ANN_6455

Центр политических технологий представил рейтинг «Политический класс России», расставляющий по влиятельности российских политиков, бизнесменов и общественных деятелей. Эксперты отмечают, что рейтинг во многом дублирует прежние исследования, и предполагают, что больше всего в нем заинтересованы сами составители.

Предполагалось, что рейтинг позволил бы взвешивать влияние когорт внутри политической элиты. Составители разбили ее на несколько групп. Первую, «Федеральные государственные институты», возглавляет президент Владимир Путин. Затем следуют Сергей Иванов, Дмитрий Медведев, Вячеслав Володин, Сергей Шойгу и Сергей Лавров.

Среди руководителей региона первое место у мэра Москвы Сергея Собянина. Чуть уступает глава Чечни Рамзан Кадыров, в тройку вошел и президент Татарстана Рустам Минниханов. В бизнес-части рейтинга представлены в основном главы госкомпаний. Здесь первую строчку занимает президент «Роснефти» Игорь Сечин, вторую – директор «Ростеха» Сергей Чемезов. В пятерку также вошли Аркадий Ротенберг, Алексей Миллер и Герман Греф.

Исследователи делают ожидаемый вывод, что система власти в России «президентоцентрична». Хотя публичность придает фигурам дополнительный вес, но при прочих равных преимущество имеют силовики и чиновники президентской администрации. Их влиятельность усиливается во время конфликтов с зарубежными странами.

– То, что результаты рейтингов ожидаемы, свидетельствует скорее об отсутствии серьезной динамики в политической ситуации. Однако нужно сообщать аудитории, что это за рейтинги, как они составлялись, кто являлся базой. Сейчас это в основном было экспертное сообщество, медиаресурсы. Совершенно другое дело – когда рейтинг составлен на основе массового опроса. Еще одна проблема – это манипулирование результатами рейтингов в интересах тех или иных политических групп, – отмечает воронежский политолог и политтехнолог Владимир Инютин.

Недоумение у экспертов вызвала даже не столько расстановка мест, сколько сама публикация подобного рейтинга. По сути, он во многом дублирует работу, которую уже давно выполняют авторы других исследований. Например, рейтинг «100 ведущих политиков России» публикуется еще с конца 1990-х годов. Генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлов, один из авторов этого исследования, видит в работе коллег заметные изъяны – например, большое внимание к публичной активности в СМИ.

– Мне кажется, что медиаактивность политиков прямо не коррелируется с влиянием политиков. Медиаактивность Кадырова серьезно возрастает в периоды, когда падает его политическое лоббистское влияние, и ему нужно мобилизовать какие-то свои возможности, ресурсы. Многие деятели, видя падение своего влияния, пытаются его компенсировать медиаактивностью. Этот критерий существенно искажает реальную картину, – считает эксперт.

Фактически новый рейтинг не предлагает свежего взгляда и не заявляет о своей более высокой точности. Так что вопрос, для чего понадобилось плодить сущности, остается. Впрочем, эксперты поясняют, что больше всего в рейтинге заинтересованы сами составители.

– Сама история рейтингов за последние пару-тройку лет очень сильно поблекла. Решения принимаются не по этим результатам. У того минус пять, этот вошел в топ – как показывает жизнь, это не значит ровным счетом ничего. Фиксация в стиле «Капитана Очевидность», что этот входит в десятку, а этот в пятьдесят… А без рейтинга об этом никто не знал? Вообще принцип рейтингования странный, все свалено в одну кучу. Одно дело, когда рейтингуют губернаторов, депутатов Госдумы, силовиков. А тут пытаются выяснить, кто сильнее, слон или кит, бизнес или силовики, – констатирует социолог «Калининградской мониторинговой группы» Алексей Высоцкий.