Эксперт Святослав Забелин рассуждает о том, что Владимир Путин поручил снизить выбросы парниковых газов к 2035 году:

Я изучил указ президента о сокращении выбросов парниковых газов (указ подписан 6 августа 2025 года и опубликован на портале правовой информации – прим.ред.) и должен сказать, что газета в целом адекватно описывает его смысл и значение. И, в принципе, можно воспринимать появление документа как своего рода сигнал мировому сообществу о намерениях нашей страны и далее действовать в соответствии со своими климатическими обещаниями.

Но надо также понимать, что подтверждение Россией намерения исполнять свои обещания – это демонстрация альтернативности позиции нашей страны по отношению к позиции, которую занимает в этом вопросе администрация США при Дональде Трампе. Поэтому я считаю появление указа еще и политическим демаршем, попыткой и на этом поле, более чем чувствительном для мировой общественности, показать, что Россия следует своим, а не американским курсом.

Будет ли исполнение указа о выбросах в атмосферу сложным для российской промышленности? Нет, я соглашусь с мнением представителей РСПП, что это вполне осуществимо, тем более что срок достижения намеченных параметров является достаточно отдаленным. И, кстати, отмечу, что на глобальную климатическую ситуацию его исполнение существенно не повлияет.

Но общественное движение, если вчитаться в текст документа, может праздновать символическую победу: в указе прямо упомянуты естественные экологические системы как один из важных факторов решения климатического кризиса. И это большой шаг вперед в сравнении с доминирующем до сих пор мнением, что главной задачей является сокращение выбросов парниковых газов.

На самом деле, согласно теории Виктора Георгиевича Горшкова (советский и российский физик и эколог, многие годы занимавшийся проблемами экологии и теории, автор концепции биотической регуляции окружающей среды, связывающей устойчивость окружающей среды и климата с работой естественных экосистем суши и океана – прим.ред.), причиной изменения климата является сокращение площади естественных и малонарушенных природных сообществ.

Именно естественные экологические системы, по его мнению, выступают в роли регуляторов всех круговоротов веществ в биосфере, включая воду. И это определяют состояние климатической системы Земли.

Эксперт Олег Иванов рассуждает о том, что почти 74% мусоровозов начали передавать геолокацию в единую систему учета отходов:

Почти 74% мусоровозов, передающих информацию о геолокации, наглядно иллюстрируют, что система по обращению с твердыми коммунальными отходами (ТКО) в стране по большей части сформирована. Исключения все еще есть, но они лишь свидетельствуют о том, что правило уже работает. К тем же регионам, где есть проблемы, будет приковано пристальное внимание федеральных властей. Чем это может закончиться для регионалов, все прекрасно понимают: от лишения льгот и субсидий в рамках профильного нацпроекта до уголовных дел и посадок.

С начала мусорной реформы в 2019 году пришлось проделать очень большую работу, чтобы «зачистить» отрасль обращения с ТКО от недобросовестных и откровенно криминализованных участников рынка. На смену мутным владельцам свалок и полигонов пришли региональные операторы, которым поставили довольно жесткие условия. В этой связи во многих регионах уже сменили тех, кто думал, что зарабатывать на бытовом мусоре будет все так же легко, безответственно и безнаказанно.

Прозрачность маршрутов транспортных средств, занятых в вывозе ТКО, служит гарантией исполнения обязательств регоператорами перед потребителями услуг. Если потребитель заплатил за вывоз, сортировку и последующее размещение отходов, он должен быть уверен, что отходы доедут до специализированного объекта, а не до ближайшей стихийной свалки.

Российский экологический оператор держит ситуацию на контроле и ведет системную работу в регионах, чтобы мусорная реформа работала именно так, как задумано. В конечном итоге, те владельцы специализированных транспортных средств, которые не смогут (или не захотят) оборудовать свои машины маячками ГЛОНАСС, будут вынуждены уйти с рынка перевозки ТКО.

Эксперт Асхат Каюмов рассуждает о том, что Госдума ужесточает администрирование экологических платежей:

Буквально вчера эту тему мы обсуждали в Законодательном собрании региона на Комитете по экологии. Так вот, Росприроднадзор и сейчас все эти функции исполняет. Именно он является администратором экоплатежей, и, судя по его же отчету на заседании Комитета, пока достаточно большие средства не выплачиваются. По прикидкам самого Росприроднадзора, речь идет о сотнях миллионах рублей, которые не поступают в бюджет добровольном порядке.

Идет множество судебных процессов по этому поводу – мы в последнее время видим большое количество исков со стороны Росприроднадзора, и почти всегда он оказывается прав и взыскивает эти суммы. Но взыскание через суды очень затягивает поступление платежей, потому что судебный процесс занимает примерно год-полтора, пока он пройдет все инстанции. В результате за природопользователями возникают большие задолженности по платежам загрязнения.

Так что проблема с такими платежами действительно есть. Я не думаю, что Росприроднадзор захочет существенно увеличить штат для улучшения этой работы, потому что на сегодня все эти функции по администрированию и по претензиям он исполняет. Может, он и не справляется с объемами (а он не справляется), но вряд ли ему на это добавят людей. Скорее, речь идет о намерении ту часть пользователей, которая не выполняет свои обязанности по плате за загрязнение, подтолкнуть к большей добровольности, чтобы они избежали наказания.

Это должно привести к некоторому увеличению количества денег на природоохранные мероприятия. Плата за загрязнения у нас, по сути, ориентирована на мусорную реформу, и в законодательстве прописано, что с 1 января 2026 года все платежи загрязнения будут поступать в региональные бюджеты. Таким образом, как мы уже говорили когда-то, государство пытается набрать денег на эту реформу так, чтобы не тратить бюджет.

И нынешние коррективы законодательства нацелены исключительно на это. Грубо говоря, государство кинулось латать другие прорехи в сборе денег, которые реально еще имеются. По налогам еще Мишустин в свое время наладил более или менее понятную схему, так что налоговые платежи практически все сейчас собираются. А сейчас взялись за платежи по природопользованию.

В результате этих усилий я ожидаю некоторого увеличения денег на экологические мероприятия. Возможно, это подтолкнет часть бизнеса работать на уменьшение негативного воздействия на природу. Собственно, одна из задач платежей загрязнения состоит именно в том, чтобы люди внедряли новые технологии и уменьшали свои платежи. Но это изменение произойдет небыстро, потому что срабатывать будет только в том случае, если мы серьезно поменяем технологические подходы.

А это – дело долгое: пока мы разработаем такие подходы, пока пройдем согласования, пока построим новые очистные сооружения, пройдут годы. Но если это сработает, с точки зрения охраны окружающей среды будет очень здорово. И, повторю, государство явно преследует здесь цель набрать больше денег. Это, думаю, всем понятно.

Эксперт Сергей Завьялов рассуждает о том, что с 1 сентября регоператоров обяжут проводить все вторичные ресурсы через электронные торги:

Электронная торговая площадка, о которой идет речь, никоим образом не повлияет на объемы вторичного сырья, получаемого из смешанных твердых коммунальных отходов. Использование такой торговой площадки имеет целью лишь централизацию финансовых и материальных потоков вторсырья и обеспечение уплаты процента с этих торгов оператору электронной торговой площадки.

Больше никакого функционала она не несет. От ее наличия и от количества торгов на ней не увеличится ни процент выборки вторичных материальных ресурсов из твердых коммунальных отходов, ни качество этого вторичного сырья. На технологические параметры переработки обязанность регоператоров проводить все вторсырье через электронные торги никак не повлияет.

Повлияет лишь на финансовые потоки – и сделает операторов по обращению с твердыми коммунальными отходами, получающих вторичное сырье при сортировке мусора, более подконтрольными. То есть для усиления контроля над региональными операторами со стороны Минприроды она пригодна, но не следует ожидать каких-то радикальных изменений в результате введения такого правила. Чудес не бывает.

Это достаточно простая ситуация: в Российской Федерации есть неорганизованный рынок вторичного сырья, и его хотят загнать в один электронный супермаркет. В нем всех обяжут продавать вторсырье, и владелец супермаркета будет получать свои проценты. Вот и вся история.

Эксперт Асхат Каюмов рассуждает о том, что увеличены ставки платы за негативное воздействие на окружающую среду на 2025 год:

В моем понимании дело обстоит так: денег в бюджете не хватает, но государство не хочет отказываться от ряда экологических программ – от той же программы по мусорной реформе в первую очередь. Потому оно ищет ресурсы, чтобы эту реформу двигать. В данном случае власти решили таким образом собрать немножечко денег с предприятий. То, что от реформы не хотят отказываться, – позитивный фактор. Могли бы сказать: мол, денег не хватает, поэтому надо потерпеть. Но нет, вроде бы хотят двигаться дальше и пытаются таким образом найти ресурсы.

Негативно же в этой истории то, что мы видим не системное, а разовое решение. Поэтому трудно будет выстраивать работу. Хорошо, сейчас набрали денег на какое-то действие, а дальше что будем делать? Когда речь идет о регулярном источнике средств, ясно, что можно будет регулярно совершать нужные действия, а тут мы видим разовое событие. Так что трудно прогнозировать, как мы будем делать мусорную реформу дальше.

Но на этот год ресурсы нашли, молодцы. И, наверное, что-то для продвижения реформы удастся сделать, хотя очень много средств уходит в мероприятия, на которые можно было бы не тратиться. Но, похоже, мы будем все больше переходить к тенденции жить сегодняшним днем, то есть нынешним годом. Это плохо – потому что мы перестаем выстраивать длинные программы. Но, как я уже говорил, хорошо уже то, что мы эту реформу не свернули, не окуклили, а пытаемся проводить.

И все же надо понимать, что такой подход, без долгосрочных программ, сильно затормозит достижения результатов. Потому что не только общественность, но и все, кто участвует в реализации реформы, будут понимать, что не могут планировать свои дальнейшие шаги даже на достаточно близкую перспективу – на следующий год.

Не может ли бизнес отрицательно отреагировать на предстоящее резкое повышение ставок платы за загрязнение окружающей среды? Он обязательно отреагирует отрицательно и будет активнее уклоняться от уплаты. Бизнес всегда будет уклоняться от уплаты, а особенно энергично – в ситуации повышения ставок.

Учитывая это и отсутствие сейчас системных контрольно-надзорных мероприятий, я бы сказал сразу, что много денег таким образом не соберут. Это бесспорно. Как серьезный источник средств для природозащитной деятельности я бы эту плату не рассматривал.

Эксперт Олег Иванов рассуждает о том, что Минпромторг предложил рассмотреть распространение применяемого в автопроме утильсбора на другие отрасли:

Главная задача утильсбора — обеспечить утилизацию сложных технических средств (автомобилей), дальнейшая эксплуатация которых не представляется возможной. К сожалению, Минпромторг этой задаче уделяет крайне мало внимания, более сосредоточившись на утилизационном сборе как пополнении казны и мере защиты внутреннего рынка.

Я убежден, что утильсбор никак не способствует развитию отечественного автопрома, а лишь удорожает импортные авто для потребителя. Экономический смысл в этом, наверное есть. Экологического же смысла в этом вообще нет никакого.

В отличие от иных инструментов системы РОП (расширенной ответственности производителей товаров и упаковки), утильсбор не способствует разгрузке полигонов твердых коммунальных отходов и вообще никак не влияет на структуру обращения с твердыми коммунальными отходами. Таким образом, в решении задач реформирования системы обращения с отходами и создании экономики замкнутого цикла утильсбор также не является ключевым инструментом.

На мой взгляд, ППК РЭО намного более эффективно справляется с задачей администрирования экосбора в рамках РОП, чем Федеральная налоговая служба и Федеральная таможенная служба в части утилизационного сбора. В связи с чем, этот платеж вообще стоило бы переименовать из утилизационного в таможенно-налоговый. И тогда все было бы честно и понятно.

Эксперт Асхат Каюмов рассуждает о том, что Счетная палата предложила повысить в 10 раз плату за использование водных ресурсов:

Реализация такого предложения, безусловно, позволит пополнить бюджет. Чтобы понять, поможет ли эта мера в чем-то еще, на мой взгляд, важно осознать, куда должны идти эти деньги. Если мы просто собираем их, потому что их не хватает на что-то, это один вариант. Думаю, с тем же успехом можно было бы поднять ставку по любой статье расходов предприятий. А если мы хотим таким образом побудить предприятия к каким-то экологичным действием, – это уже другая история.

Понятно, что если плата за водопользование растет, то предприятие побуждается к уменьшению расходов воды. Опять же, если плата вводится за недостаточный учет, то есть предприятие действительно не особо ее считает, то, конечно, некий экологический эффект от десятикратного повышения ставки тоже будет. Но главный вопрос все же – куда мы эти деньги денем.

Если они просто поглотятся бюджетом, то предприятия будут считать, что их в очередной раз кинули – и будут пытаться обмануть государство. У нас же почти национальная игра такая: государство говорит поступать в экологической сфере так-то и так-то, а предприятия, пользуясь приостановкой контроля и малым количеством проверяющих инспекторов, государство регулярно дурят.

Понятно также, что бизнес всегда стремится минимизировать затраты, поэтому будет пытаться сделать это и на сей раз. Так что если мы хотим еще и природоохранного эффекта, крайне важно, чтобы собранные деньги пошли на экологические мероприятия – хотя бы на программу «Экологическое благополучие», которая придет на смену программе «Оздоровления Волги».

Если мы пополняем эту статью расходов бюджет, наверное, это будет хорошо. Потому что это означает, что на природоохранные мероприятия у государства появятся деньги, которых сейчас в бюджете мало. Тогда экологический эффект будет. А вот эффекта на самих предприятиях будет, вероятно, не очень большой, потому что доля водопользования в их затратах очень невысока. А значит, предприятия не ощутят существенного давления.

Хуже пойдет с историей с акваториями, потому что их в пользование берут не только для того, чтобы закачать воду куда-то, а еще и для рекреации. Любая база отдыха, любой санаторий, любое предприятие, оказывающее прогулки на водном транспорте, должны иметь договора о водопользовании на акваторию. И если мы шарахнем высокими ставками по ним, это шарахнет по гражданам, потому что предприятия всегда переадресуют затраты гражданам. Тогда у нас вырастут цены на внутренний туризм, про необходимость развития которого мы уже годами говорим.

Получается, что, пополняя таким путем бюджет, мы можем затормозить развитие этого туризма. Который, кстати, тоже пополняет бюджет.

Но, повторю, в предложении поднять ставки за пользование водой для меня ключевым остается понимание того, куда именно пойдут собранные деньги. В зависимости от этого повышение ставки может позитивно повлиять на экологию – либо стать просто еще одним побором с предприятий. Что для бюджета, может, и окажется небесполезно, но с точки зрения охраны природы даст так себе эффект.

Эксперт Святослав Забелин рассуждает о том, что экологические проблемы решат госсредствами и нормативными требованиями:

На мой взгляд, ключевой абзац газетной статьи умело замаскирован авторами (мои восхищенные аплодисменты!). И вот какой это абзац:

«Де-факто оказавшись неспособными выстроить эффективные правила рыночной экономики в сфере обращения с отходами, регуляторы, ответственные, напомним, за выполнение требований профильного нацпроекта, теперь в ускоренном порядке решают накопленные в предыдущие годы проблемы административными методами и государственными деньгами, распределяя госсредства между компаниями, в первую очередь «дочками» и «внучками» ППК РЭО, чтобы сохранять контроль над их использованием».

То есть заместитель главы Минприроды Денис Буцаев дает понять, что ему очень понравился опыт исполнителей федеральной программы «Оздоровление Волги», в ходе которой канули в Лету пара сотен миллиардов рублей – при том, что дело с места толком не сдвинулось.

В порядке исключения из правил нынешнего освоения бюджетных средств результаты «Оздоровления Волги» привлекли внимание депутата Госдумы Жанны Рябцевой. Она собрала команду и вместе с ее участниками проинспектировала объекты, которые должны были быть построены. По итогам инспекции она написала в своем Telegram-канале: «Увы, но федеральный проект «Оздоровление Волги», в рамках которого в 2018 году президент поставил задачу за шесть лет в три раза сократить сброс загрязненных сточных вод в реку, «оздоровил» больше карманы, чем реку».

Судя по всему, в отрасли обращения с ТКО, то есть твердыми коммунальными отходами, при реализации перечисленных схем с государственным участием их инициаторы мечтают о подобном исходе, памятуя мудрость Ходжи Насреддина, который обещал падишаху за 15 лет научить ишака говорить.

Если же отвлечься от представлений Дениса Буцаева, то остаются непроясненными следующие важные вопросы:

— откуда появятся необходимые государственные средства на фоне неумолимого сжатия объема бюджета вследствие санкций и его перераспределения в пользу нужд ВПК;
— откуда появится энтузиазм добросовестных инвесторов при действующей ставке ЦБ;
— откуда возьмутся эффективные и экономически выгодные технологии обращения с отходами, если их так и не изобрели и не опробовали с момента старта госпрограммы в 2019 году.

Очевидно, ответов на эти вопросы у участников сессии не было. А скорее всего, они их себе не задавали.

Если представить почти невероятное – что в органах власти, в том же Минприроды, появится твердое желание решить проблему ТКО как социально значимую, – то соответствующая программа должна была бы быть направлена на существенное сокращение образования тех самых коммунальных отходов. И действовать надо было бы не запретами, а в форме мощной и долговременной просветительской и пропагандистской кампании.

Но на это нужна политическая воля, поскольку на дыбы встанут производители всего, что неизбежно и быстро превращается в ТКО.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что экологические проблемы решат госсредствами и нормативными требованиями:

Вообще говоря, подход этот не нов, и он уже используется: компания «Российский экологический оператор» и соответствующие регионы нашей страны активно заключают концессии, которые занимаются решением проблем мусорной реформы. Примеров практической реализации уже достаточно много: создается инфраструктуре по сортировке и переработке отходов, по сортировке отходов, по разработке технологических решений, отвечающих механизмам экономики замкнутого цикла. Так что особой новизны в такой идее я не вижу.

Должно ли государство в этой деятельности бизнесу помогать и стимулировать? Да, должно, потому что эта работа связана с экологической безопасностью нашей страны. Это не просто экономическая деятельность – если мы не будем заниматься очисткой загрязненных территорий и выстраивать эффективную, цивилизованную систему обращения с отходами, у нас все больше участков земли будет выходить из хозяйственного использования и будет замусорено.

А их мы потом будем, видимо, убирать за государственный счет. Потому что примеров рекультивации за частный счет у нас нет. Ни одного объекта в стране так не рекультивировали, потому что это дорого, каждый стоит миллиарды рублей. Если взять подмосковную свалку в Кучино-Балашихе, это стоит 4 миллиарда рублей. Если посмотреть на территорию «Химпрома» в Иркутской области, рекультивация этой территории стоит 40 миллиардов рублей. И так далее, по всей стране.

Поэтому, не решая сегодня проблемы мусорных свалок, мы завтра будем тратить на это огромные государственные деньги. А если использовать механизмы ГЧП, этот накопленный с советских времен экологический вред можно потихоньку ликвидировать. Сейчас идет работа по приоритезации 50 самых опасных с точки зрения экологического вреда объектов в России. Эта задача касается всей страны.

Поэтому новизны в озвученных на Петербургском международном экономическом форуме походах я и не вижу. Масштабы государственной поддержки могут быть разными, но все же надо понимать, что у нас сейчас не самая лучшая экономическая ситуация. Наверное, в более успешные и беззаботные нулевые годы это было бы сделать проще. А сейчас это сложнее всего из-за ограниченности финансовых ресурсов. Но это делается.

Эксперт Асхат Каюмов рассуждает о том, что Минприроды планирует ограничить использование упаковки из полистирола для пищевой продукции:

Как и любой продукт нефтехимии, полистирол естественным образом в природе не перерабатывается. Он будет или постепенно разрушаться до микропластика и гулять по пищевым цепям, попадая нам в организм, или лежать, пока какие-нибудь придурки его не подожгут. И тогда уже мы получим всякие диоксины, то есть ничего хорошего.

А с точки зрения повторного использования материал этот непрост: в принципе, он может быть подвергнут переработке, а из полученных гранул можно штамповать новые упаковки. Но он очень легкий – и в то же время очень объемный. Поэтому перевозить его куда-то на переработку невыгодно: перевозка упаковок полистирола – это, фактически, перевозка воздуха. А прессовать его не получится, потому что он уже спрессован. Так что создать экономически эффективную систему повторного использования полистирола не удается.

На автозаводе в Нижегородской области поставили установку по изготовлению гранул из полистирола, и это оправдывает себя – ведь на завод поступает огромное количество деталей, упакованных в полистирол, и, значит, нет проблемы его сбора и доставки. А с другой крупной компанией области мы обсуждали возможность сдачи упаковок из полистирола в переработку, но оказалось, что если компания сама отвезет его, она выйдет в ноль по доходам и затратам, так как получит за сданное на переработку сырье ровно ту сумму, что потратит на бензин.

И так как на окружающую среду полистирол воздействует плохо, получается, что надо отказываться упаковок из него, как от одноразовых. И не поддаваться на рассказы СМИ о том, что из-за этого операторы оборудования, прессующего полистирол, массово останутся без работы. Стараниями нашей системы управления безработица у нас в стране закончилась, так что про этот аргумент пиарщики уже должны забыть. К тому же в этом случае больше упаковок для яиц будет нужно делать из картона. Рабочие руки понадобятся.

Конечно, менять некоторые производственные линии придется, да и не только в яйцах у нас проблема, а в огромном количестве подложек, которые мы используем для всего, начиная с мясных нарезок. Их тоже надо будет на что-то менять. Но надо собраться с духом и начинать делать. Не одним днем, понятно – надо будет по каждому месту применения полистирола составлять на графики поэтапного ухода от этого сырья. Не одним днем, конечно, но и за несколько десятилетий. Иначе у нас точно начнутся проблемы или производители будут просто тянуть время.

В моем понимании надо достаточно быстро принимать разумно жесткие графики ухода от полистирола. Может быть, какому-то бизнесу за счет средств, собираемых в рамках расширенной ответственности производителя, надо будет дать дешевых кредитов, чтобы он быстрее перешел на другие материалы. Потому что полистирол все же – тот вид отходов, который трудно отправить в переработку и повторно использовать. Он, в отличие от многих других пластиков, очень тяжело в этот процесс вовлекается.

Поэтому с него вполне разумно и начать. И не объяснять, что у нас санкции, нет денег, нет возможностей – а смотреть на ситуацию реально. И если где-то в самом деле сложно это организовать, там помочь дешевыми кредитами. А там, где экономическая ситуация неплоха, а просто бизнес не умеет работать, помогать не нужно – пусть этот бизнес разоряется.

Понятно, что бизнесу проходить через все это неинтересно. Так что будет идти мощный пиар-процесс о том, что этого делать нельзя, или именно сейчас невозможно, и так далее. Но это просто это пиар-войны, на такие доводы не надо обращать внимания. Если уж государство выбирает уход от полистирола, надо это делать, и все. И, по возможности, быстро, не затягивая на десятки лет.