Московская городская избирательная комиссия на заседании 14 августа утвердила особенности видеонаблюдения на экстерриториальных участках, созданных для того, чтобы гости столицы могли проголосовать на выборах глав своих регионов. Для Москвы это первый опыт организации волеизъявления на выборах в других субъектах РФ. Также впервые участки откроются не в школах, а в торговых центрах и метро. Подробнее — в материале «Коммерсанта».

Эксперт Александр Андони рассуждает о том, что на сентябрьских выборах приезжие смогут проголосовать в столичных торговых центрах и метро:

Открытие экстерриториальных избирательных участков на территории Москвы – на мой взгляд, оправданная мера, которая позволит гостям столицы реализовать свое избирательное право без привязки к месту регистрации. А вот выбор таких мест для организации голосования, как торговые центров и метро, — решение нестандартное. Но оно вполне логично и оправдано, учитывая, что в самой Москве выборов в этом году нет.

Я бы, наверное, на будущее рекомендовал открывать подобные участки в местах размещения представительств регионов. А самим регионам – присмотреться к практике размещения участков в местах с высокой проходимостью. Это действительно повышает явку и стимулирует граждан активнее участвовать в жизни своей территории. Если, конечно, такая задача стоит перед организаторами, такие возможности стоит учитывать.

Интересно было бы также провести детальный анализ результатов голосования на этих экстерриториальных участках. Таким образом можно получить гораздо более точно представление о том, сколько жителей различных субъектов действительно проживает или временно находится в Москве и насколько они вовлечены в политическую жизнь своих регионов. Можно будет оценить и их настроения.

Все эти данные могут стать важным ориентиром как для совершенствования избирательной системы, так и для планирования региональной политики, в том числе в отношении миграционных потоков.

Эксперт Дмитрий Солонников рассуждает о том, что партия «Яблоко» снова не попала на региональные выборы, но проявила активность на муниципальных:

На мой взгляд, юридические риски ликвидации из-за неучастия в избирательных кампаниях у «Яблока» не слишком велики. В муниципальных выборах партия действительно активно участвует, пытается выдвинуть кандидатов на выборы более высокого уровня, то есть политическую активность проявляет. Вопрос в другом – в юридическом и финансовом положении партии.

Чем дальше, тем у нее меньше спонсоров и меньше финансирования, и неучастие в выборах федерального и регионального уровня приведет к в конце концов к тому, что просто содержать аппарат партии будет не на что. Тогда ее ликвидация может произойти сама собой. Для нее уже не будет повестки, у нее не будет возможности поддерживать региональные структуры, финансировать кампании по выдвижению кандидатов. В этой ситуации смысл в партии будет утрачен.

Сейчас партия – достаточно большая бюрократическая, аппаратная структура, и она, без сомнения, требует расходов. Не будет денег – все это умрет, и еще, возможно, останутся долги. Вот именно с этой точки зрения, на мой взгляд, у «Яблока» могут быть проблемы. А ликвидация за неучастие в политических процессах пока ей не грозит.

Есть и второй – политический – аспект этой истории. «Яблоко» остается чуть ли не единственным окном для участия оппозиции в политических процессах России, для участия в выборах. И если собрать ресурсы, команду для участия в кампаниях регионального уровня – в губернаторских выборах или выборах в законодательные органы власти субъекта Федерации – не получается, то на муниципальном уровне нужны не слишком большие ресурсы. Отдельно взятый активист, отдельно взятый кандидат вполне в состоянии что-то собрать.

Это окно возможностей у «Яблока» остается, и здесь партия востребована. Правда, и голосование за ту повестку, которая сейчас проводится «Яблоком», идет не так уж активно. Патриотическая мобилизация, концентрация внимания населения на поддержке курса президента, курса руководства страны для победы в специальной военной операции и противостояния в санкционном конфликте, который также называют торговой войной с Западом, делает повестку «Яблока» все менее и менее актуальной.

Однако еще есть сторонники курса, который провозглашался лидерами партии, и на муниципальном уровне, когда не нужно говорить о глобальных вещах, о России и ЕС, России и Украине, России и Соединенных Штатах, а нужно говорить об уборке территории, благоустройстве дворов, о единственной дороге, которая ведет к этому населенному пункту, партия способна дать оппозиционерам юридическую возможность участия в политической жизни.

Легальную условно либеральную повестку (точнее, мягколиберальную, даже либерально-патриотическую, я бы сказал) сейчас занимает партия «Новые люди». И все, кто хотел бы идти в большую политику, будут больше обращать внимание на «Новых людей». Сейчас жесткая позиционность и неприятие думского консенсуса и объединения вокруг политики руководства страны становятся все менее и менее актуальны.

Поэтому если партия «Яблоко» и будет ликвидирована, то из-за того, что не может найти свое место применения, а из-за отсутствия спонсоров, нехватки финансирования на поддержание инфраструктуры. А если партия влезет в долги, ликвидация ее через банкротство вполне возможна, пусть даже ликвидация из-за неучастия в политической жизни пока ей не грозит.

Эксперт Алексей Макаркин рассуждает о том, что Элла Памфилова обвинила губернатора Балицкого в разрушении избирательной системы:

Элла Памфилова традиционно выступает в роли защитника членов избиркомов. У нас нет такого понятия, как избирательная вертикаль – там все сложнее, чем с вертикалью власти. Но глава ЦИК так поступает не в первый раз. Если помните, несколько лет назад были вопросы по Санкт-Петербургу. Сейчас это как-то подзабылось, ушло из сферы общественного внимания, но тогда она делала сравнимые по громкости заявления.

С тех пор отношения Центризбиркома, избиркомов региональных и региональных властей вошли в достаточно благоприятную инерционную фазу, и особых проблем не возникало. А Памфилова смогла занести в свой актив деятельность по защите независимости региональных избиркомов. И вдруг – Запорожье, причем на дворе уже совсем другая эпоха, чем та, в которую Памфилова подчеркивала роль ЦИК в отношениях с регионами.

Сейчас Памфилова стремится показать, что Запорожье – такой же регион России, как и другие и что правила для всех избиркомов и отношений избиркомов с региональными властями должны быть общими. Мол, если права регионального избиркома, с точки зрения ЦИК, нарушаются, то ЦИК готов выступить в качестве защитника этого избиркома.

Думаю, эти высказывания главы ЦИК – в своем роде просто демонстрация того, что Запорожская область является таким же субъектом Федерации, как и все остальные. Значит, Памфилова может вступиться за избирком там, если что. Это же сфера интересов Центризбиркома, поэтому она воспринимает проблемы региональных избиркомов как вмешательство в ее сферу деятельности и исходит из того, что может вмешаться.

То есть это – достаточно обычная ситуация, я не вижу тут ничего странного. Другое дело, что такие вопросы часто решаются кулуарно. Но здесь, видимо, кулуарно решить их не удалось. Тут, с одной стороны, губернатор исходит из того, что отвечает за регион в целом, причем за непростой регион. А с другой стороны, глава ЦИК исходит из-за того, что она – защитник региональных избиркомов. Таким образом столкнулись две логики.

Возможно, для Эллы Панфилова эта ситуация – вопрос и ее престижа, и ресурсов, которые у нее есть. Сможет ли она помочь избиркому в данном случае? В абсолютном большинстве российских регионов отношения уже выстроены, там нет таких сомнений и не возникает неожиданностей. Здесь пока получилось так. Посмотрим, что дальше будет. Но это в целом – вопрос не политический, а аппаратный.

Никто не считает, что региональный избирательный комитет не лоялен российской власти, об этом речи не идет. Поэтому вопрос не является политическим и, наверное, его как-то решат – как это бывает в современной России, через договоренности, даже несмотря на то, что события уже перенесены в публичное пространство. Я думаю, что ни одна из сторон здесь не заинтересована в том, чтобы слишком обострять ситуацию.

Эксперт Илья Гращенков рассуждает о том, что за кресло главы Иркутской области поборются действующий губернатор и его предшественник:

Что касается выдвижения Левченко и прохождения муниципального фильтра, то, с одной стороны, он сумел собрать необходимое количество подписей, что позволяет избежать скандала и дает ему статус «допущенного» кандидата. Однако это не означает, что его могут не снять на следующих этапах, особенно если возникнут нарушения при пополнении избирательного счета в ходе агитационной кампании.

Необходимо оценить, какую угрозу представляет Левченко. На данный момент его участие может привести к консолидированному протестному голосованию, что снизит процентные показатели других оппозиционных кандидатов. С другой стороны, при удачном стечении обстоятельств и успешной избирательной кампании существует вероятность второго тура.

Поэтому, когда коллеги утверждают, что Левченко живет в иллюзии поддержки со стороны населения и крупных предприятий, можно согласиться с тем, что такая иллюзия действительно существует. Уровень его поддержки, безусловно, снизился по сравнению с прошлыми победами. Тем не менее, его шансы на успех могут возрасти не столько из-за любви к нему, сколько из-за антипатии к Кобзеву, которая явно присутствует в обществе Иркутской области.

Что касается поддержки крупных предприятий, то конфликт с ними на фоне новых законов о майнинге и тарифов действительно имеет место быть. Возможно, крупные компании выступят в качестве спонсоров кампании Левченко. Даже минимально организованная кампания может создать возможность для протестного голосования против действующего губернатора. Кобзев идет на выборы повторно, и эффект «медового месяца» уже исчерпан. На первых выборах он набрал лишь около 60%, и сейчас, учитывая возникшие проблемы, этот показатель может еще больше снизиться. Таким образом, риски для Кобзева существуют и они достаточно значительны.

Если говорить о поддержке Левченко со стороны федерального центра, то вполне возможно, что он действительно заинтересован в создании конкурентной среды на выборах в регионе и готов принять любой результат — как победу Левченко, так и Кобзева. В целом, отношение федерального центра к обоим кандидатам можно охарактеризовать как отстраненное и прохладное; там готовы работать с любым из них. Поэтому итог этих выборов может оказаться непредсказуемым и интересным с точки зрения политической динамики в регионе.

Эксперт Сергей Шмидт рассуждает о том, что за кресло главы Иркутской области поборются действующий губернатор и его предшественник:

Да, действительно, ожидаемое событие, которое вызвало определенные сомнения у некоторых, скоро произойдет в Иркутской области. Мы станем свидетелями настоящей конкурентной кампании, в которой столкнутся два губернатора — действующий и бывший. Это будет первый подобный случай после восстановления выборов губернаторов, когда на выборах участвуют два человека с губернаторским опытом.

Допуск Сергея Георгиевича Левченко к выборам является политическим решением. Трудно сказать, было ли это решение исключительно федеральной власти или инициатива исходила из региона. Однако, учитывая, что у Левченко не хватало реальной поддержки со стороны коммунистов для прохождения муниципального фильтра, можно предположить, что власти решили «закрыть гештальт» 2015 года. Тогда Левченко одержал победу над губернатором от действующей власти Сергеем Ерощенко, и сейчас власти хотят подтвердить свою незыблемость и авторитет.

У губернатора Кобзева есть значительные шансы на успех. Его высокая популярность среди избирателей очевидна. Основные преимущества действующего губернатора заключаются в поддержке партии власти и федерального центра. Кроме того, Кобзев избежал конфликтов с региональной элитой, что исключает наличие серьезных бизнес-групп, готовых финансировать кампанию против него и поддерживать Левченко, как это было десять лет назад. В нынешних условиях у кандидата-коммуниста будет гораздо меньше ресурсов — как финансовых, так и медийных, — что значительно усложнит ему задачу ведения масштабной кампании.

Тем не менее, у Левченко есть опыт использования политтехнологий для атаки на оппонентов. Иркутские коммунисты известны своей способностью жестко критиковать и дискредитировать своих противников. Я думаю, они сделают ставку на активное использование этой стратегии в кампании против губернатора Кобзева, обрушив на него волну критики, зачастую не имеющей под собой серьезных оснований.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что в выборах в региональные парламенты поучаствуют чуть более половины российских партий:

Перефразируя классика, скажу: то, о чем так долго говорили поликонсультанты, совершилось – партии, не входящие в российский парламент, также начали проявлять активность. А мы давно уже задавались вопросом о том, доколе абсолютное большинство зарегистрированных партий не будет участвовать в выборах. Почему они не участвовали, понятно, но сейчас ситуация для них, как модно говорить, приобрела экзистенциальный характер.

Встал вопрос их выживания: если они не примут участия в предстоящих в сентябре выборах, многие из этих партий прекратят свое существование. В результате некоторые партии даже уже после того, как соответствующие структуры закрыли их, заявили о намерении участвовать в выборах. Так было, например, в Свердловской области: там представители двух партий, которые уже были закрыты (по крайней мере, соответствующие структуры уже объявили об этом) выразили желание принимать участие в выборах.

Не знаю, как именно они планируют это делать. Видимо, это уже какие-то последние крики агонии этих партий или некие иные предсмертные симптомы. Но то, что сейчас наблюдается значительное оживление на политическом небосклоне, это безусловно. Причем активность демонстрируют даже те партии, о которых, по сути, забыли уже и профессионалы. Даже эти партии дают о себе знать и пытаются показать, что они еще что-то могут.

Трезво оценивая их возможности, можно сказать, что это – попытка если не запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда, то хотя бы помахать вслед огням уходящих поездов. Это тоже определенный политический жест, но особых иллюзий по поводу того, что эти партии продолжат свое существование, питать не приходится. Думаю, это просто некие отдельные вскрики, которые раздаются время от времени из ряда регионов.

Хотя то, что они все же пытаются так действовать, в некотором смысле делает им честь и заставляет задуматься о том, что у них может быть какая-то другая политическая траектория в перспективе. Но обсуждение перспектив – это уже следующая стадия, а пока многие партии просто пытаются вновь заявить о себе в информационном поле. И делают это достаточно своеобразно, выдвигая фантастические, популистские требования и тезисы своих программ. В этом, конечно, есть элемент политического пиара.

Думаю, сколько-то значительной роли на предстоящих выборах они не сыграют, но свои оттенки в происходящее внесут. В этом смысле проявление ими такой активности – безусловный плюс. Возможно, кто-то из них в результате сохранится, а кто-то сольется с другими партиями. У нас даже парламентские партии уже то сливались, то разливались. Видимо, для некоторых это тоже – возможный выход из кризиса в котором они сейчас пребывают. Так что выборы, которые состоятся в сентябре, покажут, насколько жизнеспособны в том числе и некоторые из парламентских партий.

Сейчас действительно определенный партийный кризис существует. Мой коллега недавно высказал несколько парадоксальное предложение: мол, российским партиям нужно всем объединяться в Консервативную партию России. Кстати, в свое время об этом же говорил Жириновский. Тогда это звучало эпатажно, сейчас – уже не так. Поскольку очевидно, что партии испытывают кризис идеологии и пытаются найти свою нишу в том общем политическом единодушии, которое у нас сейчас существует.

Думаю, мы видим попытки как привлечь к себе внимание, заявить о себе, так и сплотить свое ядро. Вопрос только в том, каково это ядро. Если говорим мы о маленьких партиях, которые существуют на периферии политического небосклона, то для них эта проблема крайне важна. Перед ними стоит дилемма: сливаться с крупными партиями, утрачивая свои руководящие позиции, или как-то достичь времени, когда Минюст закроет их, и их существование прекратится?

Так что какого-то серьезного влияния на политические процессы они, конечно, не окажут. Но, возможно, эти оживляжные манипуляции помогут им осуществить свою предпродажную подготовку – перед тем, как слиться с какими-то другими партиями. Поэтому надо громче заявить о себе и о своих возможных потенциях. Это тоже определенный путь развития политической карьеры тех или иных партийных функционеров, почему нет?

Эксперт Константин Калачев рассуждает о том, что ЦИК разрешил дополнительные формы голосования в приграничье:

Собственно, что тут комментировать? Понятно, что, с учетом всех дополнительных рисков, проблем, угроз, надо использовать весь инструментарий, все возможные способы голосования. Тем более, что никто за это не упрекнет.

Когда-то у нас иронически писали про «пеньковое голосование», но одно дело – это голосование в условиях, что называется, мирного времени, а другое – в приграничном регионе, регулярно подвергающимся атакам дронов и так далее. Очевидно, что никакой критики, никаких упреков по поводу того, что процедура используется в интересах власти, не будет.

Власти нужна легитимация и легитимность – нужно, чтобы все было по закону и чтобы люди были убеждены, что результаты отражают волеизъявления большинства, чтобы люди верили в результат власти. Это значит, что нужна явка в первую очередь. Собственно говоря, какую проблему решает само расширение инструментария голосования? Именно проблему явки.

А за кого голосовать, тут менее важно. На самом деле выборы губернаторов – референдумные, а что касается выборов законодательных органов власти или представительных местных органов власти, ясно, что в условиях сплочения вокруг флага там будет тотально доминировать «Единая Россия».

То есть это вопрос даже не столько голосования за конкретных кандидатов или конкретную партию, сколько вопрос демонстрации того, что общество у нас сплоченное и граждане готовы голосовать при любых обстоятельствах. Значит, надо создать им все возможные условия, все возможные удобства, дать возможность выбора того, как проголосовать.

А остальное, как я уже сказал, в этом случае не так важно. Кто сейчас попробует крикнуть что-то против?

Эксперт Кирилл Алексеев рассуждает о том, что партии осваивают мемы и нейросети для мобилизации молодежи:

Есть такое высказывание, что креатив никогда на выборах не работает и к власти не приводит. Можно поискать исключения, но с поправкой на отечественную специфику можно сказать, что разного рода «фишечки», в том числе в плане работы с молодежью, являются, скорее, мартышкиным трудом, нежели инструментом, позволяющим реально приводить юное поколение на избирательные участки, в молодежные организации партий и в сами политические партии.

Нельзя сказать, что нынешние заигрывания с ИИ и форматами, близкими молодежи, являются совсем уж натужными, но это явно не то, что находится хотя бы на втором плане. Слабая конкуренция не способствует заинтересованности в системной работе или хотя бы тактическом прорыве. Ну а разными приколами вполне можно отчитаться, что движение навстречу тем, кто будет впервые голосовать, осуществляется.

Эксперт Илья Гращенков рассуждает о том, что в Коми сняли с выборов губернатора кандидатов КПРФ и двух непарламентских партий:

Коммуниста Михайлова до выборов допускать не хотели по двум причинам. Первая – это аккумуляция протестного электората в Коми. Его там достаточно много, и он сегодня поляризуется по нескольким основным направлениям. Главным образом эти направления связаны с бытовыми проблемами, инфляцией, ростом тарифов ЖКХ, ухудшением образования, проблемами демографии и так далее.

Здесь люди продолжают наиболее протестной партией считать КПРФ. К тому же Михайлов – еще и популярная в регионе фигура, противостоящая прежнему губернатору. Так что здесь могла произойти аккумуляция протестного электората, что, может быть, ко второму туру и не привело бы, но точно не дало бы губернатору выиграть с результатом в 70-80%, а такой результат последние годы регионы обычно дают.

Вторая причина – скорее внутриполитическая. Понятно, что не выиграв на выборах, коммунисты постарались бы все же максимально подготовить почву, раскачать протестный электорат, подняв наиболее болезненные проблемы, в том числе и до уровня федерального центра. Поэтому федеральный центр, я думаю, тоже был не в восторге от идеи, что Михайлов будет участвовать в выборах. Так что решение о том, что он не проходит муниципальный фильтр, было принято. Для того муниципальные фильтры и существуют, чтобы отсечь нежелательных кандидатов.

Вообще, учитывая, что даже крупная федеральная партия, такая как КПРФ (или ЛДПР, или любая другая) не сможет, скорее всего, ни в одном регионе пройти муниципальный фильтр без помощи губернатора или «Единой России» (поскольку процедура это сложная и практически невыполнима без участия властей), вполне логично, что власть и отсекает всех тех, кого считает угрозой, даже если не собственным рейтингам, то в принципе политической стабильности в регионе.

Что касается кандидата от партии РПСС, Российской партии свободы и справедливости, то это – спойлерский проект. Как, в общем, и богдановская партия «Родина» с ее кандидатом. Скорее всего, проект РПСС и заводился для спойлерских целей – может быть, как раз для подачи документов на снятие таких оппозиционных кандидатов, как, собственно, Михайлов. Участие такого кандидата в выборах означает перетекание подписей в рамках прохождения муниципального фильтра от других согласованных кандидатов.

Как правило, для этих целей все же стараются заводить не Российскую партию свободы и справедливости, а например, «Коммунистов России». Или еще какие-то партии, которые не раз удачно выступали спойлерами для той же КПРФ. В случае же, если КПРФ как раз снимают с выборов, «Коммунисты России» их обычно замещают. Так было в Бурятии, в Забайкалье, в ряде других регионов. В принципе, технология это уже отработанная.

Как это повлияет на выборы в целом? Они будут считаться менее легитимными, выигранными в тайтовых, селективных условиях. Но федеральный центр, наверное, мало интересует протестная активность в регионе – ее проявляет, как правило, небольшой процент избирателей. А если выборы считают неконкурентными представители так называемого глубинного электората, то все это достаточно быстро забывается.

Для федерального центра прежде всего важно, чтобы региональная элита считала выборы легитимными, а губернатора – рукой Кремля. И чтобы к нему проявляли лояльность в рамках тех полномочий, которые на него возлагает Кремль. Я думаю, что такая легитимность в любом случае присутствует, а большего в нынешней ситуации никто и не требует.