Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что Счетная палата будет проверять эффективность охраны лесов от пожаров:

Мне кажется, что катастрофическая ситуация с лесными пожарами, которую мы наблюдаем последние годы, напрямую связана с принятием нового варианта Лесного кодекса. Принятие его, по сути, было продавлено – и в результате лес остался без хозяина. Решено было давать участки леса арендаторам – а те, мол, будут о них заботиться. Но арендаторам главное – выпилить лес и вывезти его, а дальнейшее их не волнует.

И привлечь их к ответственности нельзя, потому что участки в основном оформлялись в аренду на 49 лет, и нигде не было прописано, в какое именно время все лесоохранные мероприятия должны проводиться. Так что арендаторы могут абсолютно спокойно уверять, что все сделают ближе к концу срока аренды. Хотя понятно, что к тому времени не будет уже ни арендаторов, ни леса на взятом в аренду участке.

Несколько лет назад, когда горела и задыхалась Сибирь (до Москвы тогда дым не доходил, не то что этим летом из Рязанской области), выяснилось, что проблемы возникли в связи с введением так называемых зон контроля. Одним росчерком чиновничьего пера были созданы части лесов, которые тушить необязательно – поскольку, дескать, это от населенных пунктов далеко, всех пожаров мы все равно не потушим, и, главное – это вроде как экономически нецелесообразно.

Вот эта «нецелесообразность» нам и аукнулась. Потому что одно дело – потушить небольшой пожар где-то в безлюдном месте, а другое – когда к населенному пункту подходит уже целый фронт пожара, который каждый день сжирает целые леса. С ним уже очень сложно совладать.

А поскольку у авиалесоохраны финансирование тоже было не пойми каким (штат лесных пожарных был очень сокращен), ситуация ухудшалась быстро. И если сейчас у нас наконец взялись за ум и решили проводить аудит эффективности лесоохраны, то, наверное, что-то все-таки смогут сделать. Но много ли…

Пока пожинаем плоды неадекватных чиновничьих решений, а те, кто все это продавливал, до сих пор не потеряли своих постов. Так что, скорее всего, мы совершим только какие-то косметические корректировки. Возможно, что-то улучшим. Но не думаю, что так мы добьемся кардинального изменения ситуации.

В лесу должен быть хозяин. Для чего отказались от советского варианта, который предполагал именно это? Тогда были лесники, с которых был спрос. Отказываться от них нужно лишь тогда, когда весь лес хотят попилить и продать. В ином случае очевидно, что надо возвращаться к хорошо себя зарекомендовавшему варианту с лесниками.

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что Владимир Путин поддержал Викторию Абрамченко в экологической политике:

Похоже, сбываются прогнозы о том, что промышленники приложат все усилия, чтобы «замотать» и отсрочить широкомасштабную реализацию федерального проекта «Чистый воздух». Поручение президента снизить к 2024 году количество городов с сильным загрязнением атмосферы и объем загрязнения воздуха опасными веществами на 20% (за счет ограничения выбросов квотами) сегодня выглядит практически невыполнимым.

За текущий год федпроект «Чистый воздух» находится в числе худших по реализации в рамках нацпроекта «Экология». Введение прозрачного для государства инструментального контроля промышленных загрязнений отодвинуто до 2028 года. Предлагаемые максимальные штрафы за загрязнение воздуха смехотворны. Вдобавок нередки случаи, когда инспекторов экологического надзора просто не пускают на территорию промпредприятий-загрязнителей.

Поэтому не случайно, что по всей стране мы наблюдаем сейчас самоорганизацию местных жителей, которые выстраивают собственные независимые сети мониторинга качества атмосферного воздуха. Одна из первых таких сетей (сейчас известная как Nebo.Live) появилась в миллионном Красноярске с его вечными режимами «черного неба». Похожие сети общественного мониторинга сейчас работают в Омске, Улан-Удэ, Челябинске, Рязани и других городах России. И чем отчаяннее промышленники будут тормозить внедрение объективного мониторинга их выбросов, тем больше будет появляться гражданских инициатив по общественному контролю качества воздуха. И  тем стремительнее будет нарастать недоверие местных жителей к любым другим сетям мониторинга, какими бы объективными и чувствительными в перспективе они ни были.

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что РФ хочет стать углеродно-нейтральной к 2060-му:

Углеродная нейтральность? Не за счет крупных ГЭС! Достижение Россией углеродной нейтральности не должно подталкивать нашу страну к выбору ложных климатических решений – например, повсеместной замене угольной генерации крупными гидроэлектростанциями. В этой связи особую угрозу представляют заявленные частной компанией En+ Group планы строительства четырех крупных ГЭС в Сибири. Реализация новых гидропроектов преследует прежде всего частные интересы, а не заботу о глобальном климате, и может обернуться очередной тихой социально-экологической катастрофой для всего региона.

Плотинные ГЭС оказывают мощнейшее воздействие на пресноводные экосистемы, перекрывают естественный сток воды и ухудшают ее качество, препятствуют миграции рыб, уничтожают уникальную среду обитания и сокращают биоразнообразие. При строительстве плотин и создании водохранилищ уничтожаются леса, которые являются одними из лучших поглотителей углерода на нашей планете и вносят свой вклад в борьбу с глобальным изменением климата. Более того, возникающие на месте лесов водохранилища сами становятся источниками выброса парниковых газов.

На примере строительства гидроэлектростанций Ангарского и Енисейского каскада мы видим также, какое негативное воздействие имеет строительство новых ГЭС для местного населения. Ломка традиционного уклада жизни, насильственное переселение, потеря родных мест и источников существования, затопление исторических памятников и артефактов – процессы, неизбежно сопровождавшие возведение любой крупной ГЭС на Ангаре и Енисее. Учитывая все вышеперечисленное, можно ли будет назвать вырабатываемую новыми сибирскими ГЭС энергию «чистой» и «зеленой»? Стоит ли углеродная нейтральность и борьба с глобальным изменением климата очередного уничтожения сибирских рек, затопления зеленых морей тайги и насильственного переселения десятков тысяч коренных сибиряков?

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что в городах-участниках ФП «Чистый воздух» увеличились выбросы от промышленных предприятий:

Из нового госдоклада о состоянии окружающей среды в Российской Федерации мы узнали, что у федерального проекта «Чистый воздух» есть уже вполне ощутимый результат: благодаря активной работе природоохранных чиновников выбросы снизились на 33,2 тыс. тонн. Теперь давайте немного посчитаем.

Итак, чтобы достичь планового показателя федерального проекта «Чистый воздух» (сокращение выбросов на 1,4 млн тонн к концу 2024 года), в текущем и двух последующих годах выбросы необходимо снижать не на 33 тысячи, на 455 тысяч тонн ежегодно. То есть текущие темпы снижения необходимо увеличить почти в четырнадцать раз.

Если же темпы останутся прежними (менее 2,5% от планового показателя в год), то для полной реализации планового показателя 1,4 млн тонн потребуется более 42 лет, и рапортовать об успешном завершении федерального проекта «Чистый воздух» чиновникам (или их потомкам) придется не ранее 2063 года.

Реалистичны ли эти сценарии успешного выполнения федерального проекта? Честно говоря, не очень. Поэтому уже после выборов мы вполне можем стать свидетелями корректировки «Чистого воздуха»: либо уменьшатся плановые показатели по сокращению выбросов (к радости основных загрязнителей), либо просто срок реализации проекта будет продлен – скажем, еще на три года. А там – еще и еще, и вот уже 2063 год не будет казаться столь далеким.

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что экологи пытаются организовать референдумы сразу в восьми регионах:

Можно ли считать совпадением, что инициативы проведения одиннадцати разных референдумов по одиннадцати разным экологическим вопросам в восьми разных регионах России завершились одинаковым результатом? Мотивировки отказа были тоже разные, но итог общий: ни один экологический референдум ни в одном регионе России пока проведен не будет.

Это означает только одно: чиновники целенаправленно и последовательно отказывают местным жителям в праве принимать участие в процессе принятия экологически значимых решений. Любой референдум – это, по сути, уже крайняя мера, когда не остается никакой другой возможности быть услышанным. Экологические риски не принимаются в расчет, недовольство местных жителей не учитывается и не купируется, возможность политического представительства бетонируется наглухо.

Что остается? Нельзя отделаться от впечатления, что местным экоактивистам оставляют только острые формы противостояния, что провоцируется намеренная возгонка и радикализация экологического протеста, что кому-то выгодно представить экологов-общественников в качестве сугубо разрушительной, а не конструктивной силы.

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что «Норникель» получил новый экологический иск почти на 60 млрд рублей:

Многомиллиардный иск Росрыболовства к «Норильскому никелю» смело можно назвать беспрецедентным. И в сегодняшней ситуации дело даже не в том, сможет или нет компания сократить предъявленную к оплате сумму иска. Главное, что на примере «Норильского никеля» государство красноречиво показывает, что штрафные санкции за наносимый вред окружающей среде могут исчисляться даже не десятками миллионов, а десятками миллиардов рублей.

Это означает, что у крупных российских компаний появляется вполне ощутимый стимул работать на опережение и предупреждение – то есть усиливать собственный производственный экологический надзор и повышать свою экологическую ответственность. «Зеленая» репутация – это то, что зарабатывается годами. И пример с «Норильским никелем» здесь снова весьма показателен.

Можно сколько угодно оспаривать предъявляемые Росрыболовством расчеты ущерба, но факт остается фактом: многострадальные речки Норильского промрайона не раз и не два в последние годы меняли свой цвет, но предприятиям «Норникеля», по большому счету, всегда удавалось избегать крупных экологических штрафов, и «сэкономленные» на этом средства шли на выплаты рекордных дивидендов акционерам компании.

Многомиллиардный иск Росрыболовства показывает, что времена корпоративной экологической безответственности заканчиваются прямо на наших глазах.

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что экоконтроль обойдется бизнесу в 300 млрд рублей:

Установка онлайн-датчиков на дымовые трубы промпредприятий – мера вынужденная, но полностью оправданная. Долгие годы российские предприятия искали и находили различные способы обхода действующих природоохранных ограничений, работая, по сути, в искусно и искусственно созданных условиях экологического демпинга. Для многих компаний существенная экономия на природоохранных мероприятиях оборачивалась сверхприбылями для собственников.

Теперь предстоит нормализация ситуации, и обязательная установка онлайн-датчиков на дымовые трубы может рассматриваться как возврат предприятиями старых долгов обществу. Невозможно из года в год безнаказанно отравлять природу вокруг себя, считая такую безнаказанность своим конкурентным преимуществом и условием продолжения хозяйственной деятельности.

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что Минприроды назвало регионы с наибольшим числом «ядовитых территорий»:

В Красноярском крае обнаружили более 170 «ядовитых территорий» — объектов, обладающих признаками накопленного экологического вреда. К сожалению, подробного перечня в открытом доступе не представлено, но можно предположить, что большинство таких объектов являются в том или ином виде наследием советского прошлого, и теперь Российской Федерации придется расхлебывать ту горькую экологическую кашу, которую заварили еще в Советском Союзе.

Немаловажный вопрос: кто именно будет ее расхлебывать, то есть непосредственно заниматься ликвидацией объектов накопленного экологического вреда. Если пустить все на самотек, то даже при условии, если регион найдет средства на ликвидацию особо опасного объекта, ликвидатором может стать фирма, не обладающая достаточным набором компетенций, но готовая «упасть» в цене контракта.

Допустимо ли рисковать экологическим благополучием и здоровьем местных жителей ради снижения стоимости такого подряда? На мой взгляд, гораздо перспективнее использовать другой подход: создать специализированное государственное предприятие, которое возьмет на себя функции федерального оператора по ликвидации объектов накопленного экологического вреда. В рамках такого госпредприятия легче и проще накапливать необходимые компетенции, привлекать квалифицированные кадры и выстраивать взаимодействие с региональными и местными органами власти.

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что Кабмин назвал назначение полученной от «Норникеля» компенсации в 146 млрд рублей:

С одной стороны, логично было бы ожидать, что компенсационные выплаты «Норникеля» должны пойти преимущественно на восстановление нарушенной в результате аварии экосистемы Таймыра, а также на повышение экологической безопасности и снижение негативного воздействия комбината на окружающую среду Норильского промрайона. Да и в целом на территории Красноярского края полно мест, нуждающихся в экологической реабилитации.

С другой стороны, из-за оперативно принятых прошлым летом поправок в Бюджетный кодекс все взысканные по суду экологические выплаты «Норильского никеля» могли безвозвратно уйти в федеральный бюджет, растворившись там среди других отчислений. Так что заявленное вице-премьером намерение пустить все компенсационные выплаты «Норникеля» на экологические проекты во всем сибирском макрорегионе выглядят достаточно компромиссным решением.

Однако оно может сработать только в том случае, если пострадавшему региону перепадет больше половины компенсационных отчислений за экологический ущерб. В противном случае будет довольно затруднительно добиваться экологической сознательности от любых региональных властей: действительно, зачем им это делать, если большая часть экологических компенсаций все равно будет уходить регионам-соседям?

Чирок-свистунок
© Григорий Писоцкий / Фотобанк Лори

Эксперт Александр Колотов рассуждает о том, что Красноярские власти потребовали у «Норникеля» 500 млн рублей на возмещение ущерба животным:

Приветствую намерение Минэкологии Красноярского края взыскать с «Норильского никеля» ущерб, который был причинен краснокнижным видам летом прошлого года в результате разлива дизельного топлива из хранилища ТЭЦ-3 в Норильске. Конечно, заявленная сумма компенсации (494 млн руб.) значительно меньше общего объема ущерба, рассчитанного Росприроднадзором, но сам подход сомнений не вызывает: загрязнитель должен платить сторицей за свои преступления перед природой.

У пострадавших видов могут быть смешные названия (чирок-свистунок, длинноносый крохаль, восточная клуша), но ущерб экосистеме был причинен нешуточный – и это компании трудно будет оспорить. Остается только пожелать, чтобы подобные расчеты ущерба краснокнижным видам проводились и предъявлялись нашим министерством всем без исключения компаниям-природопользователям, допустившим серьезные нарушения природоохранного законодательства на территории Красноярского края.