Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что Росстат переписал уже 99% населения:

Сроки переписи выбраны и на этот раз неплохие, потому что отпускной период закончился и, как говорится, ничто не предвещало сложностей. Я помню, что прошлую перепись проводили в октябре, но, на мой взгляд, интенсивность обхода граждан переписчиками на этот раз в сравнении с прежней не изменилась. Я провел мини-опрос среди своих знакомых: из шести человек переписали всех шестерых, причем к пятерым пришли физически, а один записался на портале госуслуг.

Понятно, что пандемия и некоторое недоверие граждан к организуемой властями активности влияют на ситуацию. Только в сентябре прошли выборы, и люди сохранили некоторое недовольство их ходом, итогами, действиями властей. Призывы к участию в переписи для таких граждан стали дополнительным напоминанием о неких обязанностях. Плюс многих пугают призывы к вакцинации, и они почему-то увязывают ее с переписью.

Думаю также, что формат физического контакта с переписчиками уходит в прошлое. Сам я прошел перепись на сайте госуслуг и никаких проблем не обнаружил. Единственным недостатком стал тот факт, что QR-код, подтверждающий прохождение переписи, я получил через две недели. Считаю, что это многовато. Но в целом хочу сказать, что перепись станет важным источником информации о населении страны. А проблему недоверия – а она масштабна – надо как-то решать. Видимо, путем повышения прозрачности действий властей и увеличения их готовности реагировать на общественные сомнения и недовольство.

С технологиями переписи я отчасти знаком и думаю, что многие ее проблемы легко решаются. Есть домовые книги, есть ТСЖ, ЖЭУ – так что можно не волноваться, 99% населения переписью охвачено будет. Да, некоторые данные при таком подходе устаревают: многие регистрируются в одном городе, а проживают в другом, куда, допустим, уехали на поиски работы. Есть вероятность, что их могут переписать дважды – если, например, работодатель обяжет сделать это на «Госуслугах», а дома их по домовым книгам учтут. К тому же перепись проводить на отдаленных территориях сложно, а во многих регионах России уже выпал снег и транспортное сообщение не идеально. В таком случае даже тех, кто уже куда-то уехал, по домовым книгам также могут приписать к прежнему месту жительства.

В то же время мне кажется, что ошибка в итогах переписи будет не столь уж значительной. Потому что в прошлый раз, в 2010 году у нас сильно недоучли мигрантов: их тогда было очень много, они были труднодостижимы, плохо владели языком, боялись властей. Сейчас гастарбайтеров из-за коронавируса существенно меньше, так что я думаю, что перепись задачу свою выполнит. Она же никогда не бывает абсолютно точной.

По крайней мере, она даст представление о динамике изменений численности населения по регионам – о тренде на смещение людей с востока и севера на запад и юг страны. И, думаю, по итогам переписи у нас может появиться парочка (один точно – это Краснодар, но может быть и больше) городов-миллионников. И вновь обнаружится, что запустевают север России, Дальний Восток и в целом малые города.

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что Дегтярев побеждает на выборах губернатора Хабаровского края с 56,81% голосов:

Эта картина, с одной стороны, типично дальневосточная. С другой стороны, она чисто российская. Почему дальневосточная? Здесь люди склонны выбирать более радикальные партии. Не важно, какие. За фриковатую ЛДПР на Дальнем Востоке традиционно голосуют больше. И протестно всегда неплохо набирают коммунисты. Хабаровск в этом плане всегда отличался.

Теперь по поводу Дегтярева. За время своего губернаторства он прошел все необходимые бюрократические алгоритмы. Что сделал? Естественно, поработали с депутатами, главами муниципалитетов, бюджетниками. То есть оброс необходимым административным ресурсом. Чтобы увидеть картину в целом, нужно посмотреть, как голосовали округа. И здесь картина интересная. На мой взгляд, это репрезентативно. По одномандатным смотреть не нужно, там зачастую действует административный ресурс. А вот в целом как голосовали за партии, показательно. Поэтому никакой любви он не снискал, но, пользуясь, административным ресурсом, набрал нужное количество голосов.

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что четвертый регион ввел обязательную вакцинацию от коронавируса:

С точки зрения наших представлений о причинах низкой вакцинации — очень мало информационной работы. Наверное, большинство людей будет не в восторге от такой меры. Первые комментарии, 20%, говорят, что надо. Но больше замечаний критического и полукритического свойства. Соглашусь, что здесь дорожка довольно-таки скользкая.

Что делать с низким уровнем доверия? Широкой разъяснительной кампании я не вижу. Не вижу информации неполитизированной: мнение экспертов, статистика, побочные эффекты. Без этого переломить общественное мнение не получится. У нас если кто и комментирует, то это не медицинские работники, это премьеры, вице-премьеры, губернаторы, с которых спрашивают о проценте вакцинированных. Повестка должна исходить от профессионалов. И даже не от Роспотребнадзора, а от академического медицинского сообщества.

Нужно выложить данные, которые будут объективными. Все это требует серьезного обсуждения на открытых площадках, где есть люди. Пока я вижу некоторую политизированность, накручивание. И таинственность. Чиновники с гордостью говорят, что привились, но не говорят, чем и когда. У нас двое таких чиновников, которые рапортовали еще в прошлом году о том, что вакцинировались, заболели.

Я против принудительного вакцинирования. Против формулировки «представляет угрозу». А как же тогда официальная статистика, что у нас переболело 4% населения? Мое мнение, что прививаться надо. Но добровольно. А для этого с людьми необходимо разговаривать.

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том что каждый пятый россиянин готов уволиться при наличии базового дохода:

Сам факт, что только пятая часть говорит о том, что готова прекратить работу, на мой взгляд, положительный, это немного. 31% говорит о том, что вообще без работы они бы заскучали. И еще пятая часть вариант прекращения работы не рассматривает вообще. То есть большинство не видит свою жизнь вообще без работы. Поэтому в принципе цифра небольшая.

Традиционно мы всегда слышим, что русский мужик привык лежать на печи. Может, где-то эти стереотипы и верны. Но сегодня люди живут в рыночных условиях. И основная причина недовольства в том, что многие работают на нелюбимой работе, с нелюбимыми начальниками, в плохих организационных условиях, с низким заработком. В этой связи вспоминается теория менеджмента управления. Отношение к труду у человека складывается из двух частей. Первое – это собственно содержание труда, то, что я делаю. Второе – внешний фактор, то, что влияет на мое отношение к труду, но само по себе содержанием труда не является.

Заработная плата – это не то, что определяет отношение к самому труду. Заработная плата – это внешний фактор. Меня в этом исследовании повеселило то, что когда людей спросили, на какие источники доходов вы планировали жить, они отвечали, что рассчитывают найти клад или надеются на поддержку государства. На мой взгляд, общее настроение – люди подустали от той ситуации, которая наблюдается сейчас, в том числе и на рынке труда. Нужно поднимать базовый доход, особенно для тех, кто не может работать.

К сожалению, люди, выходя на пенсию, автоматически переходят в разряд малоимущих. А это неправильно. Не должно быть такого, когда при выходе на пенсию доход человека сокращается в три раза. Это ненормально. Хотя, я считаю, несмотря на рациональность мышления, запросы у наших людей небольшие. Что такое 100 или 200 тысяч в месяц при растущих обязательных расходах на коммуналку, транспорт, питание?

Еще один момент, на который стоит обратить внимание – исследование проводил Сбер. И главная мысль, которая проводится в тексте, — по результатам исследования 20% граждан думают о том, куда бы инвестировать деньги. И не просто вклад, а ценные бумаги. Этот нарратив наши банки озвучивают уже года два. Якобы сберегательные стратегии наших граждан меняются. И граждане наши настолько поднаторели на фондовом рынке, что готовы вкладываться в ценные бумаги. Позвольте в этом усомниться. Во-первых, нет доверия к российским ценным бумагам. И в первую очередь по причине постоянно меняющихся правил игры. Во вторых, где у нас надежные фонды, которым можно доверить управление активами? Сильно сомневаюсь, что 20% россиян готовы инвестировать.

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что Хабаровский край получит почти 800 млн рублей на оплату ЖКУ:

Бюджет Хабаровского края на этот год по подтвержденным расходам составляет 114 млрд рублей. По отношению к бюджету это составляет 0,6%. Дефицит бюджета края – 6 млрд, то есть в 9 раз превышает озвученную сумму. Следующее интересное сравнение. В Хабаровском крае живет 1 млн 300 человек, дотации из федерального бюджета на текущий год, без учета 800 млн рублей, составляют 7 млрд рублей. Камчаткий край при населении в 4 раза меньше, чем в Хабаровском крае, получит дотацию в 41 млрд рублей.

Полагаю, что 800 млн рублей – это не единственная поддержка со стороны правительства. Она небольшая, но точечная. Кто получает такие субсидии? Это обычно пенсионеры, малоимущие, включая семьи с детьми. Давайте разделим выделяемые средства на количество получателей. В статье говорится о том, что в прошлом году на эти же самые цели было перечислено порядка 460 млн рублей при 62 тыс. получателях. Если разделить, то получится по 7 тысяч на брата на полгода. Это если по-среднему. Вероятно, в этом году количество получателей будет увеличено. Сами по себе деньги небольшие, но, наверное, в текущей ситуации необходимые.

На мой взгляд, основной проблемы это все равно не решит. Сегодняшние протесты в Хабаровске носят не столько экономический характер, сколько желание показать центру, что ему нужно считаться с мнением регионов. Люди не просят денег. Люди просят рабочие места. Да, ситуация тяжелая, доходы снижаются, многие проекты с приходом Фургала пришлось заморозить. Но люди винят в этом центр. И такую картину можно наблюдать и на Сахалине, и на Камчатке. Люди просят, чтобы с регионами считались. И пока эта проблема не нашла отклика пока ни на уровне федеральных СМИ, ни на уровне полпреда. Да, информация о выделении средств – это хорошо. Но эмоциональный фон это не улучшит. Думаю, в ближайшее время будут предприняты меры по дальнейшему таргетированию отдельных групп, возможно, будет оказана поддержка отдельным предприятиям и их работникам.

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что треть опрошенных россиян опасаются потерять работу:

Опрос общественного мнения является хорошим способом зафиксировать ощущение людей в определенной экономической ситуации. Как правило, люди не смотрят статистику, не смотрят на экономические показатели, динамику изменения ВВП. Они живут ощущениями. И эти ощущения, на мой взгляд, не подводят. Сейчас опасаться безработицы стоит, хотя бы потому, что по факту первая волна сокращений прошла в период так называемых антикоронавирусных мероприятий, когда прошла волна закрытий малых и средних предприятий. Кто-то успел за это время разориться. Но это только первая часть.

Да, сейчас мы можем говорить о том, что, несмотря на тяжелые времена, официальная безработица у нас сильно не выросла. Если сравнивать с Соединенными Штатами Америки, то там она выросла в четыре раза с января, до 25% с 4-5%. В России безработица составляет 6,3%. И вроде бы мы должны радоваться. Но здесь нужно понимать специфику российского рынка труда. Как в России проходит адаптация к кризису? По факту у нас присутствует скрытая безработица. Ее пруд пруди. Когда людей официально не увольняют, отправляют в отпуска без содержания. Или по факту они работают три дня в неделю вместо пяти-шести, получая соответственно. Люди боятся не только безработицы в смысле того, что они останутся без работы. Люди оценивают безработицу как давление на рынке труда, когда необходимо считаться с конкуренцией, крепче держаться за свое рабочее место, соглашаясь на все условия работодателя, в том числе и не в свою пользу, как-то увеличение нагрузки, уменьшение заработной платы.

Некоторые эксперты указывают на положительный факт – создание новых рабочих мест. Да, в период пандемии люди из ближнего зарубежья вынуждены были покинуть Россию. А теперь, когда понемногу размораживаются стройки, другие виды работ, этот вакуум быстро восполнить не получается. Да, сейчас появляются объявления о вакансиях каменщиков и т.д. Но люди, уволенные из офиса, менеджеры, просто уволенные с предприятий, где соблюдались требования к соцвыплатам, не станут работать по 14 часов в сутки без каких-либо социальных гарантий. Это только первая часть. Есть и вторая. За все это время коронавирусных мероприятий, за время простоев прибыль предприятий упала, упал налог, который собирается в региональные бюджеты. Возникает вопрос, как мы будем поддерживать бюджетку, все муниципальные бюджетные учреждения? Где возьмем деньги? И здесь тоже могут быть сокращения и псевдосокращения. То есть вторая волна сокращений может коснуться бюджетных отраслей, которые сейчас, на первый взгляд, как будто защищены.

Фото @Pixabay.com

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что начались клинические испытания российской вакцины от COVID-19:

Я пока достаточно скептично отношусь к таким сообщениям. Объясню, почему. Таких обнадеживающих сообщений за последнее время было достаточно. Британские ученые заявляли, что они обнаружили старый, шестидесятилетней давности препарат, который позволяет снизить смертность от коронавируса на 35%. Просто чудо, о котором раньше не догадывались. Потом гидроксихлорохин, о котором тоже было разговоров. Следующий о новой вакцине заявил Трамп. Думаю, и мы включились в стройный хор оптимистичных мессенджеров.

На мой взгляд, если судить о ситуации с точки зрения общественного восприятия, то можно прийти к следующим выводам. Начнем с Британии, страны, где самая высокая смертность от коронавируса в Европе. Страна, которая сначала заявляла о том ,что коронавирус не опаснее сезонного гриппа. Потом Британия заявила о том, что, если бы они вовремя ввели карантинные мероприятия, у них смертность была бы на несколько тысяч ниже. Итог – 42 тысячи умерших. Россия тоже пережила все стадии. Сначала у нас было отрицание. Затем – признание. После этого как прорвало: мы стали печатать статистику, которая для большинства была пугающей. Россия только сейчас вышла на плато. Но если подытоживать общественное мнение, то эта ситуация с необъявленным карантином уже порядком всем надоела. Все хотят возврата к прежней жизни. И в этих непростых условиях, когда на людей льется много противоречивой информации, необходим новый обнадеживающий мессенджер – вакцина от опасного заболевания.

Могу предположить, что следующий месседж может быть в том, что есть препарат, тот же арбидол, который не лечит от вируса, но позволяет снизить его тяжесть и, следовательно, смертность. У нас на сегодня процент смертности составляет 1,35 от числа заразившихся. Это ниже, чем в Израиле. Когда же вакцина будет применяться? Вопрос остается открытым. Сначала обязательные испытания на животных, потом на группе добровольцев, потом повторное испытание (двойная рандомизированная модель испытания), потом первое размещение заказа, потом внедрение в массы. В России еще и 44-ФЗ, который никто не отменял, и много других бюрократических проволочек. Допустим, если даже учесть, что сейчас, в условиях почти военного времени, мы уберем все административные барьеры, максимально ускорив все процессы, то до конца года все равно вряд ли что-то сможем сделать. Но люди не могут жить в постоянном напряжении. Поэтому появляются новости про вакцину, над которой работают ученые.

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что расходы регионов на инфраструктуру резко выросли:

У региона есть собственные средства, которые он может использовать на развитие транспортной инфраструктуры. К сожалению, в других регионах вся надежда на средства федерального бюджета. У нас обычно соотношение затрат на строительство дорог было в последнее время в пользу местного бюджета. То есть большая часть средств падали в местный бюджет. Это одна причина. Вторая причина – у нас, объективно говоря, инфраструктура развита очень слабо, до сих пор нет полностью асфальтированной дороги, которая бы позволила проехать с юга острова Сахалин на север. Конечно, это неправильно. Не люблю хвалить начальство, но надо отдать должное губернатору. Он одним из приоритетов в первую очередь указывает дорожное строительство.

Если смотреть на ситуацию с точки зрения здравого смысла, то область, которая является регионом с профицитным бюджетом, регионом-донором, не хранит свои средства в банках, а активно использует их, тем самым предотвращает появление вопросов «не слишком ли вы богаты, если позволяете себе не тратить лишние средства, а накапливать»? Лишние средства – это дамоклов меч, который висит над Ямало-Ненецким автономным округом, над Сахалином, над Тюменью. У этих регионов доходы высокие, а инвестиционных проектов, в которые их можно было вкладывать, не так много. Дороги в этом смысле – универсальное средство. В России дороги нужны всегда, к ним всегда присматриваются. Все остальные возможные инвестиционные проекты почему-то у федерального центра вызывают настороженное отношение.

Эксперт Александр Коньков рассуждает о том, что 86% респондентов заявили о необходимости проведения социологических опросов:

Я бы сказал, что обобщение в таком вопросе, как социологические опросы, сделать весьма сложно. Допустим, мы проводим опрос относительно усиления нынешней политической лини руководства. Я склонен считать, что в современных условиях получить мнение по этому вопросу невозможно. Мнения нет. Есть общественная атмосфера, в которой чем выше уровень лица, о котором идет речь, тем односложнее ответы. Исчезают комментарии, выражающие то, что называется мнением. Это, скорее, ретрансляция сложившейся точки зрения, сложившихся ориентиров.

И вот мы, к сожалению, чаще всего с такими ориентирами и встречаемся. Люди неохотно отвечают на вопросы о политике. Когда же их «прижимают к стенке», они отвечают односложно. К сожалению, люди достаточно плохо относятся к опросам, причем не только к политическим, но и по многим общественным темам, которые получили статус то ли табуированных, то ли неудобных. Но есть радостная часть нашей работы – есть темы, которые народ обсуждает с удовольствием (дома, на кухне, в соцсетях). И интерес социологов иногда совпадает с интересом людей. И люди в данном случае перестают воспринимать социолога как человека от каких-то исполнительных органов власти, начальства. С респондентов слетает броня недоверия. Они начинают раскрываться. Но обычно это происходит ни при массовых телефонных опросах, а тет-а-тет.

Могу сделать вывод, опираясь на свой 30-летний опыт работы, что чаще люди демонстрируют настороженность при проведении социологических опросов, боятся открыть дверь, отвечать незнакомым, особенно, как я говорил, когда речь заходит о политике, как внешней, так и внутренней. На мой взгляд, это печальная эволюция. Мы примерно с этого начинали, когда была партия. Но хватка ее ослабевала, партия тогда задумалась, не начать ли проводить опросы, чтобы понять, что же думают люди на самом деле. Люди стали вести себя смелее, писать письма, смотреть смелые передачи типа «Прожектора перестройки». Сегодня же мы вновь приходим к тому, что люди перестают доверять обществу. Отсутствует культура доверия. Поэтому насчет открытости все спорно. Особенно, если об этом пишет ВЦИОМ.