Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что экологические проблемы решат госсредствами и нормативными требованиями:

Вообще говоря, подход этот не нов, и он уже используется: компания «Российский экологический оператор» и соответствующие регионы нашей страны активно заключают концессии, которые занимаются решением проблем мусорной реформы. Примеров практической реализации уже достаточно много: создается инфраструктуре по сортировке и переработке отходов, по сортировке отходов, по разработке технологических решений, отвечающих механизмам экономики замкнутого цикла. Так что особой новизны в такой идее я не вижу.

Должно ли государство в этой деятельности бизнесу помогать и стимулировать? Да, должно, потому что эта работа связана с экологической безопасностью нашей страны. Это не просто экономическая деятельность – если мы не будем заниматься очисткой загрязненных территорий и выстраивать эффективную, цивилизованную систему обращения с отходами, у нас все больше участков земли будет выходить из хозяйственного использования и будет замусорено.

А их мы потом будем, видимо, убирать за государственный счет. Потому что примеров рекультивации за частный счет у нас нет. Ни одного объекта в стране так не рекультивировали, потому что это дорого, каждый стоит миллиарды рублей. Если взять подмосковную свалку в Кучино-Балашихе, это стоит 4 миллиарда рублей. Если посмотреть на территорию «Химпрома» в Иркутской области, рекультивация этой территории стоит 40 миллиардов рублей. И так далее, по всей стране.

Поэтому, не решая сегодня проблемы мусорных свалок, мы завтра будем тратить на это огромные государственные деньги. А если использовать механизмы ГЧП, этот накопленный с советских времен экологический вред можно потихоньку ликвидировать. Сейчас идет работа по приоритезации 50 самых опасных с точки зрения экологического вреда объектов в России. Эта задача касается всей страны.

Поэтому новизны в озвученных на Петербургском международном экономическом форуме походах я и не вижу. Масштабы государственной поддержки могут быть разными, но все же надо понимать, что у нас сейчас не самая лучшая экономическая ситуация. Наверное, в более успешные и беззаботные нулевые годы это было бы сделать проще. А сейчас это сложнее всего из-за ограниченности финансовых ресурсов. Но это делается.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что обустройством площадок для мусорных контейнеров займутся регоператоры:

Конечно, региональные операторы должны комплексно за все отвечать – проектировать и создавать контейнерные площадки, обслуживать их. Скорее всего, это будут типовые проекты, что, на мой взгляд, удобно и логично.

Нормативно закрепить это планируется посредством принятия федерального закона № 780 703−8 «О внесении изменений в федеральный закон «Об отходах производства и потребления», в котором говорится, что функционал по созданию и содержанию площадок может передаваться региональным операторам. Для запуска этой процедуры понадобится заключить трехстороннее соглашение между муниципалитетом, региональными властями и региональным оператором.

Новые правила обяжут региональных операторов следить за площадками. После заключения трехстороннего соглашения на них будет ложиться обязанность по возведению площадки для сбора ТКО, приобретению и замене контейнеров и бункеров, обслуживанию площадки, санитарной очистке, подметанию мусора вокруг контейнеров, уборке мест погрузки ТКО и т.д.

Обратная сторона медали – вопрос, где взять на все это деньги. Скорее всего, расходы по содержанию и возведению мусорной площадки будут заложены в тариф. К тому же региональные власти смогут выделять субсидии под строительство мусорных площадок.

А уборка мусорных площадок и подметание мусора будут замедлять скорость вывоза ТКО в том случае, если это будет делать водитель мусоровоза. Значит, их должно ездить по двое в одном мусоровозе, или придется докупать транспорт, чтобы отдельно ездили люди, которые будут заниматься уборкой мусорных площадок.

Надеюсь, что при доработке поправок в законодательство все эти проблемные моменты будут учтены.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что в Мосгордуму внесли комплексный природоохранный законопроект:

Я не видел окончательного варианта законопроекта, так что комментировать его подробно не могу – надо смотреть формулировки. Но в нескольких его редакциях, которые коллеги из Московской городской думы обсуждали предварительно, я видел хорошую идею – идею создания и поддержания так называемого «зеленого каркаса» города.

Речь идет о формировании защитных лесных и вообще зеленых насаждений на территории агломерации. Думаю, было бы хорошо, если бы такое понятие появилось в российском законодательстве хотя бы на региональном уровне. Его можно было бы в дальнейшем распространять и на другие регионы.

В документе идет речь о системе планирования и стратегического развития так называемых отраслевых схем по озеленению. Где-то это будут особо охраняемые природные территории, где-то – особо охраняемые зеленые территории (это тоже новое понятие в законодательстве).

Понятие это появилось впервые в нормативных актах после присоединения Новой Москвы к территории столицы. В новой редакции дефиниции, которые определяют это понятие, могли несколько измениться, но суть должна была остаться близкой к тому, что было в первых вариантах документа.

Итак, у столицы есть комплекс мероприятий по озеленению, будь это особо охраняемая природная, особо охраняемая зеленая или лесная территория, и эти территории вместе формируют зеленый каркас города. Если такой каркас для столь большой агломерации, как московская, будет создан, это, безусловно, будет позитивно. И то, что для этого будет использоваться стратегическое планирование, очень хорошо.

Что касается остальных новелл, то надо читать все нормы закона. Как профессиональный юрист я не могу комментировать формулировки, которых не читал. Надеюсь, еще организуют экспертную дискуссию, ее участникам будет разослан текст законопроекта и можно будет высказать мнение, если мнения экспертов интересуют уважаемых коллег из Московской городской думы.

А что касается идеи с зеленым каркасом, то ее, на мой взгляд, газета проигнорировала напрасно – она и дает ответ на вопрос о рисках застройки особо охраняемых территорий, и способна оказать позитивное влияние на другие крупные городские агломерации, если такое новшество появляется в российском законодательстве.

К тому же у этой идеи есть климатическая составляющая и, надеюсь, в законопроекте она отражена. Я сейчас лечу в Баку на климатическую конференцию, поэтому прямо сейчас не могу посмотреть, прописано ли там это, но если это так, то законопроект можно считать весьма прогрессивным – не просто отвечающим мировым стандартам, а, по сути, хедлайнером подобных документов в мире в принципе.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что через «Лосиный Остров» планируют построить дорогу для разгрузки съезда с М-8:

Наверное, прокладывать дорогу через национальный парк – не лучшая идея: он не для этого создается, а для того, чтобы сохранить уникальную экосистему. В противном случае у территории не было бы природоохранного статуса, тем более федерального значения. И с транспортной ситуацией на Ярославском шоссе я знаком – у меня дача по этому направлению. Могу подтвердить: в часы пик там большая загрузка. Но надо ли уменьшать ее исключительно через национальный парк?

Ведь сейчас дорога идет прямо по границе парка. Более того: охранная зона выходит за дорогу. То есть, если двигаться из центра в область, национальный парк находится справа от дороги, но и с левой стороны от нее есть часть его территории. Там, кстати, находится «Метровагонмаш» – крупное предприятие, существующее еще с конца XIX века. Статус национального парка территория получила много позже, в 1970-е годы.

Понятно, что соседство парка и дороги не очень удачно. И, повторю, наверное, не лучшая идея – строить дублеры шоссе в национальном парке. Надо искать какие-то иные варианты. Да, транспортная ситуация на трассе М8 в часы пик не лучшая, но и не катастрофическая. Лет 15 назад она была много более сложной и напряженной.

Действующее законодательство позволяет строить инфраструктуру, в том числе в национальных парках, в определенных зонах в случае нужды. И тут надо смотреть конкретный проект. Я как пользователь М8 большой необходимости в этом сейчас не вижу. В любом случае, прежде, чем что-то строить, нужно провести нормальное экспертное обсуждение со специалистами, чтобы понять, какой ущерб может быть нанесен экологии. А потом еще и общественное обсуждение – и узнать, чего хотят люди, которые проживают вблизи этой территории.

Если помните, лет 15 назад была история с прокладыванием дороги через Химкинский лес, который не имела природоохранного статуса. Тем не менее, эмоций по этому поводу была масса. Но, в общем, шоссе было проложено, и всем оказалось удобно. Причем, объективно говоря, ничего катастрофичного из этого не воспоследовало.

Поэтому надо, конечно, сперва смотреть проект, а уже затем делать выводы на его счет. Как частное лицо я нужды в том, чтобы прокладывать шоссе-дублер через парк, не вижу. А если нужно именно экспертное мое мнение, то пусть коллеги придут, например, на Общественный совет министров России, и мы этот вопрос рассмотрим официально.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что Конституционный суд разрешил муниципалитетам не платить за уборку бесхозного мусора:

Главная проблема с реализацией федерального проекта «Чистая страна» для многих регионов — разработка сметно-проектной документации. По российскому законодательству этим должны были заниматься муниципалитеты, где находились несанкционированные свалки. Причем , если говорить про «Чистую страну», то речь идет о землях населенных пунктов.

При этом в планах российского правительства развитие этой деятельности лежит в рамках стратегической инициативы «Генеральная уборка», которая будет идти до 2030 года и там будет большее количество объектов. В этом плане решение Конституционного суда является прецедентом, который повлечет изменение российского законодательства в части того, кто и за какие деньги должен это все заказывать.

Совершенно очевидно, что если у муниципалитета нет денег, то невозможно разработать проектно-сметную документацию. А если это невозможно, то невозможно претендовать на государственное финансирование, поскольку нет материалов государственной экспертизы.

Идея коллег из аппарата правительства использовать средства от собранных Росприроднадзором штрафов мне кажется здравой. Другой вопрос — надо понимать, что по состоянию на сегодняшний момент собрано 1,3 млрд рублей. И на эти деньги планируется ряд волонтерских мероприятий, связанных с новыми территориями. Этих денег, конечно, недостаточно в масштабах нашей большой страны, чтобы решить эту проблему.

Муниципалитеты правы, что требовать от них подготовки проектно-сметной документации по объектам, которые им не принадлежат, за деньги, которых у них нет, невозможно. Должен быть продуман нормальный механизм финансирования этой деятельности. После того, как будут приняты соответствующие поправки и определены источники финансирования (в первую очередь, это «окрашенные» платежи, во вторую — межбюджетные трансферты, которые будут отправлять в регионы и муниципалитеты), эта деятельность станет более осмысленной и рациональной.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что предприятия должны бороться не только с вредными выбросами, но и неприятными запахами:

Вопрос о борьбе с выбросами в воздух нужно разделить на три части. Первая – чем мы занимаемся последние пять лет в рамках федерального проекта «Чистый воздух» и нацпроекта «Экология». Это вытекает из майского указа президента – указ являются некой идеологической основой для формирования профильных паспортов обоих проектов.

Сначала разговор шел о снижении совокупного объема выбросов в 12 городах – Красноярске, Норильске, Липецке, Нижним Тагиле и других крупных промышленных центрах, в том числе тех, где большой металлургии нет, но есть угольное отопление (Чита). Тогда решалась проблема совокупного снижения объема выбросов на 20% . Потом стало понятно, что это снижение малоэффективно, поскольку не учитывает специфику маркерных веществ.

Маркерные вещества – это вещества первого и второго класса опасности, которые могут оказывать негативное воздействие на здоровье людей. Для разных производств они разные. Для Норильска, например, к этой категории относятся окислы серы. Для алюминиевых производств – фториды. Для автотранспорта (и вообще сжигания ископаемого топлива) это – бензопирен. Есть еще ряд других веществ. Так вот, у нас начали решать проблему с этими веществами. Где-то снижение по ним должно произойти на 50%, где-то – на 30% и так далее. Тут важен не процент, а влияние на качество жизни и здоровье людей.

Вторая часть. В определенный момент мы собирались исполнять Парижское соглашение (и пока вроде бы планируем соблюдать его), поскольку большая часть продукции поставлялась нами на западные рынки. Мы планировали в рамках разработки мер по углеродной нейтральности привести свою продукцию к стандартам Евросоюза. Иначе она подвергалась бы штрафам. Однако в силу изменения ситуации вопрос об углеродной нейтральности оказался подвешен: с ЕС мы в ближайшее время активно торговать не будем, а требования на азиатских рынках от этих отличаются.

Третье – то, о чем говорят в Генеральной прокуратуре. Есть набор веществ (так называемая полиароматика; ее дает коксохимическое производство любого металлургического комбината), который в общем объеме выбросов составляет 0,2-0,3%, максимум 0,5%. Они не всегда опасны для здоровья, но имеют резкий неприятный запах. Например, как сероводород, который вырабатывается при любой очистке водоканала. Люди жалуются на наличие этих веществ в воздухе, поскольку им не нравится, как это пахнет.

Эти запахи влияют и на состояние людей, пусть в основном в психологическом плане. Но если бороться с ними, снижение в объемах выбросов будет маленьким. Это не решает задачи с точки зрения паспорта федерального проекта, но ситуация все равно требует внимания со стороны Росприроднадзора и Роспотребнадзора. В общем, проблема известна. И предприятия, которые проходит комплексную систему модернизации, полиароматикой тоже занимаются.

Кто-то более эффективно, кто-то менее эффективно, но занимаются. Вероятно, в проект «Чистый воздух» надо будет вводить этот дополнительный показатель. И он, видимо, тоже должен стать одним из приоритетов.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что новая система по утилизации товаров и упаковки заработает в 2024 г.:

Вообще говоря, история с утилизацией упаковок началась еще в 2014 году, когда приняли Федеральный закон №80 «Об отходах производства и потребления» и разрешили делать это либо самим предприятиям-производителям (путем создания соответствующих мощностей), либо ассоциациям производителей, которые создают соответствующую инфраструктуру, либо государству за счет средства экологического сбора. И эта система начала работать – не идеально, не везде, но начала.

Была группа производителей, которые этой тематикой занималась, особенно по упаковкам, которые имеют товарную цену. Например, бумажная упаковка, если не загрязнена, имеет товарную цену. Мы экспортировали и до сих пор экспортируем бумагу на внешние рынки, так что деятельность такого рода выгодна. Что касается пластика, то у нас есть крупные производители типа «Сибура», которые строили соответствующую инфраструктуру и уверяли, что более экологичного материала, чем пластик, не придумать, поскольку его без потери потребительских качеств можно перерабатывать сколько угодно раз. За исключением белого пластика, который теряет в цвете, это достаточно правдиво, и тут главные вопросы были связаны только с логистикой перемещения его от места сбора до завода по переработке. Собственно, этим вопросом занимались и более мелкие производители, но и у них все вопросы ограничивались логистикой.

И отдельная история связана с ПЭТ-бутылкой – в этом процессе есть своя экономика, не будем сейчас в нее углубляться. В общем, вся эта деятельность велась; она была не суперэффективной с точки зрения финансовых показателей и экологического сбора. Там фигурировали цифры на уровне 5-6, максимум 8 миллиардов рублей, а мусорной отрасли нужны совершенно другие деньги для создания инфраструктуры.

Если посмотреть на морфологию мусора в крупных городах, мы увидим, что примерно 50% его объема составляет упаковка. То есть 50% объема (не массы) можно было бы изъять, и, имея стимул, рассортировать и отправить на переработку. Этот мусор уже не уходил бы на полигон. Но для создания инфраструктуры для этого нужны деньги, а не какие-то там мощности, которые вроде создает производитель. Причем в масштабах 2-3, 4-5 и даже 10-15 миллиардов рублей эта история не работает.

Бюджет мусорной отрасли в России в среднем – 170-180 миллиардов рублей. А для того, чтобы она могла функционировать с точки зрения инвестиционной привлекательности и строить объекты, нужно еще примерно столько же. В общем, где-то плюс 200 миллиардов. И логика тут такова: поскольку работа по созданию собственных мощностей шла не очень, давайте мы просто соберем второй бюджет отрасли за счет расширенной ответственности производителей. То есть историю с мощностями мы будет потихоньку закрывать и просто собирать деньги.

Возможно, такая логика тоже имеет право на существование – формально говорят, что выполняют поручение президента и что президент с этим согласился на каком-то совещании. Не знаю, может быть, президент не до конца услышал, что у нас уже были компании, которые уже построили инфраструктуру. Плохо ли, хорошо ли, но она функционировала в разных отраслях. А сегодня мы говорим, что она не нужна и мы хотим с компаний только деньги. Но это не создает стимулов строить какую-то другую инфраструктуру.

К тому же пока не очень понятно, кто конкретно и как будет администрировать эти деньги экологического сбора. Есть с разными подходы – тематикой готовы заниматься и различные коммерческие организации, и вроде бы Росприроднадзор, и российские экологические операторы были не против…

Что в итоге? Во-первых, волатильные нормативные требования не создают стимулов для развития индустрии. Если построить инфраструктуру по доработке мусора, сроки окупаемости у нее будут в лучшем случае 5-7 лет, а реальнее – 10-15 лет. А если каждые год-два менять нормативные требования к этой инфраструктуре, то никто ничего не захочет строить. Во-вторых, сейчас не очень удачный момент для создания новых экономических требований. Многие крупные производители упаковки сейчас в России не очень работают. И если мы хотели уж получить с кого-то какие-то деньги, то надо было получать их раньше. А насколько все это сейчас экономически оправданно? Скажем так: у меня возникают определенные вопросы.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что жители регионов РФ жалуются на свалки снега, экологи предупреждают об опасности его неправильного вывоза:

У работников жилищно-коммунального хозяйства есть определенная технология утилизации снега. Она может различаться от региона к региону в связи с объемом снежного покрова и конкретикой того, как построены города, где как можно вывезти снег, где есть плавилки и так далее. Понятно, что в Москве в сфере ЖКХ порядка больше всего, так как ресурсов бюджете на эту деятельность отведено гораздо больше, чем в других регионах. В других регионах ситуация почти везде хуже.

То, что происходит с уборкой снега, например, в Санкт-Петербурге, говорит о системной проблеме в жилищно-коммунальном хозяйстве этого субъекта Российской Федерации. Проблема эта существуют не первый год. Не думаю, что убирать снег – задача лично губернатора, но поинтересоваться тем, что делают его подчиненные в этом отношении, уже стоило бы. Ведь вопросы уборки улиц уже становились, по сути, фактором политической жизни города.

Что же касается экологических последствий отсутствия уборки снега в городах, то тут стоит отметить несколько моментов. Любой снег рано или поздно растает естественным образом. И если ливневая канализация нормально работает, кроме неудобств до его полного таяния мы никаких осложнений не увидим. Если, конечно, этот снег ничем не загрязнен. Если же загрязнен – хотя бы реагентами, которыми обрабатывают дороги, – то оставлять его в кучах на газонах нельзя. Он может нанести им серьезный ущерб.

Иногда снег уже выпадает с каким-то там объемом химических веществ – скажем, в результате выброса промышленных предприятий. Так, в Норильске снег (как, в общем, и дождь) содержит выбросы серы. Кстати, сейчас ситуация стала чуть менее драматичной, а какое-то время назад люди, приезжавшие в в город, обнаруживали, что следы выбросов видны даже на верхней одежде. Полезно ли для граждан вдыхать все это? В любом виде и случае нет.

Для этого и организуют специальные места для размещения и плавления снега. Но у каких-то городов есть возможность такую историю нормально сформировать, а у кого-то ее нет. В том же Санкт-Петербурге, впрочем, мне кажется, нет не столько возможности, сколько желания – несмотря на различное финансовое обеспечение этого города и Москвы, у него достаточно средств для обеспечения уборки улиц от снега. Для всех крупных городов российских регионов эта деятельность вполне возможна.

Да, может быть, дочистить улицы до асфальта, как делают в Москве, не везде реально. Но в основном навести порядок и организовать уборку снега можно. Как бы там ни говорили, что зимы у нас очень холодные и снежные, они такие не первый год, и к этому вполне реально подготовиться. Решать задачи по уборке снега можно и следует – чтобы зима не превращалась в период постоянного дискомфорта для жителей и источник дополнительных экологических проблем животных и зеленых насаждений.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что мэрия Москвы после запуска БКЛ пересмотрит планы по строительству метро:

Появление новых дорог существенным образом меняет транспортные потоки по ранее проложенным дорогам. Запуск МЦК, например, позволил заметно изменить движение пассажиропотоков в городе. Кстати, многие эксперты не верили, что это возможно – говорили, что МЦК ничего не решает. Но оно решило. Также как и многочисленные проекты по обеспечению связности дорог через хорды, при всей их спорности, сложности выбираемых маршрутов с точки зрения сложившейся жилой структуры и переживаний людей по поводу зеленым насаждений. Это реально помогло обеспечить связность большого количества магистралей.

Поэтому я думаю, что запуск еще одного Кольца изменит пассажиропоток. Это совершенно очевидно разгрузит действующую радиальную систему, когда люди пересаживаются на этот вид транспорта. Надо ли будет после этого менять какую-то глобальную транспортную концепцию города? Мне кажется, что она почти со времен прихода Сергея Собянина и Максима Ликсутова, то есть с 2010-2011 годов, никак существенно не меняется. Все, что возможно было сделать из разумных предложений, делалось – включая даже принятие непопулярных решений.

Разумным было выделение полос для общественного транспорта – разумность этой меры признают, кажется, все эксперты. Запуск электробусов критиковался достаточно активно – но это все-таки позитивная с точки зрения экологии города мера. Запуск МЦК, чтобы ни говорили местные жители на каких-то конкретных территориях, дал для транспортного развития города очень много. А если говорить о мерах непопулярных, то тут сразу приходит на ум создание парковочных пространств в Москве. Если помните, были времена, когда у нас не было парковочных пространств – парковка была хаотичной. И для центральной части города это было катастрофой.

Люди ставили машины кто как хотел, и это никак не контролировалось. Нередки были случаи, когда человек ставил автомобиль так, что тот мешала проезду транспорта, и уходил. Нет, конечно, никто не обрадовался самой идее, что за парковку надо платить. Но это было сделано – и возымело позитивный эффект. Есть, наверное, еще целый набор локальных неудобств, ситуаций, которые было бы исправить, но которые не касаются транспортной ситуации в городе в целом.

Есть и проблема увеличения объема улично-дорожной сети, которая затрагивает весь город – у нас неидеальное соотношение площади и города к размерам дорожно-транспортной сети. Но Москва – сложившийся город, мы же не можем его полностью перестроить. Есть и ряд предложений, которые еще могут повлиять на ситуацию – например, использование «умных» светофоров, которые реагируют на параметры транспортного потока. Говорят, что эту систему уже внедрили, но не похоже, чтобы уже во всем городе.

Но, в общем, сделать еще что-то существенное, не перестраивая город, невозможно. Единственное, что еще можно, – это сделать город не моноцентричным, как он рос, а полицентричным. И это уже пытаются делать. А что-то еще концептуально менять в городской транспортной системе, мне кажется, смысла нет.

Эксперт Александр Закондырин рассуждает о том, что режим заповедника «Остров Врангеля» меняют в интересах военных:

Очевидно, это не инициатива Минприроды – это инициатива Минобороны. В сложной геополитической ситуацией Минприроды просто выполняет те задачи, которые ставятся коллегами из военного блока. Понятно, что им виднее, где размещать объекты военной инфраструктуры. Я думаю, что остров Врангеля просто является одним из объектов стратегической военной инфраструктуры, которая необходима для обеспечения обороноспособности страны.

Сам я пока не видел документа, о котором идет речь – только собираюсь посмотреть. Но думаю, что большинство обоснований там будет с грифом «секретно» и «совершенно секретно», так что комментировать непосредственно этот документ достаточно сложно. Однако я не думаю, что подобная инициатива коснется других заповедных территорий – нет, изменения могут затронуть только те территории, которые являются стратегически важными, не более и не менее того. В этом смысле представители организации «Гринпис России» напрасно выражают обеспокоенность.

Мне кажется довольно очевидным, что никто не собирается распространять эти условия на все охраняемые территории – это коллеги уже передергивают. Но, насколько я понимаю, говорить об этом их обязали в штаб-квартире организации в Амстердаме. Обязали к сожалению – потому что это явно не их позиция, серьезные эксперты не будут высказывать такие идеи. Тем более что понятно: есть вещи, о которых имеет смысл переживать, и есть такие, о которых переживать смысла нет. Переживать о том, о чем они говорили в этой ситуации, нет никакого смысла.

Кстати, совсем недавно закончилась совместная комплексная экспедиция Русского географического общества и Главного командования Военно-морского флота на остров Врангеля, в ходе которой специалисты РГО, Росзаповедцентра Минприроды и сотрудники самого заповедника вели подсчет популяции белых медведей, используя беспилотные летательные аппараты. Так что я бы сказал, что системно в заповеднике вся работа по-прежнему ведется. И если у военных есть поручение к Минприроды по участию в создании определенной инфраструктуры (возможно, речь идет о создании взлетно-посадочной полосы), то вопросов у нас быть не должно.