Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что евро подешевел на ₽2 и впервые с июля упал на Мосбирже ниже ₽58:

Думаю, главным объяснением происходящим колебаниям курсов рубля, доллара и евро является именно приближение периода налоговых выплат. Другие объяснения кажутся мне менее вероятными. Динамика рубля, конечно, преимущественно определяется спросом и предложением на валютном рынке, но в условиях административного контроля за движением капитала и жестких ограничений у Банка России есть достаточно много возможностей для того, чтобы корректировать курс.

Сейчас, я полагаю, стабильность рубля гораздо важнее интересов экспортеров и импортеров. Для доходной части бюджета, конечно, лучше было бы, чтобы рубль подешевел. Однако это в то же самое время обозначало бы риски роста инфляции, что для того же бюджета уже не очень хорошо. Пусть даже в номинальном выражении доходная часть бюджета при снижении рубля увеличится, негативные последствия все равно в этой ситуации будут, и немалые.

Так что Банк России, как я понимаю, очень осторожно подправляет рубль. А что касается динамики евро или доллара, она зависит не от рубля как такового. Евро сейчас дешевеет и относительно доллара – хотя бы потому, что при ставке в 1,5% в еврозоне в США ставка сейчас составляет 2,5%. А это значит, что долларовые депозиты дороже и привлекательнее депозитов в евро. Вот и все.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что ЦБ России снизил ключевую ставку до 7,5% годовых:

Снижение ключевой ставки было ожидаемым, причем почти все аналитики прогнозировали, что она будет уменьшена именно до уровня 7,5%. Я и сам ожидал, что ставку понизят до 7,5%, поскольку решение Банка России влияет на инфляционные ожидания. И таким понижением регулятор дал легчайший сигнал, что ужесточения денежной политики в дальнейшем не ожидается, а вот смягчение ее может быть продолжено.

Ясно, что ожидать снижения до 7% не приходилось. Более того, исходя из текущей ситуации, я допускаю, что ставку, возможно, лучше было бы вообще не трогать – то есть сохранить на уровне 8%. А нынешнее снижение не очень повлияет на кредитные ставки – они ведь в немалой степени определяются кредитными рисками и финансовым положением предприятий и населения.

Даже если ставки по кредитам будут снижаться, если прибыль предприятия будет падать и если реальные доходы населения будут снижаться (или если не будут расти хотя бы номинальные доходы), то и сами они не будут брать кредиты в больших объемах, и банки не будут им давать кредиты. А вот снижение ключевой ставки приведет сейчас к снижению ставок по депозитам населения. Поэтому Банк России и подошел к снижению очень осторожно. И в целом это в контексте текущей ситуации оправдано, на мой взгляд.

Тогда как снижение до уровня в 7,25% сейчас просто не имело бы смысла. Пока Банк России таких шагов делать точно не будет, потому что это воспринималось бы обществом как некая игра в бирюльки, бессмысленное крохоборство. Снижения с шагом в 0,25 процентных пункта возможны при зрелых, развитых рынках. Это там счет идет уже, можно сказать, на миллиметры, а в нашей ситуации нет оснований так поступать.

Вот когда ставка снизится до уровня менее 7%, тогда снижение с таким шагом обретет смысл.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что Мишустин призвал к «донастройке» финансовой системы в условиях санкций:

Говоря о ликвидности, надо понимать, что именно имеют в виду. Она может быть валютной и рублевой; этим словом может описываться ситуация в коммерческих банках, а может – ситуация с балансом предприятий. Как правило, вопрос о ликвидности баланса предприятий возникает, когда наблюдается нехватка оборотных средств. Для их получения предприятия берут кредиты.

Что касается финансового сектора, то сейчас есть хорошо отлаженный механизм пополнения ликвидности – операции Банка России на открытом рынке через РЕПО. Банк России предоставляет банкам в достаточных объемах средства для повышения ликвидности. И, что важно подчеркнуть, очень активно выдает однодневные кредиты для проведения платежей.

В общем, с точки зрения поддержания текущей (или мгновенной, как ее еще называют) ликвидности механизмы уже есть. Поэтому платежный кризис, системный кризис неплатежей сейчас нам не угрожают. Банки способны проводить платежи в необходимых количествах и своевременно. Сложнее обстоит дело с ликвидностью предприятий, потому что это зависит от их финансового положения.

Совершенно ясно, что при помощи одних лишь кредитов эту проблему не решить. В общем объеме инвестиций кредиты составляют примерно 10%. А около половины – это собственные средства предприятий. Так что поддерживать ликвидность предприятий – задача для собственников. Надо увеличивать капитал. Можно наряду со взятием кредитов размещать акции, можно размещать свои облигации, то есть долговые ценные бумаги. Можно совершать долгосрочные вложения.

Кроме того, есть еще и бюджет – ведь одними только средствами денежно-кредитной политики эту проблему решить нельзя. Бюджет тоже частично ориентирован на поддержку предприятий. То, что сейчас делается для этого, то есть льготное кредитование, предоставляет не Банк России. И он, и коммерческие банки дают кредиты по рыночным ставкам, связанным с ключевой ставкой. А вот льготное кредитование предоставляет правительство – через бюджетную систему. И надо посмотреть, каковы тут возможности бюджета.

Так что я бы сказал, что задача предполагает системное, комплексное решение. Нужно, и чтобы собственники заботились о повышении капитальной базы предприятия, и чтобы корпоративное управление им было таким прозрачным, что предприятие могло бы размещать свои ценные бумаги – акции или облигации разного рода. Цель заключается в том, чтобы шаг за шагом не просто восстановить и наладить нормальное функционирование финансового рынка, но и проводить политику, направленную на насыщение этого рынка необходимыми инструментами.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что треть россиян не намерена когда-либо покупать криптовалюты:

Боюсь, что результаты опроса по криптовалюте излишне оптимистичны – в ней разбирается не 6%, как утверждается по итогам этого исследования, а максимум 0,6% россиян. Да и те думают на этот счет очень разные вещи, я в этом уверен. А по-настоящему хорошо, на мой взгляд, эту тему понимают буквально несколько человек. Причем мы не знаем, кто они.

Но объяснять подозрительное отношение наших граждан к криптовалюте тем, что за нею нет материального обеспечения, я бы не стал. Потому что – где оно вообще есть? Материальное обеспечение – понятие очень неопределенное. Сейчас ни одну валюту нельзя поменять на золото. И даже если открыть металлический счет в банке, цена вашего «золота» будет зависеть от конкретного момента. Сегодня она может быть 1900, а завтра, в момент фиксации – 1500, то есть часть вложенных денег в итоге может быть потеряна.

И в целом разговор о криптовалютах и о том, не подтолкнут ли граждан к их использованию валютные ограничения, стоило бы разбить на две части. Во-первых, надо иметь в виду, что если, например, физики не могут объяснить устройство черной дыры, то уже тем более не сможет разобраться в криптовалютах то самое население, которое о них ни одной книжки не прочитало.

И задавать вопросы о криптовалюте людям, которые не имеют не то что компетентного, но даже обывательского представления о том, что такое криптоактивы, странно. Но дело в другом – в том, надо ли населению ввязываться в то, о чем они не имеют представления. Очевидно, не надо. Это и есть то, о чем нужно подумать во-вторых.

Есть у граждан вклады в банках – вот их пока гражданам и стоит придерживаться. Но никак не криптовалюты, так как на том, в чем не разбираешься, что-то выгадать очень сложно. А вот потерять – очень легко.

Государственные криптовалюты пока находятся в зачаточном состоянии, и у ЦБ есть только пилотный проект по созданию цифровой валюты. А самая известная из частных на настоящий момент криптовалюта – биткоин – обладает огромной волатильностью. Что уж говорить о других частных, которых сейчас, к слову, насчитывается уже свыше 20 тысяч… К тому же надо иметь в виду, что, даже выгадав что-то на скачках курса таких валют, можно потерять в прямом смысле все, если просто забыть пароль от своего криптокошелька.

В общем, я посоветовал бы вкладываться не в криптовалюту, а максимум – в книги о криптоактивах. Чтобы хотя бы начать понимать суть дела, а не пытаться уловить что-то так же, как определяют ветер и предстоящую погоду, подняв облизанный палец.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что банковские карты привязывают к криптовалюте:

Вполне возможно, что этот вариант получит распространение. Тем более что технологии распределенного реестра, которые лежат в основе обращения криптоактивов, позволяют создать независимую сеть передачи информации. Вопрос заключается только в том, насколько это будет надежно работать, как будет организована защита информации и как легко населению будет приспособиться к этому.

Пока, имея дело с криптовалютой, надо запоминать пароли – потерять или забыть их означает потерю денег в криптокошельке. Так что остро встанет вопрос о том, можно ли восстанавливать пароли, восстанавливать информацию и так далее. Но принципиально говоря, за такой альтернативной привычным нам способам проведения платежей – очень большое будущее.

Ведь криптоактивы соединяют в себе очень много свойств. Это и права собственности, и права наследования; там можно прописать страховой полис, и условия договора – и их уже нельзя будет вырезать, нельзя подделать или изменить. То есть у таких активов много преимуществ, так как они соединяют в себе и платежную функцию, и функцию носителя информации. Тут уже все оказывается, что называется, в одном флаконе.

Конечно, будет иметь значение, будет ли для оплаты с помощью криптокошельков использоваться некий центр распределения или они будут децентрализованы. Во втором случае в них будет очень трудно залезть. Хотя нам привычнее использовать центр распределения. Например, система быстрых платежей работает, по сути, через Банк России. И когда будет вводиться в обиход цифровой рубль, он будет «находиться» в Банке России.

В общем, на наших глазах сейчас идет формирование принципиально новой платежной системы, основанной на децентрализованной системе распределения информации. Эти технологии постепенно развиваются, и они будут становиться привычными – как стали привычными безналичные расчеты, чего еще 10 лет назад в нашей стране никто не ожидал. На мой взгляд, в пределах десятилетия и расчеты с помощью криптокошельков станут привычным делом.

Да, надо будет решить ряд серьезных и важных для общества проблем – уплаты налогов с криптоактивов и создания гарантий, что эта система не будет использоваться для финансирования любой преступной деятельности. Так что, полагаю, система «Знай клиента в лицо» должна будет, хоть и с модификациями, применяться и в криптоактивном обращении. И думаю, что хотя окончательного решения по технической стороне использования криптоактивов еще нет, оно будет найдено. Это осуществимо.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что ЦБ РФ анонсировал фактическую отмену репатриации валютной выручки:

Мы говорим о фактической отмене репатриации валютной выручки, но надо понимать, что сама валютная выручка по-прежнему будет находиться под контролем. Потому что таможенные органы по-прежнему дают информацию о том, сколько нефти продано и т.д. Так что мера эта предлагается для того, чтобы не было излишнего давления на внутренний валютный рынок и чтобы приостановить процесс укрепления рубля, который все больше беспокоит экспортеров. Хотя они сейчас имеют очень хорошие условия реализации.

В любом случае большие объемы экспорта создают проблемы для внутреннего валютного рынка. Поэтому я бы сказал, что это предложение подсказано самой жизнью, и если ЦБ принимает такое решение, в этом нет ничего необычного. В то же время в обозримой перспективе вряд ли можно ожидать, что Центральный банк вообще отменит валютные ограничения. Нет, они будут существовать, просто в другой форме. Не все они сводятся к валютной выручке – это только один из элементов валютных ограничений.

А что касается валютной выручки, то ее обязательная продажа будет меняться при необходимости, то есть это будет более гибкий инструмент регулирования ситуации. Те же самые экспортеры ведь очень нуждаются в импортных поставках – им тоже бывает нужно закупать оборудование или комплектующие. Одновременно со сдачей валютной выручки ведь должны исполняться импортные контракты. Так что экспортную выручку можно сразу зачислять на счета, обеспечивающие оплату импортных контрактов. Поэтому вполне разумно подойти к вопросу о выручке гибко.

И потом, надо иметь в виду, что у нас возникли определенные проблемы и с денежными транзакциями, поскольку ряд крупнейших банков отключили от SWIFT. Так что здесь тоже очень важно иметь механизм, который позволит минимизировать негативные последствия.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что Банк России внепланово снизил ключевую ставку до 11%:

Снижение ключевой ставки было ожидаемым, и некоторые горячие головы даже уверяли, что возможно снижение до 10%. Но сейчас стало очевидно, что Центральный банк России снижения до 10% не планировал, хотя инфляция и замедлилась (а она стала почти нулевой). Кроме того, снизились инфляционные ожидания населения – а это очень важно чисто психологически.

Предполагаю, что Банк России рассматривал варианты снижения ставки до 12% или 11%. В конечном итоге он задал уровень в 11%, хотя большинство аналитиков говорили, что будет все же 12%. Но в результате Банк России сохранил шаг в 300 базисных пунктов, который был в прошлый раз.

И я добавил бы, что сейчас проинфляционные риски отошли на второй план, а на первый выдвинулись вопросы экономического развития, экономической динамики.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что Россия не будет объявлять дефолт:

Что касается дефолта, то надо понимать, о каком именно дефолте идет речь. Если США разрешат России разморозить ее счета, то мы заплатим по внешним долгам как обычно. Если же разрешения не будет (а такой вариант тоже рассматривался), мы станем рассчитываться в рублях. Как совершенно справедливо отметил Антон Силуанов, деньги у нас есть, и при таком формате мы можем считать, что свои обязательства выполнили. Пожалуйста, кому нужно – может рубли конвертировать в доллары и выплачивать держателям ценных бумаг. Я считаю, что в такой ситуации это единственный логичный ответ России.

Да, в свое время рейтинговое агентство Fitch сообщало, что оплата в рублях может быть расценена как дефолт по гособлигациям. Это авторитетное агентство, и к России оно относилось нейтрально-благожелательно, в отличие от S&P или даже Moody’s. Но если бы не было объявлено дефолта ФРС США (а в США заморозили часть наших международных резервов), мы бы и не думали переходить в оплате на рубли. Так что это США, по существу, нам объявили дефолт. А мы ведь вложили средства в том числе в американские (и немецкие, и французские) ценные бумаги. Так что не стоит говорить, будто оплата рублями не была прописана в соглашениях. В них также никогда не было прописано, что российские средства можно изымать.

В той ситуации, которая сейчас сложилась, мы выполняем свои обязательства. Такова моя точка зрения.

А что касается альтернативы для систем Visa и Mastercard, то создать ее можно. Но главной проблемой тут станет вопрос, примет ли эту альтернативу деловой оборот. Когда-то он ориентировался только на благородные металлы, потом пришло время, когда появились появились английские фунты стерлингов, позже – американский доллар, еще позже – другие резервные валюты. Сейчас есть уже целое их семейство: доллар, евро, японская иена, китайский юань, австралийский доллар, канадский доллар, швейцарский франк. Их в качестве резервных признает МВФ.

Деловой оборот осуществляется людьми, обязанными для того, чтобы провести расчеты, избрать такие платежные средства, которые обеспечат скорость прохождения платежей, их минимальную стоимость и, что очень важно, вызывают доверие. Если ничего этого нет, тогда можно сколько угодно пытаться использовать альтернативы. Но они будут пробивать себе дорогу только по мере того, как будет обеспечиваться доверие к этому инструменту. Так что важны минимальные комиссии, безопасность и скорость расчетов.

Допускаю, что если Банком России будет осуществлен переход к цифровым платежным инструментам, могут возникнуть валютные зоны, в которых себе будут пробивать дорогу и альтернативный способ расчетов. Но история показывает, что процессы эти – медленные, в одночасье такого не происходит. Тот же доллар не сразу стал резервной валютой – сперва существовал как валюта внутренняя, закрытая.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что Эльвира Набиуллина останется на посту председателя Банка России еще на пять лет:

Во-первых, есть закон о Банке России, в соответствии с которым президент страны вносит на рассмотрение Госдумы кандидатуры председателя Банка России. Соответственно, этот пост, если мне не изменяет память, можно занимать не более трех сроков. У Эльвиры Сахипзадовны сейчас как раз будет третий срок.

Понятно, что в сегодняшних условиях президентом был сделан оптимальный выбор. Банк России сыграл очень большую роль в стабилизации финансовой и экономической ситуации, предприняв своевременные меры. Мы уже сейчас видим, что удалось стабилизировать курс рубля, очень важно, что банковский сектор сохранил системную устойчивость. Платежная система России также работает без перебоев. Мы смогли за это время подготовиться, создать собственную платежную систему «Мир». Поэтому никаких перебоев в расчетах сейчас нет.

Я не вижу никаких оснований сомневаться в одобрении кандидатуры Эльвиры Набиуллиной. Из всех кандидатур она, на мой взгляд, самая правильная. Да, бывают случаи, когда уже назначенные председатели отказываются от своего поста. На моей практике были такие примеры. Но, мне кажется, в данном случае отказа не будет. Хотя задачи сейчас перед Банком России стоят очень серьезные.

Эксперт Александр Хандруев рассуждает о том, что курс доллара рухнул ниже 72 рублей:

Банк России заявлял, если помните, что не намерен превращать борьбу с инфляцией в самоцель. Одной из целей она будет, но не главной. К валютным курсам будут подходить гибко, с учетом обстоятельств – потому что нельзя допустить сваливания экономики в глубокую рецессию. Но пока трудно говорить о конкретных параметрах: мы не знаем, какими будут последствия введенных санкций, какой они окажут эффект сейчас, а какой – в перспективе.

Да, выдержать финансово-экономический блицкриг мы сумели, но насколько быстро дальше пойдет восстановление экономики, ее адаптация к новым условиям – а нужно решать две задачи одновременно, – еще вопрос. Нужно диверсифицировать торгово-экономические связи и создавать новые логистические цепочки, а с другой стороны – надо искать новые формы и способы импортозамещения. А ведь есть еще понятие «критический импорт» – то, без закупки чего за рубежом мы не сможем обойтись. И есть еще проблема комплектующих, которые, может, и не входят в критический импорт, но без них крайне сложно наладить собственное производство.

Вообще импортозамещение тянет за собой очень много различных неочевидных процессов. Чтобы заниматься импортозамещением, нужна соответствующая рабочая сила, нужно оборудование, потому что вы не можете производить продукцию голыми руками. Кстати, одна из возможных причин укрепления рубля заключается в том, что нам нужно позволить импортерам подешевле закупить технологии и оборудование, необходимое для импортозамещения, чтобы это было для них более выгодно. Потому что укрепление национальной валюты не выгодно экспортерам, но выгодно импортерам товаров и услуг.

Хотя цены на нефть и другие биржевые товары (пшеницу, минеральные удобрения) для наших экспортеров создают комфортные условия, поэтому они пока не очень реагирует на укрепление рубля. Пусть даже оно лишает их дополнительной прибыли, плюсы от высоких цен перевешивают минусы от укрепления нацвалюты. Но если говорить о том, как далеко может зайти это укрепление, надо понимать и то, что экспортерам это невыгодно, и то, что сейчас валютный рынок в России функционирует не вполне по правилам зрелого рынка. Правда, если бы Банк России захотел вмешаться более активно, он бы это сделал. Но пока он так не поступает, так что, видимо, и ЦБ, и правительство пока считают, что плюсы укрепления рубля перевешивают минусы для экономики.

Плюс надо помнить, что укрепление национальной валюты всегда содействует снижению инфляционных ожиданий, а инфляционные ожидания еще больше подталкивают инфляционные процессы. В этом смысле некоторое укрепление рубля тоже полезно. Ну, и, наконец, рубль укрепляется, потому что сейчас спрос на валюту невелик.