Алексей Ульянов рассуждает о том, что Путин поручил усилить контроль за госзакупками и дать приоритет в них российской продукции:

Собственно говоря, проблема цен при госзакупках вырастает из более глобальной проблемы – самой нашей системы госзакупок, а конкретно – из ее аукционного крена. По непонятным причинам коллеги из ФАС решили, что аукцион должен являться главным способом закупок, хотя этот формат в мире используется в редких случаях. Доля аукционов в госзакупках в развитых странах не превышает 1-5%.

У нас же этот показатель составляет 80%! А на проблему определения цены при этом вообще долгое время не обращали внимание. Видимо, Минфину и ФАС было удобно отчитываться о так называемой экономии госзакупок, когда цена снижалась от уровня взятой с потолка начальной цены, зачастую завышенной по отношению к средним рыночным ценам на десятки процентов.

И никакого сравнения цен товаров, которые закупаются в рамках госконтрактов, и рыночных цен не проводилось вовсе! Хотя зачастую произвести такой анализ довольно просто. Например, по таким категориям, как стройматериалы, лекарства, автомобили, компьютеры сделать подобный анализ элементарно: достаточно посмотреть сколько это стоит на рынке.

В общем, на мой взгляд, сделать это требовалось давно и стоит удивляться лишь тому, что такое распоряжение президента дал только сейчас, а не раньше. Потому что действительно эта проблема уже не просто назрела, а перезрела. Но, видимо, лишь сейчас когда стала остро актуальной задача экономии бюджетных средств в условиях санкций и СВО, на нее обратили серьезное внимание.

Возможно, сыграло роль то обстоятельство, что сейчас у нас наблюдается падение нефтяных доходов – и оно, по-видимому, будет наблюдаться и в дальнейшем. Поэтому у нас серьезно взялись и за доходы, и за расходы бюджета. Отсюда возник и интерес к ценам госзакупок. И вот мы видим буквальный пример реализации пословицы: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Алексей Ульянов рассуждает о том, что идея лицензировать розничные продажи табака одобрена в правительстве:

В целом эту инициативу можно оценить положительно, поскольку она направлена на сокращение злоупотребления табакокурением. Наш антитабачный закон, который был принят в 2013 году, уже внес значительный вклад в снижение числа курильщиков в России. Особенно это касается мужчин, где мы наблюдали одну из самых высоких долей курящих в мире.

Тем не менее, несмотря на достигнутые успехи, уровень курения все еще остается значительно высоким, что негативно сказывается на демографической ситуации и продолжительности жизни как мужчин, так и женщин.

Лицензирование розничной и оптовой продажи табачных изделий может стать важным шагом вперед в борьбе с этой проблемой. Оно позволит устранить контрафактную продукцию и сократить количество точек продаж табака. Более того, лицензирование может повлиять на ценовую динамику, так как получение лицензии требует финансовых затрат. Это также поможет бороться с нарушениями законодательства: например, за продажу табака несовершеннолетним будет предусмотрено лишение лицензии.

В общем, инициатива выглядит целиком положительной. И, вероятно, стоит отметить, что повышение цен на табачные изделия также может оказать влияние на потребительское поведение. Если стоимость пачки сигарет возрастет до 500 рублей, это заставит людей задуматься о своих привычках и о том, стоит ли продолжать курить.

Алексей Ульянов рассуждает о том, что Минфин приступил к реформе закупок малого объема:

Эта инициатива, на мой взгляд, является очередным неудачным шагом, который угрожает сохранить оставшиеся элементы здравого смысла в нашей контрактной системе. Малые закупки всегда были теми редкими случаями, когда можно было просто пойти и купить необходимое без излишних административных процедур и электронных торгов. Это поддерживало малый бизнес, особенно в регионах, позволяя местным поставщикам участвовать в процессе. Теперь же эти возможности могут быть ликвидированы, и малые закупки снова подчиняются жестким правилам аукционов, где наименьшая цена не всегда гарантирует качество.

Существует риск, что это приведет к появлению недобросовестных поставщиков, предлагающих некачественные товары, что неизбежно вызовет новые жалобы и проблемы. Мы уже видели, как аукционный подход негативно сказался на крупных закупках, и теперь он распространяется на малые. Кроме того, кажется, что за этой инициативой стоит лоббирование интересов электронных площадок. В условиях сокращающегося бюджета они стремятся привлечь внимание к малым закупкам, которые составляют значительную часть рынка.

Самое печальное в этой ситуации — это отсутствие открытости и обсуждения. Мы не видим четкого периода для мониторинга результатов реформы или учета мнений экспертов. Вместо этого принимаются решения без должного анализа плюсов и минусов. В итоге, я не вижу ничего хорошего в этой инициативе и надеюсь, что здравый смысл все же возобладает.

Алексей Ульянов рассуждает о том, что «Просвещение» отдаст в бюджет более ₽2 млрд из-за высоких цен на учебники:

Интересно наблюдать за ситуацией, когда «Просвещение» решает не оспаривать свои обязательства перед бюджетом, что, безусловно, вызывает вопросы о целесообразности и последствиях такого решения. Похоже, что в данном случае компания пришла к выводу, что дальнейшие судебные разбирательства могут оказаться бесполезными или даже негативно сказаться на ее репутации.

Однако стоит отметить, что есть информация о том, что они все же собираются оспаривать некоторые аспекты этого вопроса в суде. Это может создать прецедент, который будет интересен для анализа в будущем.
Судебные дела подобного рода довольно редки в нашей системе, и их исход может иметь далеко идущие последствия не только для самой компании, но и для всей образовательной сферы.

Мы все надеемся на то, что ситуация прояснится, и мы увидим более детальный подход к регулированию цен на учебные материалы. Нельзя не отметить, что такие прецеденты могут стать важным шагом к более прозрачной и справедливой системе образования в стране. Будем следить за развитием событий и надеяться на положительный результат для всех участников процесса.

Эксперт Алексей Ульянов рассуждает о том, что на госзакупках появятся контракты от международных организаций:

Было бы нам хорошо, если бы у нас появлялись контракты от международных финансовых организаций? Безусловно. Сами по себе инвестиции этих организаций в российскую экономику – это, конечно же, благо, как и любые инвестиции. Их появление надо приветствовать. Но насколько это появление сейчас вероятно, я оценить не могу.

И, честно говоря, ума не приложу, почему это нужно делать по механизму федерального закона №44, который является, наверное, худшим законом из всех, принятых в Российской Федерации. Все-таки международные организации – это международные организации, и подтягивать их под нашу не очень эффективную систему госзакупок, которая уже доказала всему миру, что так делать не стоит, не знаю, зачем вообще нужно.

А могут ли теперь, на фоне перспектив с контрактами от Нового банка развития БРИКС, а затем и от Евразийского банка развития и Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, скорректировать наше законодательство в части госзакупок… Теоретически да, и я надеюсь, что это будет сделано. Но, в общем, надеюсь на уровне цепляния за соломинку, потому что считаю необходимым использовать любую возможность, чтобы изменить нашу действующую систему.

К сожалению, пока наши власти предпочитают натягивать наш неуклюжий механизм и на международные закупки. А лучше бы было поступить наоборот – изменить нашу систему на что-то, более или менее близкое к системам закупок в других странах БРИКС. В тех же Китае, Индии, Бразилии сформированы совершенно разумные системы, подобие которых может работать куда эффективнее, чем наша. Было бы хорошо, прими мы какую-то из них за образец.

Эксперт Алексей Ульянов рассуждает о том, что искусственный интеллект обучили выявлять сговор на госторгах:

С моделью автоматизированных решений, которую представили эксперты Высшей школы экономики, я не знаком, но могу предположить, что речь идет о выявлении параллельного поведения участников торгов при разного рода аукционах. И здесь нужно быть крайне осторожным, поскольку сходство поведения может свидетельствовать как о сговоре, так и о приверженности участников торгов рациональной тактике поведения на рынке – так называемому параллельному рыночному поведению.

Таким образом, выявление условно подозрительных в отношении сговора участников торгов с помощью искусственного интеллекта может привести к предъявлению необоснованных претензий. Причем претензии участникам торгов предъявлять будут всего лишь за рациональное поведение. Понятно, что использовать ИИ для определения наличия сговора нельзя – он может быть только инструментом для выявления признаков вероятного сговора. А проверять, что в действительности стоит за этими признаками, и принимать решение на этот счет должны люди.

Самостоятельно в этой сфере система, основанная на искусственном интеллекте, работать пока не сможет. Значит, речь ни в коем случае не идет о замене сотрудников Федеральной антимонопольной службы нейросетью – речь может идти только о содействии в выявлении признаков того, что в рамках торгов требуется проверка на сговор. Это может быть полезно.

Однако главная проблема в этой сфере заключается в том, что ФАС сама создала систему, в которой сговоры генерируются постоянно. И часть из них она действительно выявляет, но только часть. Эта служба сформировала аукционный крен в системе госторгов в России – зачем, я сказать затрудняюсь. Аукцион как формат закупок в мире практически не используется, потому что применение его для этих целей ведет монополизации и возникновению сговоров.

У нас уже накоплена огромная масса свидетельств того, что аукцион как механизм неэффективен. Ну, быть может, если к этому присоединится свидетельство беспристрастной программы, масштабы проблемы станут еще более очевидными и это подтолкнет, наконец, к ее осмыслению и к попыткам изменить что-то. Но, честно говоря, я в этом не уверен. У нас уже накоплено очень много доказательств неэффективности имеющегося подхода. Неясно, что может дать еще один аргумент против.

Эксперт Алексей Ульянов рассуждает о том, что ФАС проанализирует цены на продукты на обоснованность:

Забавно видеть такую ситуацию. Все знают, что сейчас наша экономика больна высокой инфляцией. Поэтому Центробанк уже несколько раз повышал ключевую ставку. А ФАС все предлагает измерять температуру, несмотря ни на что. И постоянно этим занимается, но никаких реальных действий антимонопольного реагирования мы не видим.

Никакого эффекта, кроме психологического, мне кажется, это намерение иметь не будет. Возможно, на некоторых производителей это произведет впечатление. А может быть, ни на кого они не окажут даже психологического эффекта.

В случае, если ФАС выявит нарушение, она должна возбудить дело о нарушении антимонопольного законодательства, провести его в соответствии со своими процедурами и предписать потом снизить цены. Установить, что цена является монопольно высокой или есть картельный сговор, установить, что цена должна быть снижена.

Однако стоит отметить, что таких дел возбуждают единицы, еще меньше по ним выносятся предписания. Не факт, что в данном случае ФАС удастся довести свое намерение до финала.

Эксперт Алексей Ульянов рассуждает о том, что кабмин утвердил «дорожную карту» по внедрению практики централизованных закупок:

Конечно, централизованные заказчики будут, как и прежде, по 44 федеральному закону, здесь сомнений нет. Идея сама здравая, если не доводить ее до абсурда.

Сегодня количество закупщиков, по данным Счетной Палаты, превышает 1 миллион. Это в совокупности больше, чем сотрудников МВД. Явно раздут административный аппарат. И когда каждый садик вынужден держать специалиста по постоянно меняющимся правилам 44 ФЗ и подзаконных актов, это неправильно. И разумная централизация здесь, несомненно, нужна.
 
Я бы посоветовал создать не 10 централизованных заказчиков, как предлагается в «дорожной карте», а федеральную контрактную службу, которая бы занималась централизованными закупками. Но опять же здесь ей нужно передавать крупные закупки, а не канцелярию, как это сейчас предусматривается планом. Потому что канцелярия — это как раз то, что можно оставить на местах.
 
С точки зрения поставщиков, то если цель — усилить переговорную силу заказчика и снизить цену, то в данном случае им, наверное, это будет не очень выгодно. Хотя, с другой стороны, большие объемы кому-то будут по душе, потому что, по логике, чем иметь дело с непонятными периодическими мелкими закупками, лучше концентрироваться на крупных.

Эксперт Алексей Ульянов рассуждает о том, что ФАС ужесточит контроль за формированием оптовых цен на хлеб, муку и масло:

Я оцениваю это как имитацию бурной деятельности. Собственно, ничего такого ФАС не предлагает, кроме как запрашивать цены и потом в случае чего реагировать. Она и так в случае чего может реагировать. И тут возникает вопрос, будет ли ФАС реагировать и как, когда настанет это «в случае чего».

ФАС разослала письма и потребовала, чтобы оптовые производители отчитывались о планируемом повышении цены. Собственно, ФАС и без этого могла бы точно так же по факту узнать о повышении цен и отреагировать. Это входит в ее обязанности. Если цена является монопольной, то она обязана возбудить дело. Поэтому тут ничего естественного, ничего нового не произошло.

Да, за непредставление информации ФАС предусмотрены штрафные санкции. Но теоретически компания может решить, что ей дешевле заплатить штраф, чем отчитаться. В нынешних условиях, думаю, тем не менее, все-таки все воспримут это как должное и будут предоставлять информацию. Здесь я проблем не вижу. Эта информация может сыграть психологическое давление на производителей.

Однако розничные продавцы могут повысить цены вне зависимости от оптового звена. И вот здесь тоже, наверное, возможно, какое-то параллельное письмо им тоже нужно будет тогда присылать. Но в этом случае ФАС превратится в аналог Госплана, который будет анализировать цены и просто потонет в потоке информации. А Госплан ни к чему хорошему не приводит, как мы уже знаем, только к дефициту товаров.

Эксперт Алексей Ульянов рассуждает о том, что госконтракты на 6,5 млрд выиграны по фальшивым документам:

Мне кажется, что проблема кроется в том, что все сконцентрировались на процедурном контроле за закупками. Это ущерб мировому опыту, ущерб контролю за результатами. Получается, что процедура решает все. Мы только смотрим на процедуру. А если бы, как в соответствии с мировым опытом и опытом частных компаний, дать больше свободы заказчику, то есть самоотсечке недобросовестных поставщиков, ситуация могла бы улучшиться.

У нас отсекать поставщиков — это, так сказать, смерти подобно. Жалобу подадут в ФАС, и ФАС еще и накажет организатора аукциона за то, что он кого не допустил к участию. Но таких схем, мне кажется, было бы гораздо меньше, если бы дать больше свободы заказчику, больше внутреннего контроля, чтобы отсекать подобные схемы. На мой взгляд, нужно пересмотреть саму сущность процедуры, а не ее наполняемость. Мы должны перейти от процедурного контроля к контролю внутреннему.

В процедурном контроле всегда будут всплывать какие-то проблемы. Если дать цену как критерий, то начнется демпинг и, как следствие, отсутствие работы. А это чревато судами. Таких случаев по всей России масса, когда судятся с поставщиками, которые выиграли тендеры с самой низкой ценой. Дали неценовые критерии — возникли проблемы, что можно подтасовать. Нужно поставить систему закупок с ног на голову, смотреть на суть, на содержание. Если заказчик будет более свободен в выборе поставщиков, подобных случаев станет на порядок меньше.

ФАС работает только по жалобам, и жалобы пишутся далеко не на все случаи. Проблем гораздо больше, чем количество жалоб и нарушений, которые выявляет ФАС. Вопрос «Что делать?» больше к Минфину, а не к ФАС. Минфин должен разработать понятные процедуры, такие как запросы предложений, конкретные переговоры и конкурсы. Нужно концентрироваться не на контроле процедуры, а на контроле по существу, за результатами, чего Минфин делать не хочет. Если будем контролировать результат, все эти проблемы просто отпадут, потому что будут контролировать именно результат госзакупок.