Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что основные направления расходов будут связаны с обороной и социальной политикой:

По сравнению с довоенным 2021 годом, абсолютный размер федерального бюджета в 2024 году по расходам увеличится почти в 1,5 раза (с 24,7 трлн рублей до 36 трлн рублей). Это качественное изменение свидетельствует о проводимой частичной мобилизации государственной финансовой системы.

Ни один официальный прогноз федеральных структур не предусматривал такую динамику, что говорит об изначальной дежурности прогнозов.

Однако повышение возможностей федерального бюджета обеспечивается в основном за счет роста внутреннего госдолга, который уже составляет 20 трлн рублей и далее будет только нарастать. Без расширения реального сектора экономики тактика возведения долговой пирамиды (с приростом долга по 4 трлн рублей, как ожидает Минфин) неизбежно приведет к дефолту.

Частичная мобилизация финансовой системы пока не подкреплена эффективностью расходования средств федерального бюджета, а также мобилизацией экономики, мобилизацией региональных бюджетов. Не копеечные, а триллионные инвестиции федерального бюджета в конкретные проекты в высокотехнологичных отраслях по-прежнему не предусмотрены. Отсюда есть основания полагать, что дополнительные расходы федерального бюджета, как вода, прольются через получателей средств, сиюминутно закрыв принятые государственные обязательства, в том числе социальные.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что Россия накопила рекордный объем золота в резервах:

Сведения о запасах золота страны — это чувствительная информация в условиях иностранных санкций против России. Открытость этих данных, обеспеченная Центробанком, может сигнализировать внешним противникам и потенциальным партнерам об альтернативной платежеспособности государства по внешнеэкономическим сделкам и стать своего рода приглашением к диалогу.

Если говорить о российском импорте, оплачиваемым золотом, то речь может идти о военных поставках, закупках производственного оборудования, электроники, дефицитных лекарственных препаратов, медицинских изделий и др. Таким образом, возможно, мы имеем дело с формированием государственного запаса на случай повторения ситуации столетней давности, когда важнейшая продукция поставлялась из-за рубежа за золото.

Вместе с тем, золото — это актив, с которым удобно пойти на поклон: вывезти из России золото самолетами за рубеж и разместить в долговые бумаги США или других противников. В 2021 году была практика крупных продаж российского золота в Лондоне для получения валюты без возращения в Россию вырученных средств. Сведения об использовании выручки отсутствуют.

Скорее всего, Центробанк готовится ко многим сценариям развития событий, и все они золотоемкие.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что долги по авансам из федерального бюджета по госконтрактам выросли до ₽14 трлн:

Накопленная за неизвестный период времени дебиторская задолженность перед федеральным бюджетом в размере 19 трлн рублей эквивалентна размеру самого федерального бюджета. Однако содержание данного параметра, рассчитанного нарастающим итогом, представляется туманным.

При относительно невысокой доле просроченной дебиторской задолженности (менее 10%) рассматриваемый показатель отражает рабочий процесс. Тем не менее, сама величина дебиторской задолженности свидетельствует о бюджетном финансировании проектов со среднесрочным либо долгосрочным горизонтом исполнения обязательств.

Как показывают данные, более половины дебиторской задолженности перед федеральным бюджетом (10 трлн рублей) Минфином не раскрыта по распорядителям, и, скорее всего, представлена инвестициями в проекты из закрытой части федерального бюджета. Целесообразность опубличивания данной величины остается непонятной.

В абсолютном выражении размер просроченной дебиторской задолженности по налогам и страховым взносам (1,56 трлн рублей) нуждается в отдельной работе по взысканию. Успешность взыскания позволит хотя бы уменьшить скорость роста внутреннего госдолга.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что снижение ключевой ставки ЦБ на ближайшем заседании маловероятно:

В ответ на повышение Центробанком ключевой ставки  в августе 2023 года банковская сфера уже отреагировала своим ростом ставок по кредитам. С одной стороны, удорожание кредитов означает перенос дополнительных расходов компаний в цены товаров и услуг. С другой стороны, отказ от инвестиций, сокращение предпринимательской деятельности в связи с ростом кредитных ставок приведет к дополнительному дефициту товаров (услуг) и, соответственно, к росту цен.

Таким образом, для размера инфляции хороших исходов от повышения ключевой ставки не имеется. Вместе с тем, Минфину России нужна инфляция, умеренная, но превышающая 4% в год, чтобы обеспечить наполнение федерального бюджета налоговыми доходами с увеличенной налогооблагаемой базы, а также производить выплаты по внутреннему госдолгу и его погашение.

Однако повышение ключевой ставки Центробанка подталкивает Минфин увеличивать процентные выплаты по новым заимствованиям. Обещания главы Центробанка вернуться в сентябре 2023 г. к вопросу о новом изменении ключевой ставки являются беспочвенными, поскольку один месяц не является периодом, по итогам которого повышенная ставка сможет себя резко и масштабно проявить в макроэкономических эффектах. Но до конца 2023 г. такие эффекты себя обязательно обнаружат.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что Сбербанк оценил свой разовый налог на сверхприбыль в 3 млрд рублей:

Федеральный закон от 4 августа 2023 г. №414-ФЗ «О налоге на сверхприбыль» удивителен по своей юридической природе. Во-первых, он противоречит пункту 6 статьи 12 Налогового кодекса, согласно которому «не могут устанавливаться федеральные, региональные или местные налоги и сборы, не предусмотренные настоящим Кодексом».

Во-вторых, в первой статье самого закона №414-ФЗ имеется ссылка на несуществующий пункт 8 статьи 12 Налогового кодекса. Разовый налог в размере 3 млрд рублей, наступивший для Сбербанка по «закону» №414-ФЗ, не представляет угрозу его финансовой стабильности. Теоретически, эти средства позволили бы выплатить каждому работнику банка (276 тыс.человек) единовременные премии в размере 7 тыс.рублей «на руки» (с учетом уплаты страховых взносов и за вычетом НДФЛ).

Очевидно, что «налог на сверхприбыль» — это вышедшая за рамки привычного правового поля антикризисная мера, причем в первой и пока еще в облегченной редакции. С увеличением внутреннего государственного долга подобная практика в отношении корпоративного сектора, но под другим соусом, неизбежно будет продолжена в 2024 году.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что госдолг российских регионов вырос в первом полугодии на девять процентов:

С точки зрения организации бюджетной системы и распределения налоговых доходов между федеральным центром и регионами, Россия — это унитарное государство. В текущей финансовой архитектуре самодостаточных региональных бюджетов не может быть и не должно быть.

Финансовый фактор в управляемости территории страны обеспечивает стабильность.

 Увеличение государственного долга регионов, в основном за счет кредитов со стороны федерального бюджета, означает весьма технический и политически более безопасный процесс по сравнению с коммерческими кредитами или выпуском субъектами РФ долговых ценных бумаг.

Размер суммарного увеличения регионального госдолга на 9% за первое полугодие 2023 года во-первых, означает ручную подстройку бюджетов субъектов РФ под фактические обстоятельства, а во-вторых, пока не свидетельствует о серьезных отклонениях от финансовых планов.
 
Наиболее вероятно, что тенденция роста регионального госдолга сохранится во второй половине 2023 года, учитывая инерционный вялотекущий характер развития экономики. Ответ на вопрос о том, приведет ли такой прирост регионального госдолга к дополнительному увеличению дефицита федерального бюджета, будет получен в конце календарного года.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что расходы микрофинансовых компаний на рекламу выросли в 1,5 раза, до 10 млрд рублей:

Прирост рекламных расходов на 50% является качественной величиной и говорит об определенных сдвигах в сфере микрофинансовых организаций. Увеличение расходов на рекламу МФО может свидетельствовать как о росте конкуренции между существующими компаниями, так и о появлении новых игроков на рынке.

Наиболее вероятно, рекламная борьба идет за мигрантов как расширяющийся сегмент спроса на микрозаймы (появление новых мигрантов, ухудшение финансового положения мигрантов, уже находящихся на территории РФ). Следует отметить, что стали известны случаи массовой неплатежеспособности мигрантов, которые из-за долгов не могут уехать из России, как им предписано.

Если «мигрантская» гипотеза роста рекламных расходов МФО верна, то рекламный всплеск становится весьма плохим знаком для социально-экономической стабильности внутри страны. В отчетность же МФО желательно внести сведения о профиле клиентов, чтобы диагностировать уязвимые слои общества среди граждан РФ и с ними адресно работать.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что ЦБ внепланово повысил ставку до 12%:

Увеличив ставку рефинансирования с 8,5% до 12%, Центробанк увеличил внутреннюю стоимость кредитов. Тем временем фундаментальные причины инфляции (рост импорта, дефицит внутреннего производства) повышением ставки не устраняются даже частично.

Удорожание кредитов ограничивает инвестиционные ресурсы предприятий из заемных средств, стабилизация курса валюты не мешает импорту. Более того, в краткосрочном периоде всплеск курса валюты завышает выручку экспортеров на волне роста экспортных цен, что обеспечивает дополнительные доходы бюджету при его дефицитности и обременности внутренним долгом.

В целом повышение ставки рефинансирования является малосодержательной активностью и для сдерживания инфляции, и для экономического роста. Однако поработавший со ставкой Центробанк уже нельзя уже обвинить в бездействии.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о направлении денежно-кредитной политики Банка России:

Регулируя ключевую ставку, Центробанк полностью занят рассуждениями об инфляции. Стоимость кредитов для предприятий, зависящая от этой ставки, и, соответственно, развитие внутреннего производства находятся почему-то на периферии его внимания.

Перегрев экономики, понимаемый Центробанком весьма смутно в категориях соотношения фактического и потенциального ВВП, обычно состоит в существенном превышении предложения над спросом. В настоящее время наблюдается обратная картина: хочется жить по-старому, а обеспечить импортом это хотение в коридоре прежних цен не получается.

Такая ситуация принуждает жить по средствам при скромных внутренних производственных возможностях. Но объявить курс «быть скромнее в потреблении, пока импорт не замещен отечественным производством» политически не выгодно, поскольку остается еще немного времени морочить общественности голову методиками расчета инфляции и рассуждениями о ее низком уровне.

Эксперт Александр Гусев рассуждает о том, что кабмин обязал нефтяников увеличить продажи топлива 5-го класса на бирже:

По своим масштабам принятая мера является пробным шагом. И осторожность меры сопоставима с регулированием ключевой ставки Центробанком России.

Потенциально увеличение предложения топлива вовсе не означает стабилизации цены в качестве ожидаемого эффекта. У роста цен есть существенные фундаментальные условия: повышенный экспорт нефти в физическом выражении, повышенный объем потребления на нужды специальной военной операции. Скорее всего, косвенное рыночное регулирование цены на топливо является неадекватным инструментом в текущих условиях.

Принятие более жестких, но более эффективных мер будет означать выход из привычной парадигмы управления мирного времени. Что касается госрегулирования, то оно обосновывается, как правило, необходимостью решения проблемы или какой-либо задачи. Проблема роста внутренних цен на топливо есть, есть риски дополнительной инфляции, госвмешательство необходимо. Регулирование предложения, не в косметических масштабах, было бы эффективным в условиях макроэкономической стабильности.

Как следует из мер правительства, увеличение предложения дизеля на 12 процентов и бензина на 8 процентов (если объемы производства топлива сохранятся) не приведет с значимому уменьшению цен. В данном случае плюс-минус 10 процентов — это допустимая погрешность. Вопрос об установке правительства: на какое снижение цен был расчет. Скорее всего, власти просто хотели посмотреть на реакцию рынка.