Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что ФАС подтвердила планы повысить минимальный объем продаж бензина:

Может ли повышение минимального объема продаж бензина на бирже с 15% до 17% предотвратить необоснованный рост цен? Это вопрос достаточно сложный. На первый взгляд, это может сработать. Ведь основная проблема с бензином сейчас заключается в том, что его оптовая цена, то есть цена на бирже, до сих растет. А если увеличить приток топлива на биржу, то предложение там вырастет – а значит, цена должна снизиться.

К тому же идею ФАС наверняка поддержат независимые топливные компании, которые собственных нефтеперерабатывающих заводов не имеют, а просто занимаются реализацией топлива в розницу. Для них это предложение интересно: в случае увеличения объема продаж и снижения оптовой цены бензина они смогут закупать топливо дешевле.

Но что касается повышения прозрачности ценообразования бензина, то надо понимать, что просто в силу рыночных законов биржевое ценообразование всегда более прозрачно и более понятно, чем розничное. Если у компании все же есть нефтеперерабатывающий завод и с ним аффилирована сеть автозаправок, то хотя понятно, что они связаны, как именно взаимодействуют, со стороны сказать нельзя.

Я думаю еще, что запрет на экспорт бензина, который введен на август, сильнее поможет сбить цену. А в целом сейчас спрос на бензин высокий, и у нас летом оптовые цены на бензин стабильно растут. Плюс были атаки на НПЗ, что тоже отражается на предложении бензина, особенно если дроны попадают в НПЗ, которые активно производят бензин. Например, Рязанский нефтеперерабатывающий завод производит в том числе бензин, и сравнительно много, поэтому атаки на него нередко влияли на ситуацию.

Поэтому предложенная антимонопольной службой мера выглядит, на мой взгляд, вполне понятной и оправданной. Возможно, в этом вопросе есть и какие-то неочевидные тонкости, которые стоило бы упомянуть, но о них я пока не знаю.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что кабмин дал нефтяникам неделю на снижение цен на бензин:

Думаю, что причин для начала такого обсуждения несколько. Первая причина — начали расти цены на АЗС и на оптовом рынке. Не могу назвать цифры, но об этом СМИ уже писали: цены начали подниматься.

Понятно, что сейчас лето, сезон и спрос большой, автоперевозки тоже высокие. Поэтому идет рост спроса, с одной стороны. С другой стороны, у нас в июне хорошо вырос экспорт бензина: по-моему, где-то 0,4 миллиона тонн было отправлено морем. Это означает рост объемов где-то раза в два, и это вторая причина для начала обсуждения.

Получается, что цены на внутреннем рынке растут, но и экспорт растет одновременно. Поэтому, думаю, и заговорили о восстановлении запрета на экспорт. Мол, лучше вы этот бензин перенаправьте на внутренний рынок, не то экспорт снова запретим.

На мой взгляд, запрет на экспорт может быть вполне серьезной угрозой для поставщиков бензина. Ее уже реализовывали, были периоды довольно долгого запрета, и вернуться к этому всегда можно. Так что нефтяники могут договориться между собой и отправить на биржу больше топлива, немножко переориентироваться с экспортного рынка на внутренний. В этом случае снизить цены вполне реально.

Но я бы напомнил, что сейчас ряд НПЗ (пример, завод «Киришинефтеоргсинтез» от «Сургутнефтегаза») стоят на плановом ремонте. Отчасти поэтому цены на бензин тоже могут расти. Все же среди временно остановленных заводов есть крупный производитель бензина в России.

Когда такой НПЗ возобновит работу, рынок бензина чуть-чуть наполнится. Но я думаю, что угроза прекращения экспорта — вполне рабочая мера. Я, конечно, не люблю ручное управление рынком, но так уж тут сложилось.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что стоимость перевалки угля снижается:

По поводу объема запасов скопившегося на портовых складах угля я бы доверял оценкам, которые приводятся в статье. Наверное, запасы его сейчас действительно выше среднемесячных уровней. Причина для этого, на мой взгляд, есть.

Во второй половине июня мировые цены на уголь начали вверх идти, и российские отчасти тоже. Дело в том, что сейчас наступает жара, растет спрос на электроэнергию – и, следовательно, на энергетический уголь в Азии. К тому же есть ощущение, что цены могут еще подрасти, так что, думаю, экспортеры выжидают более благоприятной конъюнктуры и пытаются договориться с покупателями о более выгодных для себя условиях.

Поэтому в процессе перевалки угля наступила некая пауза. К тому же экспортеры понимают, что уголь очень важно вовремя довезти по железной дороге, а вот по перевалке его мощностей достаточно. Поэтому, если РЖД согласовывает перевозку угля, его везут в порт, даже если пока покупатель не найден и условия не согласованы.

То есть главное – довезти до порта. А в порту он может и полежать. Да, это означает дополнительные затраты, но на лето приходится пик спроса на уголь из-за жары, и компании могут думать, что за счет роста цены отобьют эти дополнительные затраты на хранение. Вот уголь сейчас и лежит на складах в портах.

Полагаю, что если бы с его экспортом все было совсем глухо и даже перспектив не было никаких, компании-экспортеры изначально не везли бы уголь в порты. А так мы видим, что его привезли и что ставки перевалки угля идут вниз.

Нужно ли что-то предпринимать по этому поводу? Мне кажется, что нет – это довольно обычная рыночная ситуация. Надо просто ждать, когда цены подрастут. Газета, насколько я помню, высказывает такое же мнение: надо просто ждать, пока курс рубля ослабнет или цены на уголь подрастут. Это, возможно, произойдет достаточно скоро: сейчас как раз лето, спрос может вырасти.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что экспорт угля из России неожиданно начал восстанавливаться:

Рост суммарного экспорта российского угля с начала года действительно наблюдался. Он был небольшим, но все-таки несомненным. Правда, основной причиной этого был тот факт, что экспорт в прошлом году был крайне мал. От низкого уровня не так сложно расти. И да, с января по май этого года экспорт вырос на 1% в сравнении с 2024 годом – но все еще остался ниже на 10%, чем в 2023 году, например.

То есть рост, который мы наблюдали с начала года, был восстановительным, и, поскольку он был невелик, уровень экспорта все же остался ниже, чем два года назад. Дело в том, что в прошлом году были сложности с экспортом из Азово-Черноморского бассейна. В Тамани, например, прошлой весной были нулевые поставки. Понятно, что от такого старта очень легко расти.

По поводу роста экспорта через трейдеров я бы сказал, что тут, скорее всего, на результатах сказалась сложность подсчета. Некоторые компании-грузоотправители не указывают конечных получателей, а просто торгуют через свои дочерние компании или какие-то трейдерские компании.

Обычно эти компании находятся в ОАЭ, что и указывают как пункт назначения. Поэтому не всегда удается определить, кто действительно является получателем. А обычно это – все та же Индия, тот же Китай или Турция. Весь дополнительный объем угля все равно распределяется между ними.

Кстати, Китай и по моим оценкам увеличил закупки российского угля, хотя общий импорт у него упал. Но это в основном связано с тем, что на восток России сейчас везет больше угля, чем на запад и юг. То есть Балтика и Азово-Черноморские бассейны не остаются в забвении, оттуда есть низкие объемы экспорта. Но с Дальнего Востока экспорт по сравнению с прошлым годом растет, поскольку самое короткое плечо с Дальнего Востока – до Китая.

Вообще говоря, в том же макрорегионе находится еще и Южная Корея, но она уже не закупает больших объемов. Так что сейчас для того, чтобы экономить на издержках, на фрахте, большие объемы угля отправляют в Китай. А вот поставки в Индию просели. Зато растут поставки в Турцию – опять-таки, из-за короткого транспортного плеча компаниям хочется туда поставлять по максимуму. Туда уголь намного ближе везти, чем в Индию.

А если говорить о перспективах, то да, теперь база стала чуть повыше, и расти дальше экспорту угля будет труднее. Но база этого года все равно еще низкая, и цены сейчас довольно низкие (они немного подросли, но несравнимо с уровнем предшествующего падения). Однако все же то, что мы сейчас видим, я бы расценил как неустойчивые колебания, а не однозначный тренд. В целом ситуация все еще остается негативной для российских угольщиков.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что правительство рассмотрит ограниченные меры поддержки угольного экспорта:

Скидка на вывоз угля на 6 миллиардов рублей – это мало. По крайней мере, намного меньше, чем изначально обсуждалось, когда Александр Новак получал подпись Владимира Путина. Но потом Минфин сказал, что таких денег выделить не может, так что давайте еще раз все обсудим. Видимо, после обсуждения и решили, что поддержать угольщиков можно только такой суммой.

Уже в конце мая было понятно, что поддержка будет адресной – ее будут получать только компании, не имеющие запасов, которые могли быть созданы в тучные годы, а также не имеющие своей инфраструктуры по перевалке угля или находящиеся из-за просроченных кредитов в кризисе, на грани банкротства. То есть, скорее всего, это будут не очень большие компании, а то и отдельные шахты. На них, видимо, эта льгота и будет распределяться.

И вообще я не стал рассуждать о том, что хотя бы для нулевой рентабельности сумма должна быть втрое больше, потому что тут речь идет о рентабельности для всей отрасли, а поддерживать будут только конкретные компании.

Я в целом согласен с позицией Минфин, так как мне кажется бессмысленным поддерживать всю отрасль. Она довольно разнородна: есть компании, у которых дела получше прочих, есть – у которых похуже. Да и уголь они добывают очень разный. Какие-то производители угля уже в силу этого лучше себя чувствуют, производители других его марок – хуже.

Так что действительно надо выбирать компании, которые нуждаются в поддержке. Надо составлять списки кандидатов на ее получение. Мне кажется, это логичный подход. Тем более что сейчас все отрасли находятся в сложном положении, и всегда можно задаться вопросом, почему это мы угольщиков поддерживаем, а каких-нибудь лесопромышленников или зерновые компании – нет. Хотя им тоже тяжело.

Можно еще сказать, что поскольку основные проблемы в отрасли – это цена на уголь (она сейчас очень низкая) и очень крепкий рубль, то сколько ни выделяй денег, они не перебьют этот негативный эффект. В этом смысле тактика Минфина абсолютно оправдана, потому что для него разница между 6 и 20 миллиардами может быть критичной. Тогда как для угольных компаний ситуация все равно радикально не изменится – останется тяжелой.

Так что, видимо, надо просто пережить этот период и поддержать компании, которые могут обанкротиться и рискуют не дожить до конца цикла низких цен. В любом случае угольщикам придется выжидать, когда цены пойдут вверх, а рубль ослабнет. Возможно, мы увидим это ближе к концу года (по крайней мере, ослабление рубля). Экономисты говорят, что ослабление курса рубля ожидается.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что морской экспорт угля из России к 2030 году снизится на 10%:

Сразу должен сказать, что когда рассуждают про железнодорожный экспорт угля, это имеет отношение и к морскому экспорту. Потому что так у нас выглядит его транспортировка. Скажем, уголь на Кузбассе грузится в вагоны – и по железной дороге едет до порта. А прямого железнодорожного экспорта не так много, хотя и он есть.

И угольный экспорт у нас действительно в среднем становится убыточным. Но это так же точно, как средняя температура по больнице, то есть конкретные компании могут как показывать чистый убыток, так и прибыль. Просто суммарный убыток постепенно становится больше суммарной прибыли. Тут я бы согласился с коллегами.

Сложнее оценить, точно ли морской экспорт угля из нашей страны в ближайшие пять лет сократится на 10%. Вроде бы цифра в целом достаточно вероятная. Повтор: уголь очень разный, а когда мы говорим про убыточность, мы говорим про нечто среднее. Какая-то часть экспорта угля и в 2030 году остается прибыльной, его возить будет выгодно.

Чего в этом отношении можно ожидать, если говорить о мировой конъюнктуре? Да, периодически идут разговоры о том, Китай у нас уголь не будет покупать – и, мол, уголь вообще не будет востребован. Но я бы не воспринимал эти разговоры как основания для серьезного пессимизма. На деле спрос на уголь еще есть, и он настолько велик, что даже стабильное его снижение не грозит скорым отказом от этого топлива. Потребление его очень высоко.

Кроме того, есть конкуренция между странами-производителями угля и китайцами, которые тоже много добывают его. И все производители угля сейчас испытывают проблемы с ценами. Поэтому возможно, что мы увидим цикличность процесса: на фоне низких цен отпадет часть производителей (и необязательно именно российских), предложение на мировом рынке сократится – и цены могут снова пойти вверх. Тогда угольщики (в том числе российские) могут вновь начать получать неплохую прибыль.

Так что думаю, что российские угольщики нацелены на то, чтобы пережить период низких цен. Это в принципе реально, тем более что в 2021−22 годах прибыль была большой, да и в 2023 году она была неплоха. Значит, текущий убыток можно перекрыть из каких-то запасов. К тому же и правительство обещает помочь.

Да, с РЖД угольщики спорят по цене, но это вопрос договоренностей частного бизнеса. Как они между собой условятся, так и будет, и государство не может это регламентировать. В общем, выгодно ли возить российский уголь за границу и как именно, решают сами компании.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что в России снизился объем транспортировки нефти:

Об этой проблеме информационное агентство Reuters писало еще в декабре прошлого года: для переработчиков нефти, особенно независимых, то есть для нефтеперерабатывающих заводов, которые не входят в крупные холдинги и не имеют собственной добычи, закупать нефть у других компаний не очень рентабельно. Потому что цена на нефть немала, а цена нефтепродукта не очень высока. Это и был фактор снижения прокачки, снижения загрузки этих заводов.

Но я не считаю, будто эта ситуация грозит заметным дефицитом топлива на внутреннем рынке. И причин так думать у меня две. Во-первых, обычно нерентабельными являются те заводы, которые не производят товарного топлива типа бензина и дизеля, а в основном выпускают всякие полуфабрикаты, нефтепродукты, которые рядовой потребитель не потребляет (эти нефтепродукты часто шли на экспорт).

В итоге получалось, что на экспорт выгоднее отправлять сырую нефть, чем такие полуфабрикаты. Но бензина и дизельного топлива это касалось гораздо в меньшей степени. А во-вторых, прокачка и загрузка заводов зависит от многих факторов, а не только от рентабельности.

Сейчас, например, идет весенний сезон ремонтов. Это значит, что на НПЗ снижается загрузка – и, соответственно, снижаются поставки сырой нефти на них. Плюс есть риски атак дронов – это была весьма заметная проблема для предприятий Юга страны и Поволжья. И, увы, никогда нельзя сказать, что на экономику не повлияют снова внешние факторы в виде безопасности.

Я также думаю, что риск возникновения дефицита бензина и дизельного топлива у нас не очень велик, потому что правительство следит за этим и выделяет нефтяникам денег через этот демпфер, чтобы они поставляли топливо на внутренний рынок. Да, рост цен на топливо мы на розничных заправках увидим – он, видимо, будет всегда, поскольку оптовые цены растут. Но дефицита, на мой взгляд, все-таки не будет.

Потому что все эти вопросы касаются в основном независимых заводов, которые обычно производят не очень высокого передела продукцию.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что ставки на перевозки угля снизились до минимума с 2023 года:

Да, ставки на перевозки угля упали, это правда. На мой взгляд, это логичный процесс, потому что и перевозка угля по сети РЖД сокращается. Как раз уже вышли данные за январь-апрель, и по ним отчетливо видна просадка в перевозках в полувагонах, в которых возят уголь и стройматериалы (в основном щебень). В результате на полувагоны падает спрос – и потому падают ставки их аренды.

Но угольщикам эта ситуация не сильно помогает, потому что факторы низких цен на уголь и крепкого рубля перевешивают влияние снижения ставок на аренду вагонов. Кстати, ставки перевалки угля в портах с января 2025 года тоже снизились. Это все хорошо для угольщиков просто как некоторая экономия, но все-таки появившиеся плюсы не перевешивают влияние от цен и курса.

В общем, пока цены на уголь расти не начнут (может быть, это произойдет летом, когда будет низкая выработка на гидроэнергии в случае жаркой погоды), лучше угольщикам точно не будет. Хотя если курс рубля будет слабеть, это даст некий дополнительный позитивный эффект для угольной отрасли.

Однако надо понимать: ранее проблемы угольщиков во многом упирались в перевозки, но это верно и для настоящего момента. Потому что проехать углю по железной дороге по-прежнему сложно. Цена тут – не основная претензия. Решающим обстоятельством является сложность согласования заявок на перевозку угля на экспорт.

С порожними вагонами тоже трудно, потому что сложно их потом забирать из портов и вывозить опять к местам добычи угля. Эти проблемы остаются – их решили не до конца. В общем, от одного только снижения ставок на железнодорожные перевозки угля его производителям лучше не станет.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что нефтяники попросили власти предоставить новые налоговые льготы:

В принципе, льготы для отдельных месторождений у нас действовали давно, и некоторые остались и до сих пор. Но тут мне хотелось бы отметить два момента. Первый: наша налоговая система устроена так, что в нефтянке очень многое зависит от цены на нефть. Государство забирает некий сверхдоход, и чем меньше цена на нефть, тем меньше получает государство. А компаниям при любой цене на нефть остается примерно одна и та же сумма.

В результате если цена на нефть падает (а сейчас мы видим ее падение), больше всего страдает именно федеральный бюджет. А нефтяные компании страдают, но не так сильно. Поэтому мне кажется, что Министерство финансов и правительство вряд сейчас будут готовы давать нефтедобытчикам какие-то дополнительные льготы, даже понимая, что это обеспечит инвестиции в поддержание и развитие добычи. Все же бюджет сейчас страдает сильнее, чем инвесторы.

И второй момент: поскольку цена на нефть, по сути, может остаться сниженной надолго (скажем, на уровне 50−60 долларов или даже чуть ниже), компании склонны заранее прощупывать почву, нельзя ли выбить себе какие-то льготы для некоторых месторождений. Все же опыт налогового регулирования в нефтедобыче показывает, что там всегда используется ручное управление, там все время каким-то проектам и компаниям индивидуально, адресно дают льготы.

В общем, кто из них успеет обосновать, что льготы ему необходимы, и (возможно, с помощью админресурса) что-то выбить, тот льготы и и получает. И так как льготы все же экономят много денег, компании всегда начинают заранее жаловаться на сложности, трудноизвлекаемые запасы и так далее.

Нельзя сказать, что они обманывают – нефть действительно с каждым годом добывать в целом все сложнее. К тому же из России ушли западные сервисные компании и с оборудованием стало хуже, все стало дороже, так что и инвестпрограммы подорожали. Они ведь высчитывались при одной цене на нефть и одних затратах, а теперь цена и затраты другие, и поддержка, чтобы проект взлетел и был выгоден, в самом деле нужна.

Поэтому просьбы эти оправданы, хотя я и думаю, что компаниям пока ничего не дадут. И работа будет вестись дальше. Есть люди, которые отвечают за это, и они будут продолжать говорить, что есть проблемы и нефтяникам надо дать льгот или денег. Тем более что доля трудноизвлекаемых запасов растет во всем мире, но эти месторождения тоже надо осваивать. А на это нужны деньги.

Эксперт Александр Титов рассуждает о том, что правительство утвердило энергетическую стратегию до 2050 года:

Недавно я ознакомился с энергетической стратегией, касающейся нефти, газа и угля. В документе представлены пять сценариев: один целевой, два инерционных, предполагающих продолжение текущих трендов, и три альтернативных сценария. В целом, по нефти ситуация выглядит достаточно обнадеживающе и соответствует моим ожиданиям. Для каждого сценария представлены прогнозы по росту или падению добычи, переработки и экспорта, что выглядит вполне оправданно.

Однако, по сравнению с нефтью, оценки по газу и углю в стратегии вызывают вопросы. В этих секторах прогнозы исключительно оптимистичны: во всех сценариях, кроме одного стрессового, предполагается значительный рост как добычи, так и экспорта угля и природного газа. Это вызывает недоумение, особенно учитывая, что в последние годы наблюдалось падение объемов экспорта газа и лишь незначительный рост добычи угля после резкого спада в 2021 году.

Скорее всего, такие радикальные прогнозы обусловлены тем, что разные исследовательские институты и отраслевые эксперты вносят свои оценки в стратегию. Например, участие «Газпрома» могло сильно повлиять на оптимистичные прогнозы для газа: представители компании могут рассматривать его как «будущее топливо», необходимое для замещения угля. В то же время угольщики подчеркивают его доступность и дешевизну, что также способствует их положительным прогнозам.

Таким образом, стратегия не смогла достичь единого взгляда на будущее энергетического сектора. Она выглядит как компромисс между различными интересами: все стороны стремятся подчеркнуть преимущества своих ресурсов. В результате получается документ, который поддерживает рост всех секторов, но не определяет четкой линии развития.

Важно отметить, что это не прогноз, а стратегия. Она должна ставить амбициозные цели и вдохновлять на развитие. Однако необходимо более четко обозначить приоритеты и направления, чтобы избежать размытости и неопределенности.