Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что инвесторы вложили в экономику Москвы почти 6 трлн рублей в 2022 году::

Шесть триллионов рублей – это, безусловно, солидные инвестиции в основной капитал города, но тут сложно сказать что-то, кроме того, что хорошо, что они есть. Разве что можно еще сделать вывод, что у бизнеса достаточно оптимизма, чтобы вкладывать свои средства в развитие. Это обнадеживает. Но тут уже важно понимать, куда именно пошли средства, как это все секционируется и так далее.

Закупка машин и оборудования бизнесом – это логично и понятно, значит, бизнес открывал какие-то производства. Вложения в строительство нежилых зданий также может быть связано с развитием производства, хотя это могли бы быть и офисные здания. Но что в этом списке действительно удивляет, так это вложение предпринимателей в городское благоустройство. У города есть детальная, обширная программа благоустройства, и почему в него в прошлом году еще и бизнес вкладывался, мне не совсем ясно.

Что именно бизнес благоустраивал за свой счет? Возможно, были совершены инвестиции в оборудование для благоустройства, принадлежащее каким-то частным компаниям. И эти компании уже потом получили от города заказ на проведение работ по благоустройству. Тогда картина более или менее складывается.

И надо помнить, что в городе было заключено 13 договоров с промышленными предприятиями на аренду участков земли по условному тарифу с платой в 1 рубль в год под крупные инвестпроекты. Это очень немало, учитывая масштаб, который является условием получения участка. Но надо сказать, что власти вообще любят масштабные проекты, поскольку один большой проект всегда много проще контролировать, чем множество мелких.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что число проверок бизнеса в РФ в 2022 году стало минимальным в истории:

Во-первых, информация РСПП – все же не официальные данные, хотя можно допустить, что они близки к официальным. Во-вторых, сохранение 104 видов проверки из 140 – это уменьшение все-таки небольшое. В-третьих, хорошо бы понять, какого рода проверки имели в виду – плановые или все, включая и неплановые. Внеплановых проверок у бизнеса тоже достаточно.

А до тех пор воспринимать эти сообщения следует как приблизительные разговоры по мотивам, не основанные на статистике и обследовании конкретных предприятий. И, к сожалению, точных данных на этот счет и у нас пока нет. Но по сведениям, поступающим из разного рода источников, можно сказать, что с начала этого года проверок сильно больше не стало.

Правда, и говорить, что в 2022 году проверочный вал заметно сократился, наверное, тоже неправильно. Хотя борьба с излишними проверками у нас ведется, есть даже мораторий на них и можно предположить, что он действует, но пока нет точных сведений насчет того, как именно. И есть впечатление, что пока число проверок мало убывает.

Что, в общем, и неудивительно – у нас ведь проверяющих органов много, им надо что-то делать. Им, в конце концов, именно за проверки зарплату платят, и сокращать их число они не очень хотят. Так может ли их число сократиться на постоянной основе, а не временно? Да, может. Во всяком случае, такая задача поставлена.

В любом случае те проверки, которые имеют отношение к жизни и здоровью граждан, конечно, должны оставаться. А вот всякие искусственно введенные проверки по надуманным поводам должны уйти в прошлое. Однако пока сопротивление надзорных и контролирующим органов очень сильно.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что в РФ средний чек на продукты в несетевой рознице за год вырос на 20%:

Конечно, Росстат берет инфляцию среднюю, как среднюю температуру по больнице (а возможно, еще и лукавит немножко, я не исключаю такого варианта). Поэтому официальная инфляция у нас заметно меньше роста цен на продовольствие. Но думаю, что цифры, которые приводит в своем исследовании «Контур.Маркет», правильные – продукты подорожали в среднем на 20%.

Ничего удивительного в таком результате я не вижу. У нас наблюдается достаточно серьезная инфляция, которая бьет по производителям. Есть проблемы, связанные с логистикой – они также отражаются на ценах. В общем, процесс роста цен вполне объясним и в определенном смысле нормален, хоть и печален для населения.

Безусловно, по каждому продукту есть свои особенности, и о них могли бы рассказать производители именно этой продукции – например, по скорости подорожания тех же помидоров и огурцов. Но есть и общие для всех проблемы, причем затрагивающие не только продовольствие.

Есть еще вопросы, связанные с ожиданиями граждан, с валютными рисками, которые могут увеличиться, и вообще с опасениями по поводу того, что дальше будет с экономикой. У нас достаточно высокая закредитованность населения. У нас появилось много сложностей с перевозками, даже автомобильными. А что касается перевозки грузов по железной дороге, то туда малому бизнесу, мелким производителям, по сути, уже невозможно вклиниться. И так далее, и тому подобное.

Среди прочего – неналоговые платежи, которые расцветают уже пышным цветом. Они постоянно растут и растут. Все это, конечно, бьет по себестоимости продукции.

Кстати, в связи с происходящим предпринимателям приходится несколько повышать зарплату своим работникам, чтобы люди совсем уже не обеднели. Но и это повышение влияет на себестоимость. Так одно цепляет за другое, и процесс роста цен идет своим чередом. Чтобы что-то с эти сделать, со стороны властей нужны какие-то радикальные шаги. Но этого пока не предвидится.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что малому бизнесу упростят статистическую отчетность:

Что касается отчетности для малого бизнеса, то у нас всегда говорят о том, что ее надо упрощать. Но на самом деле ведение этой отчетности – не такая уж большая беда для малого бизнеса. С другой стороны, мне кажется, что отчетность должна быть достаточно подробной, потому что чем меньше параметров, по которым мы получаем отчетность от малого бизнеса, тем меньше мы понимаем, что такое реально есть малый бизнес.

Полное статистическое обследование малого бизнеса у нас должно было проводиться раз в пять лет. Но потом решили, что не надо так жестко ставить вопрос – надо дать свободу правительству это изменить. Но, на мой взгляд, тут надо хорошо разобраться в вопросе. Идею упрощения отчетности (и ее удешевления в результате) для малого бизнеса политически можно поддерживать, но надо просмотреть эту отчетность и выбрать те параметры, которые важны для понимания того, что есть малый бизнес и в каких отраслях он работает.

Эти параметры могут быть учтены достаточно легко и могут указываться в отдельном документе или в тех, что сдаются в налоговую инспекцию – тут нет проблемы с любым из вариантов. Но надо знать, что творится с малым бизнесом. Мы иногда недостаточно четко понимаем, что в нем происходит, а это следует понимать – в том числе для того, чтобы знать, как лучше его поддерживать. Так что сама по себе идея хороша, но подвох тут может, как говорится, крыться в деталях. Лишних сведений о нем собирать не надо, но необходимые данные должны сдаваться.

Но вообще хочу сказать, что у нас наверху ведь очень любят малый бизнес, порой даже слишком. Часто принимаются инициативы в его поддержку. И среди них есть в самом деле очень неплохие, но складывается впечатление, что у нас просто хотят периодически что-то хорошее для него делать. Вот и делают – вроде бы хорошее.

Но все это – вещи, которые радикально ситуации с малым бизнесом в стране не меняют. В некотором смысле все это оказывается отвлекающим маневром – мол, вот опять что-то для него сделали, как прекрасно! А статистика показывает, что он уже довольно давно не растет, а значит, у него есть серьезные проблемы и для их решения нужны более радикальные походы, чем те, которые используются. Но, видимо, пока на такие перемены рассчитывать не стоит.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что «Единая Россия» предложила закрепить минимальную долю российской продукции в сетевых магазинах:

На деле вопрос о том, может ли эта мера помочь отечественным производителям, очень сложный. Идея, что нужно оговорить минимальную долю отечественных товаров, чтобы больше их было в разных российских магазинах, понятна. Но я не думаю, что административный вариант и есть лучший способ решать проблему.

Действительно, отношения у бизнеса с крупными сетевыми компаниями всегда были достаточно сложными, в особенности у малого бизнеса. По ряду причин были претензии и с той, и с другой стороны. Сетевые компании говорили, что малый бизнес не очень надежен, не может обеспечить количество и регулярность поставок. Малый бизнес предъявлял претензии к довольно жестким финансовым и другим требованиям, включая всякие санкции, которые налагаются за малейшие провинности и отступления от контракта. Это давало очень большую наценку на товары, и они становились не слишком конкурентоспособными. В общем, было множество проблем, которые можно долго перечислять.

Но на самом деле вопрос в том, что бизнес у нас не очень активно развивается. Если бы было значительно более широкое и более надежное развитие бизнеса, в том числе малого (а, следовательно, и его продукции), то, может быть, и проблемы с долей чисто российской продукции не было бы – сами торговые сети пошли бы бизнесу навстречу. Так что я думаю, что нам надо развивать бизнес, в том числе всячески помогать малому бизнесу. А он уже сам пробьет себе дорогу, тем более что торговые сети действительно сами будут в этом заинтересованы.

То есть можно, конечно, установить границу, ниже которой отечественной продукции в сетевых магазинах быть не должно. Но тогда нужны будут какие-то проверяющие, которые будут оценивать, сохранен ли должный процент, не нарушен ли баланс. Поэтому мне кажется, что это предложение – просто еще одно из серии как бы поддерживающих малый бизнес. Тогда как надо копать глубже, разбираться в отношениях между бизнесом и сетевыми структурами. Там есть что регулировать.

Нужно, например, содействовать развитию мелкоформатной торговли, что не очень просто. Нужно решать вопросы с возможной приватизацией небольших торговых площадей для него. И так далее. Вопросов, нуждающихся в решении, тут очень много, но они пока не решаются. Тем не менее власти не упускают возможности обозначить, что очень любят малый бизнес. Эту большую любовь надо периодически как-то провозглашать. Вот это мы и сейчас и видим.

У нас лет двадцать с упорством маньяков твердили, что надо сделать, чтобы малый бизнес мог быстро и просто зарегистрироваться. Хотя этой проблемы давно уже нет, повторяли год за годом, что надо. То есть болтовни тут больше, чем реальной поддержки.

Когда малый бизнес имеет ставку по кредитам больше, чем любой другой, понятно, что у него и продукция будет дороже. А если продукция дорожает, снижается конкурентоспособность. Когда у него проблемы с логистикой (а они всегда есть, те же железные дороги охотнее перевозят миллионы тонн чего-нибудь, чем грузы малого бизнеса, потому что РЖД это неинтересно), его продукция тоже дорожает.

В общем, для любого бизнеса монополизм страшен. А учитывая, что у нас монополия государства становится все больше и больше, это уже серьезная проблема. В том числе она касается и нынешнего частного вопроса.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что Минэкономики хочет реформировать классификацию по ОКВЭД для поддержки бизнеса:

Безусловно, пандемическая история с попытками государства поддержать бизнес на фоне вынужденного введения жестких ограничений показала, что система, основанная на кодах ОКВЭД, работает плохо. В результате ее особенностей очень многие предприниматели, которые нуждались в государственной поддержке, ее не получили. По сугубо бюрократическим причинам.

На мой взгляд, эта система вообще откровенно перегружена детализацией. Зачем это нужно, я не знаю. Может быть, для статистики, чтобы понимать, кто, где и как работает, это и важно. Но с точки зрения бизнеса выделять такое дикое количество всяких классов и подклассов совершенно не нужно. Тем более это значимо для небольшого бизнеса (хотя, возможно, и для большого это тоже имеет значение), который оперативно реагирует на различные изменения ситуации и может быстро изменить свой профиль.

Сегодня он под одним классом, завтра немного сдвинулся, стал выпускать иную продукцию – и так что же, ему так каждый день и бегать заново регистрироваться? С каждым изменением идти опять доказывать, что ты не верблюд, очень утомительно. Поэтому я думаю, что идея модернизации системы ОКВЭД правильная. Но надо ее очень серьезно проработать с реальным бизнесом. Сесть и поговорить с ним, прежде чем делать какой-то специальный инструмент, а не просто принимать решение в кабинетной тиши, как у нас склонны делать руководящие органы.

Это тонкая история, ее надо очень доброжелательно и хорошо обсудить с предпринимателями. В том числе с теми, которые в свое время попали в неприятную ситуацию во время пандемии, когда как будто могли получить поддержку из бюджета, но на деле ее не получили. Хотя по справедливости должны были бы. Здесь надо очень детально разобраться в вопросе, разбив бизнес на подгруппы и обсудив с ним конкретику, и уже потом провести модернизацию.

Что касается идеи ориентироваться только по данным Федеральной налоговой службы, то, на мой взгляд, тут тоже не исключены накладки. Но многое будет зависеть от того, как конкретно эта идея будет реализовываться. В общем, пока и тут следует хорошенько обсудить предмет изменений и не рубить сплеча, чтобы потом снова не столкнуться с множеством новых проблем.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что граждане смогут регистрировать свои товарные знаки с июня 2023 года:

Наверно, кто-то заинтересуется возможностью заполучить свой торговый знак. Мне сложно оценить, насколько много окажется желающих потратить свое время и деньги на такую регистрацию. А сама по себе эта процедура не очень проста и не слишком дешева. Товарный знак требует определенной проверки; плюс стоимость его зависит от того, по каким классам – то есть направлениям работы – его регистрировать. За каждый класс надо платить отдельно.

Вот для государства тут будет явная выгода. А для бизнеса, если у него широкий профиль работ, регистрация товарного знака может оказаться весьма недешевой. Возможно, кому-то платить придется и за регистрацию по классу кондитерских изделий, и по классу интернет-услуг, и по классу авторемонтных услуг, и так далее, и тому подобное. Кстати, чем больше классов, тем больше еще и проверок…

Может ли быть, что сейчас, когда у нас западных брендов заметно убыло, у бизнеса появится больший интерес к тому, чтобы регистрировать собственные бренды? Наверное, может. Но тут надо соизмерять затраты и эффект, который может произойти от продвижения бренда. Скажем, в случае существования устойчивого бизнеса, когда человека уже знают, это может быть полезно. Однако надо понимать, что, помимо затрат на регистрацию бренда, в дальнейшем потребуются средства на его продвижение.

Словом, тут надо взвесить затраты и ожидаемые выгоды. Хотя я не исключаю, что к идее обзавестись собственным брендом иногда будет толкать не расчет, а тщеславие.

Можно ли будет использовать не уникальность бренда, а его сходство с каким-то уже известным, но более для нас недоступным? Тут трудно будет что-то такое проделать, поскольку в регистрации бренда, излишне похожего на уже известный, могут просто отказать. Но, возможно, кто-то и сумеет пройти на грани допустимого и привлечь к своим услугам или товарам внимание таким образом. В общем, посмотрим, какими на практике окажутся последствия этого нововведения.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что в  России резко выросли продажи энергетиков и упал спрос на соки:

Насколько я понимаю, продажи соков и питьевых йогуртов сократились в силу сразу нескольких причин. Проблема упаковки для них действительно могла повлиять на ситуацию – частично эта упаковка производится за рубежом, частично у нас (и у нас, как уже все видели, перестало хватать красок для нее – дизайн многих упаковок был изменен, на них стало много белых участков). Кроме того, не следует забывать о ценах – если они стали расти в этом сегменте заметно, продажи закономерно стали падать.

Тем более, что фруктовые соки, да и питьевые йогурты не относятся к группе товаров первой необходимости – а от таких товаров в случае любых экономических проблем население отказывается достаточно легко. Учитывая, что уровень доходов населения у нас не растет и даже сокращается, отказ от них и сейчас был вполне ожидаемым. Тем более, что врачи не раз подчеркивали: пить эти соки по меньшей мере не полезно для здоровья.

Что же касается роста продаж энергетиков, то, честно говоря, я бы сопоставил этот рост с также достаточно активно происходящим в последнее время ростом продаж антидепрессантов (только что об этом слышал по радио), а также алкоголя и сигарет. Да, еще недавно у нас публиковалась достаточно утешительная статистика по сокращению доли курящих в обществе, однако сейчас люди нередко чувствуют более сильную тягу к тому, что позволяет им менять свое эмоциональное состояние или помогает встряхнуться, собраться с силами.

В общем, я бы объяснил рост продаж как сигарет, так и спиртного, и энергетиков в первую очередь таким, неэкономическим образом. А если учитывать проблемы тары, то энергетики, как вы знаете, продаются в алюминиевых банках. И их у нас по-прежнему производят. Так что препятствий такого рода, как у производителей соков, у производителей энергетиков нет.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что Минфин хочет оценить влияние на закупки госкомпаний импортозамещения и контрсанкций:

Честно говоря, в нынешней ситуации рассуждать о том, насколько конкурентными остаются закупки государственных компаний, не имеет смысла. С марта этого года у нас стоит вопрос санкционных ограничений и импортозамещения, так что уже это делало вопрос о конкурентности закупок второстепенным.

К тому же теперь мы, видимо, постепенно переходим к мобилизационной экономике. Посмотрим, что при это будет происходить. Но вполне ясно, что некоторые дополнительные условия закупок в такой ситуации могут считаться уже просто излишеством, чуть ли не бессмысленным украшением – а всякие бантики и рюшечки в сложной ситуации не шибко принципиальны.

Увы, делать какие-то конкретные прогнозы сейчас невозможно. Мобилизация в военном плане уже объявлена, мобилизация в плане военно-промышленного комплекса – тоже. Вопрос только в том, какой будет мобилизация – которую могут объявить или которая получится естественным путем – в остальной экономике.

В общем, со временем мы это увидим. А темы конкурентности закупок госкомпаний сейчас пока не имеет смысла поднимать – все равно ведь все будет теперь по-другому.

Эксперт Александр Иоффе рассуждает о том, что в Москве число малых и средних предприятий выросло на 6% за полгода:

Будем исходить из того, что статистика адекватно отражает ситуацию в малом бизнесе в Москве, хотя о ее лукавстве говорят неслучайно. Но, в общем, рост за полгода на 6% – вроде бы неплохо. Тем более что общий тренд по России является отрицательным.

Возможно, разница связана с мерами, которые были приняты руководством Москвы. А также с тем, что Москва – достаточно богатый город, и в бюджетном плане, и в плане возможностей. Так что не исключено, что мы видим еще и переток малого бизнеса в столицу из других регионов.

С другой стороны, у нас сейчас нет статистики по закрытиям малых и средних предприятий, а с нею связаны важные моменты. Имеет значение и то, сколько предприятий МСП за тот же период закрылось, и то, сколько лет они проработали до закрытия и насколько успешны были. Потому что одно дело – открыться и удержаться год, другое – давно работать и при этом, столкнувшись с серьезными трудностями, вынужденно закрыться. Такие примеры нам тоже известны, и их достаточно много.

И в сфере услуг, и в турбизнесе, и в ресторанном бизнесе положение у МСП сейчас тяжелое. Хотя по ресторанному бизнесу было приложено много усилий для поддержки. Безусловно, есть проблемы и с производственными фирмами, не так все просто и со строительством. Так что хотя общая цифра и дает понять, что ситуация вроде бы меняется позитивно, следовало бы разобрать, как именно она выглядит по отраслям и по времени существования предприятий. Такой анализ был бы уже более значимым.

И еще стоило бы уточнить, учитывали ли приведенные данные самозанятых. Если да, то тогда ничего удивительного в росте и числа предприятий, и количества занятных в малом и среднем бизнесе нет – тогда рост мог быть достигнут даже без специальных мер поддержки предпринимателей в Москве. Если нет, то в самом деле можно считать, что политика в отношении малого бизнеса в столице достаточно продуманна.