Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что глава РСТ констатировал, что рост внутреннего туризма в России остановился:

Внутренний туризм в летнем сезоне 2025 года не оправдывает ожидания аналитиков и участников отрасли. Особенно печальной выглядит ситуация в Краснодарском крае — традиционно самом популярном внутреннем направлении отдыха россиян, где турпоток сократился почти на 20%.

Власти и эксперты связывают это сокращение, прежде всего, с провальным сезоном для Анапы, оказавшейся в зоне экологической катастрофы после прошлогоднего разлива нефти. Доля правды в этом есть: действительно, в Анапе этим летом отдыхает на 70% меньше туристов, чем обычно.

Однако вопреки прогнозам перераспределение туристов в пользу других курортов Краснодарского края фактически не случилось. В Сочи сезон откровенно слабый, с ростом турпотока в лучшем случае на 2-3%. В Геленджике ситуация чуть лучше, однако по итогам сезоне рост ожидается в лучшем случае на уровне 5-7%. Эти результаты связаны уже не с экологическими проблемами, а прежде всего с резким ростом цен на размещение в отелях. Средняя цена за ночь в сочинских отелях в этом сезоне достигла 10 тысяч рублей, что делает отдых на главном курорте страны недоступным для значительной доли россиян.

В сложившихся условиях часть россиян отказываются от отпуска на море, другая часть выбирает выездной туризм (прежде всего, Турцию), а остальные все же едут на черноморские курорты, но размещаются в так называемом частном секторе — гостевых домах и съемных квартирах, зачастую не зарегистрированных официально и не попадающих в статистику туризма. Но даже с учетом этой «серой зоны» предварительные результаты турсезона 2025 года огорчают и неизбежно заставляют вернуться к обсуждению качества сервиса и соотношения цены и качества в российском турсекторе.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что число деловых путешествий по России снижается:

Переосмысление командировок и делового туризма в целом началось в период пандемии. Именно тогда многие компании поняли, что многие вопросы вполне можно решить в Zoom (или аналогичном сервисе), сэкономив деньги и время.

Осознание плюсов такой экономии осталось у бизнеса и после пандемии. Исследование гонконгских авторов, опубликованное в прошлом году во влиятельном журнале Tourism Management, показало, что более половины топ-менеджеров по-прежнему видят явные преимущества видеозвонков относительно деловых поездок. Кстати, речь не только о финансовых выгодах, но и об удобстве и даже экологических причинах: за счет сокращения числа поездок компании снижают свой углеродный след.

В российских реалиях есть еще три специфические причины для сокращения числа командировок. Во-первых, экономика входит в стадию охлаждения и компании сокращают необязательные расходы. Во-вторых, стоимость авиаперелетов и железнодорожных билетов неуклонно растет. В-третьих, из-за постоянного закрытия аэропортов и отмены рейсов краткосрочные бизнес-поездки превращаются в настоящие лотереи: можно легко провести два-три дня командировки в зоне вылета, так и не добравшись до пункта назначения.

Впрочем, полностью в прошлое командировки не уйдут: они останутся актуальными для специалистов, деятельность которых требует физического присутствия (например, для врачей или инженеров), а также для организаций, предпочитающих очные встречи по соображениям безопасности. Но общее правило будет таким: командировка случается тогда, когда невозможно эффективное решение вопроса в онлайне.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что в России появится закон о медицинском туризме:

В мире медицинский туризм превращается из нишевого направления в большой рынок, объем которого измеряется сотнями миллиардов долларов, а ежегодные темпы прироста оцениваются от 10% до 25%. Страны активно конкурируют за медицинских туристов и делят между собой сегменты рынка. Например, Турция давно является страной первого выбора для желающих сделать пересадку волос, а Албания превратилась в популярное направление для лечения зубов.

Россия на мировой карте медицинского туризма пока не настолько заметна, но потенциал для роста оценивается экспертами достаточно высоко. Для реализации этого потенциала необходимо много шагов, одним из которых как раз является создание институциональных рамок. В этом контексте желание разработать профильный законопроект можно приветствовать.

Что важно учесть при разработке законопроекта? Во-первых, объективные реалии. Далеко не все регионы и медицинские учреждения готовы к приему медицинских туристов из-за нехватки врачей или недостаточной квалификации медицинских работников. Медицинский туризм не должен ухудшать возможности получения медпомощи для местных жителей.

Во-вторых, сформулировать адекватные требования к организациям, вовлеченным в медицинский туризм, особенно въездной. Здесь не может быть мелочей: например, от знания иностранных языков врачами и медицинским персоналом зависит не только удовлетворенность туристов, но и их безопасность.

В-третьих, было бы правильным подумать о мерах поддержки участников отрасли. Как я уже отмечал выше, медицинский туризм в России находится на начальной стадии развития. Для привлечения инвестиций можно предусмотреть налоговые льготы или иные преференции для частных клиник и санаториев, работающих над привлечением туристов.

Наконец, очень важно вовлечь в разработку законопроекта все заинтересованные стороны, которых здесь очень много. Это не только медицинские организации, но и туроператоры, гостиницы, регионы, муниципалитеты, страховые компании… У всех этих стейкхолдеров могут быть разные интересы, но найти их баланс важно для устойчивого развития индустрии.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что рост внутреннего туризма в России обгоняет рост выездного:

Выездной туризм из России практически достиг предела своих возможностей в сложившихся экономических и политических реалиях, поэтому прогноз роста на уровне 5-8% выглядит реалистичным. Это связано с факторами как со стороны предложения, так и со стороны спроса.

Отели в доступных для россиян безвизовых странах и регионах (Турция, Египет, ОАЭ, Юго-Восточная Азия) загружены на 80-90%, поэтому никакого желания стимулировать спрос скидками у отельеров и туроператоров нет. «Горящие» туры ушли в прошлое и, похоже, безвозвратно. Новости о новых рейсах на Шри-Ланку или Занзибар не слишком обнадеживают, так как доля этих направлений в общем турпотоке крайне незначительна.

Что касается туристов, то почти все россияне, которые могут путешествовать за рубеж, уже это делают. Под словом «могут» я подразумеваю наличие загранпаспорта (напомню, он есть меньше чем у трети россиян), финансовые возможности и отсутствие ограничений на пересечение границы. В этом году добавился фактор выгодного валютного курса, при этом он, скорее, повлияет на действующих туристов, которые увеличат количество дней отдыха или выберут более премиальные объекты размещения.

Резкий рост выездного туризма может произойти только в случае полноценного возвращения России на мировую карту авиаперелетов и снятия визовых ограничений. Не вдаваясь в политические детали, отмечу крайнюю маловероятность такого сценария в текущем летнем турсезоне.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что власти разработали закон о тропах для туристов:

Туристические тропы в России существуют достаточно давно. Точных оценок их количества нет, но речь идет о тысячах троп. При этом законодательно утвержденного определения термина «туристическая тропа» пока не существует. Отсюда, собственно, и невозможность точной оценки их количества. Зато есть утвержденный постановлением правительства термин «экотропа», которых, по данным Росстата, насчитывается более полутора тысяч.

В чем разница между экотропами и туристическими тропами? Прежде всего в том, что экотропы могут создаваться только на особо охраняемых природных территориях (ООПТ). Это существенно ограничивает возможности их создания (популярные туристские дестинации, как правило, не находятся в границах ООПТ) и развития (на территории ООПТ иногда юридически невозможно даже построить здание туалета).

Чем поможет законодательное утверждения статуса туристических троп? Во-первых, это расширит возможности для строительства новых туристических троп, что правильно в условиях растущего интереса к внутреннему туризму и отдыху на природе. Во-вторых, придание официального статуса существующим тропам, определение их операторов расширит возможности для обновления систем навигации и инфраструктуры. В-третьих, создание реестра троп может быть полезно с маркетинговой точки зрения: например, регионы смогут добавить карту троп с их подробным описанием на свои туристические порталы. Наконец, возможны положительные эффекты для окружающей среды за счет придания веса правилам поведения туристов на тропах в части разведения костров, мест стоянки и размещения отходов.

Создает ли принятие закона какие-то риски? Да. К сожалению, иногда попытки что-то отрегулировать приводят к усложнению жизни регулируемых. Я вполне допускаю, что для получения статуса туристической тропы предпринимателям и регионам придется заниматься дополнительной бумажной работой. Будет здорово, если закон эту работу минимизирует.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что покупки туров за рубеж выросли за неделю до 40% из-за укрепления рубля:

Выездной туризм в России демонстрирует уверенный рост. В прошлом году, несмотря на стабильно слабый рубль, рост турпотока из России по ключевым направлениям составил от +8% в Турции до +100% в Китае. Количество российских туристов, посетивших Турцию, практически достигло рекордного уровня в 7 млн человек.

Почему так происходит? Во-первых, у выездного туризма мало внутренних конкурентов. Почти все страны из списка топ-10 наиболее популярных у российских туристов фокусируются на пляжном туризме. Это и упомянутая Турция, и Египет, и ОАЭ, и Таиланд. Во всех этих странах прекрасное теплое море и работающие аэропорты. Сколько российских курортов подходит под это определение? Только один — Сочи, который буквально переполнен туристами и по ценам часто не уступает Турции.

Во-вторых, существует достаточно заметный и платежеспособный сегмент российских туристов, имеющих явные предпочтения в пользу зарубежного отдыха. Эти туристы могут в условиях визовых, финансовых и логистических ограничений заменить Грецию на Турцию, а Канары на Мальдивы. Но крайне маловероятно, что эти туристы переориентируются на Дагестан или Алтай. Именно этот сегмент аудитории сейчас активно бронирует туры и гостиницы в условиях укрепления рубля.

В-третьих, постепенно появляется все больше возможностей для сравнительно доступного отдыха даже в странах с отсутствием прямого авиасообщения. В частности, речь о новых рейсах лоукостеров, соединяющих города Европы со Стамбулом, Белградом и Ереваном. Такие рейсы открывают возможности для удобных и выгодных стыковок при перелетах из Москвы. Да, остаются проблемы с визами, но и здесь многие туристы за три года успешно адаптировалисьo к новым требованиям.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что Минэк прорабатывает изменения в закон об особых экономических зонах:

Попыткам создания туристских ОЭЗ в России в этом году исполняется 20 лет. К сожалению, за эти два десятилетия достигнуты весьма скромные результаты. Первые туристские ОЭЗ в середине 2000-х годов были созданы в самых привлекательных для туристов регионах России: в Калининградской области, Краснодарском, Приморском и Ставропольском краях. Просуществовали они всего несколько лет и были ликвидированы из-за низкой эффективности и отсутствия интереса инвесторов.

Например, за пять лет существования ОЭЗ в одной из природных жемчужин России — на Куршской косе — не появилось ни одного резидента. Этот провал был связан с неурегулированностью земельных отношений, недостаточно привлекательными льготами для инвесторов и практически полным отсутствием продвижения проекта. Аналогичная судьба постигла ОЭЗ и в других знаковых местах: на острове Русский и в районе Кавказских Минеральных Вод.

На сегодняшний день туристские ОЭЗ представляют собой периферийный и отчасти забытый инструмент развития туризма. Из десяти юридически действующих ОЭЗ шесть расположены в республиках Северного Кавказа. В свою очередь, из всех северокавказских туристско-рекреационных ОЭЗ реально работает только одна — расположенная в Карачаево-Черкессии зона «Архыз», где работает около 40 резидентов. В остальных республиках Северного Кавказа ОЭЗ фактически существуют только на бумаге, а в списках их резидентов можно найти максимум 1-2 компании.

Тот факт, что Минэк обратил внимание на проблемы туристских ОЭЗ и занялся оптимизацией их регулирования, конечно, является позитивной новостью для резидентов ОЭЗ и руководства регионов. Вместе с тем влияние предложенных регулятором решений на эффективность и инвестиционную привлекательность туристских ОЭЗ будет достаточно небольшим, потому что революционных изменений пока не планируется. Речь идет о закрытии некоторых правовых лакун и спорных вопросов локального значения. Например, в состав ОЭЗ можно будет включать водные объекты. Это решение будет иметь значение, пожалуй, только для двух байкальских ОЭЗ, расположенных в Иркутской области и Бурятии.

Для полноценного перезапуска ОЭЗ как механизма развития туризма необходимо значительное комплексное обновление законодательства, создание сильных стимулов для инвесторов и выбор новых локаций, реально интересных и перспективных с точки зрения развития турбизнеса.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что госпрограмму «Развитие туризма» расширят в 2025 году:

Произошедшие изменения в правилах поддержки туризма в регионах носят корректирующий, в некотором смысле косметический характер. Из потенциально значимых нововведений можно выделить только возможность привлекать федеральное софинансирование на благоустройство общественных пространств. Почему это важно?

Во-первых, поведение современных туристов меняется. Они все реже проводят весь отпуск между отелем и пляжем и все чаще гуляют по городам, погружаются в местную культуру, строят собственные маршруты и находят необычные достопримечательности. Все это будет приятнее делать в городах, где благоустройство не заканчивается за забором отеля.

Во-вторых, сейчас все чаще говорят о том, что туризм должен приносить явные выгоды для местных жителей. Благоустройство курортных городов за счет нацпроекта по туризму может стать примером таких выгод: комфортными парками и площадями смогут в равной степени пользоваться гости и жители городов.

Кстати, было бы логичным продолжить расширение мер поддержки, например, за счет софинансирования развития общественного транспорта. Во многих популярных у туристов городов городской транспорт все еще представлен разбитыми «пазиками» и «газелями», при этом нагрузку на эти автобусы создают в том числе отдыхающие.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что регионы Золотого кольца России задумались о перезагрузке:

Золотое кольцо, безусловно, является старейшим и самым известным туристическим маршрутом России. Но хотя официальная статистика фиксирует сохранение интереса туристов к маршруту, в реальности его потенциал недоиспользован в силу слабого взаимодействия городов-участников.

Исследования показывают, что в России неохотно взаимодействуют даже муниципалитеты, расположенные в границах одного региона, а сотрудничество городов из разных регионов является еще более редкой практикой. Именно это происходит в рамках Золотого кольца: администрации городов и регионов воспринимают друг друга исключительно как конкурентов и не нацелены на создание комплексного турпродукта.

Попробуйте, например, найти официальный интернет-портал Золотого кольца, который поможет разобраться с общественным транспортом и расскажет об интересных местах на пути. Такого портала просто нет, а сайт и телеграм-канал «Союза городов Золотого кольца» заполнены отчетами о совещаниях и явно не ориентированы на туристов.

Или еще один пример: попытайтесь на автовокзале Суздаля получить информацию о том, как добраться до любого другого города Золотого кольца (за исключением Владимира, который для Суздаля является областным центром). Увы, вы не найдете буклетов или карт, а сотрудники в кассе едва ли смогут помочь. Перемещение из Суздаля, например, в Переславль-Залесский превращается в непроходимый квест.

Можно ли исправить эту ситуацию? Да, но для этого нужно буквально изменить мышление региональных и муниципальных властей. Кто-то должен рассказать им про прекрасную концепцию «коопкуренции», предложенную учеными около 30 лет назад. Смысл этой концепции заключается в том, что даже прямые конкуренты могут по отдельным направлениям взаимовыгодно сотрудничать.

В случае Золотого кольца участники маршрута должны понять, что совместное продвижение и партнерство приведет, прежде всего, не к оттоку туристов в соседние города, а к увеличению общего турпотока и к росту удовлетворенности путешественников. Если это понимание случится, старейший турмаршрут страны может получить вторую жизнь.

Эксперт Александр Пахалов рассуждает о том, что названы 10 регионов мечты россиян:

Если соотнести список «регионов мечты» из опроса Tutu со статисткой распределения турпотока, то можно увидеть, что мечты российских туристов сбываются. Списки лидеров этих двух рэнкингов заметно пересекаются в части таких явных лидеров внутреннего туризма, как Санкт-Петербург, Краснодарский край и Татарстан.

Впрочем, гораздо интереснее посмотреть на расхождения между мечтами и реальностью. Например, вошедшие в число лидеров опроса Северо-Кавказские республики остаются в аутсайдерах по показателям привлечения туристов. Причины этого расхождения достаточно очевидны: у туристов остаются обоснованные сомнения по поводу безопасности посещения указанных регионов, а уровень развития туристской инфраструктуры остается в них низким. Поэтому все так и получается: теоретически побывать на Северном Кавказе людям хочется, но на практике эти поездки не всегда случаются.

Еще одно расхождение касается Камчатского края, который тоже входит в десятку самых «желанных» регионов, а по интенсивности турпотока находится в восьмом десятке субъектов РФ. Здесь причины несколько иные и связаны они прежде всего с высокой стоимостью перелета и проживания. Совсем недавно в Российском союзе туриндустрии Камчатский край назвали в числе трех самых дорогостоящих мест отдыха в России. Если добавить к этому долгий утомительный перелет, то станет понятно, почему поездки на Камчатку оказываются в списке желаемых, но не откладываемых на неопределенный срок путешествий.