Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что сотни компаний попали в реестр недобросовестных работодателей:

Создание такого реестра – преимущественно элемент борьбы государства с неуплатой налогов. Если говорить про репутационный ущерб недобросовестных работодателей, то надо иметь в виду, что в России понятие репутации с 1990-х годов весьма непопулярно. И низкой репутацией никого не удивишь, причем касается это далеко не только бизнеса.

Конечно, у кого-то из соискателей, когда они узнают о включении фирмы в этот реестр, сразу будет возникать вопрос, стоит ли в нее идти. Но если работодатель сразу же сообщит, что зарплата в конверте у него будет изрядно больше, чем-то, что там написано, многие из сомневающихся решатся туда устраиваться. Особенно вероятно это, если говорить о молодых людях, поскольку их вопросы пенсионного обеспечения в старости мало волнуют.

Что же касается налогов, то тут все достаточно несомненно. Мы видим, что для попадания в реестр важны те же моменты, которые обычно интересуют налоговиков. Они любят спрашивать, почему у работников компании низкая заработная плата, а в газете с этого буквально описание недобросовестного работодателя и начинается. Так что я считаю, что реестр был создан в первую очередь ради прояснения истории с налогами.

Кстати, санкций за попадание в реестр немного и они не так уж жестоки. Лишение господдержки может встревожить только те предприятия, которые ее прежде имели или теперь наконец могли бы получить. А это – отнюдь не большинство компаний на рынке. Вот дополнительные проверки более неприятны, это угроза для бизнеса может считаться более значимой.

А репутация, как я уже говорил, едва ли кого-то из соискателей всерьез заинтересует. Вначале, наверное, кто-то еще будет обращать внимание на подобные отметки, а со временем, скорее всего, делать это совсем перестанут. Потенциально занятые в таких компаниях люди точно не будут видеть в этом предупреждение о том, что там плохо обращаются с работниками.

Я даже думаю, что кто-то в такие компании может пойти даже охотнее, чем в компании с белой зарплатой. Потому что будут понимать, что к участникам реестра имеет смысл пойти и сразу договориться о своей фактической заработной плате. И на близком горизонте даже выиграть. Ну, а если уж кто-то хочет иметь полный социальный пакет и так далее, то он постарается пойти в крупную фирму.

Я бы сказал, что в целом ситуация вполне понятна: собственники борются за выживание, работники борются за выживание. Так что хотя новость о попадании 240 компаний в реестр недобросовестных работодателей и звучит громко и даже немного грозно, на рынке труда на данном этапе никто к таким новостям серьезно относиться не будет.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что налоговые доначисления бизнесу в 2025 году выросли на треть:

Действительно, у нас в самозанятых сейчас увидели еще один источник доходов для государства. На форуме ТПП, Торгово-промышленной палаты, сейчас море жалоб бизнесменов на невозможность содержать свой бизнес, пребывание его на грани банкротства. Буквально только что появилось сообщение, что лесная промышленность требует большого обсуждения своего положения, поскольку у ее предприятий – сплошные убытки. Но надо сказать, что если раньше в таких сообщениях ссылались только на высокую ключевую ставку, из-за которой кредиты стали слишком дорогими, то теперь речь идет и о том, что в налоги вносятся изменения и что все меньше субъектов хозяйствования могут пользоваться налоговыми льготами – вынуждены переходить на общие условия налогообложения и так далее.

Очевидно, что денег бюджету не хватает и что громадный канал экспорта нефти и газа все же подвержен влиянию санкций, пусть некоторые и утверждали, что это не так. Где же брать деньги в таком случае? Видимо, с кого-то из своих. В то же время бизнес жалуется на падение спроса, невозможность выйти в плюс по прибыли и расплатиться за кредиты, поскольку ставки ошеломительные. И все это, как подсказывает логика, должно кончиться громадной инфляцией. То есть власти вынуждены будут пойти на смягчение условий по кредитам, а это даст инфляцию. Ее не будет только в том случае, если будет активно развиваться промышленность. Турки попробовали, кстати, пойти этим путем – и столкнулись с тем, что инфляция улетела за облака.

В общем, ситуация тупиковая. Я начинаю вспоминать конец 1980-х годов, хоть тогда и была совершенно другая система хозяйствования. В той ситуации предлагалось кому-то затянуть пояса, а кому-то – быть более активным для того, чтобы собирать налогов побольше. Сейчас мы, по сути, видим то же самое. А перспектива наша зависит от того, куда пойдут деньги. При данном уровне инфляции есть такие сферы экономики, которые без денег жить не могут. Более того, эти сферы сейчас на первом месте. Так что налоговики сейчас обязаны показать способность еще больше увеличить объем налоговых сборов.

Но надо понимать, что у нас долгие годы неспособность государства что-то сделать компенсировалось их неспособностью собирать налоги и всякие там вводить административные штрафы. А сейчас другая ситуация. Налоговики уже стали более эффективны в сборе, плюс пошли, пусть даже пока еще не столь заметные, но тем не менее коррупционные дела. То есть теперь с точки зрения бизнеса теперь подрываются основы того, что сложилось, и эту систему надо чем-то хорошим заменить. А замен пока не видно.

Недавно проходил семинар по цифровизации в России, который продемонстрировал парадокс: у нас достаточно высокое место по цифровизации экономики, а вот остальное плохо. И производительность труда плохая, и отдача. То есть нам есть чем гордиться, но нечему радоваться. Где польза от этого? Будет ли у нас промышленность, как и требовал президент, развиваться достаточно энергично, чтобы мы избежали большой инфляции? Говорил президент, несомненно, правильно. Но я не вижу механизмов, которые обеспечили бы реализацию этих планов. Или надо вводить иную, мобилизационную систему управления, как то было во многих странах в период Второй Мировой.

Неопределенность ситуации сейчас просто ошеломительна. А кто же будет вкладывать деньги в условиях ошеломительной неопределенности? Ну, и на фоне выросшего интереса налоговиков к самозанятым интерес граждан к получению такого статуса не может не сократиться. Да, они вышли из тени – и теперь за них взялись. Что же теперь, им, как и МСП, малому и среднему бизнесу, опять надо уходить в тень? Это ведь уже сложнее. Да и в чем тогда будет состоять целевая функция самозанятых?

Крупные, сетевые структуры найдут способ уходить от налогов, особенно в условиях широкой коррупции. Но с коррупцией у нас тоже начали вдруг активнее бороться. И у самозанятых и бизнеса возникает вопрос: так для кого мы работаем?

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что занятость в неформальном секторе России достигла рекорда с 2016 года:

Вообще говоря, если человек является самозанятым, то он уже не относится к неформальному сектору. Поэтому каким образом развитие самозанятости может способствовать росту неформальной занятости, я затрудняюсь понять. Если человек работает в малом бизнесе, то он тоже уже не может быть отнесен к неформальному сектору. Складывается впечатление, что журналисты в данном случае не вполне поняли, о чем идет речь.

Но можно говорить о том, что часть работников предприятий оформляются как самозанятые или как представители малого бизнеса, потому что для них действуют специальные режимы налогообложения. Такое действительно имеет место, и в определенном смысле слова это можно считать неформальной занятостью. Явление это достаточно массовое, а выявляются такие факты с трудом – путем настойчивого приглашения руководителей предприятий на беседу в налоговые инспекции. Уточню: речь о руководителях не малых, а, скорее, средних предприятий.

Для выявления ситуации, когда у предприятия вроде бы нет работников, но масса людей там трудится, по компаниям также ездят с проверками специальные комиссии. Как правило, в таких случаях оказывается, что все работающие там – самозанятые. То есть формальная занятость все равно присутствует, но платят в таком случае налог в размере всего 4%.

Только все-таки такая условно неформальная занятость объясняется не развитием самозанятости, а недостаточным контролем со стороны ФНС. Или, возможно, коррупцией, когда факт выявили, но не помешали делать так и дальше. Кстати, в последние годы много говорили о том, что у нас сокращается количество работающих в теневой экономике (она же – самая что ни на есть подлинная неформальная занятость).

А вот ситуация с подъемом уровня неформальной занятости в течение определенных периодов года – скажем, в третьем квартале, когда в сельском хозяйстве дополнительно нанимают людей на время – действительно возникает. Там часто вообще никакие налоги не платятся, просто человек пришел, отработал, получил деньги – и ушел, без оформления. Нужны ли для этого именно самозанятые – большой вопрос.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что ФНС хочет жестче следить за наймом самозанятых бизнесом:

Разумеется, злоупотребления режимом самозанятости и нарушения в части уплаты налогов есть, причем были с самого начала – буквально с того момента, как появились самозанятые. В момент их появления первое, что пришло в голову бизнесу, – это то, что выгодно будет переводить работников в этот статус, чтобы платить налог на уровне 4%. Точно так же, как ему мгновенно пришло в голову, что может быть выгодно дробить крупные компании на мелкие.

Поэтому нельзя сказать, чтобы в этом отношении в последнее время что-то изменилось и что именно такая перемена подтолкнула ФНС принять решение об ужесточении контроля. Да, у нас были периоды, когда с малого и среднего бизнеса снимали проверки. Но изменение в этом аспекте – не проблема самозанятых, это проблема юридических лиц. И, наверное, индивидуальных предпринимателей – всех тех, кто может нанимать какое-то количество работников.

По сути дела, речь идет о том, чтобы возобновить обыкновение, которое существовало ранее – серьезные проверки, которые позволяют разобраться в ситуации, когда у предприятия имущество есть, но работников нет вообще. Потому что считается, что они, будучи самозанятыми, работают сами по себе и к предприятию не имеют отношения. Вот в этом сейчас и хотят навести хотя бы примерный порядок. Будут пытаться, по крайней мере.

Получится или нет, посмотрим: коррупция у нас по-прежнему существует, так что результат может оказаться любым. А вообще с точки зрения государства ФНС намерена действовать правильно. Тем более что деньги государству нужны. Собственно, как тут возразишь? Так что я думаю, что и без того постоянно звучащие жалобы со стороны малых предприятий на самозанятых теперь еще усилятся. И бизнес начнет активно ратовать за то, чтобы этот статус вообще отменили.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что Минтранс и регионы обсудят проблемы самозанятых таксистов:

Если говорить об уязвимости самозанятых в сравнении с другими категориями работников, то стоит вспомнить недавние комментарии о самозанятых и медицинских центрах, а также самозанятых и салонах красоты. Тогда было видно, что центры и салоны должны подавать большую отчетность, а самозанятый, если занимается оказанием таких же услуг, занят отчетностью намного меньше.

То есть мы видим действительно неравные условия для предприятий и самозанятых, однако в худшем положении оказывается как раз бизнес, а не самозанятые. В целом ряде сфер самозанятые оказываются в более выгодных условиях, чем предприятия.

С точки зрения потребителя преимущества самозанятых неоправданны. Юридические лица обязаны делать то-то и то-то, их работа определяется кучей инструкций, а самозанятые как бы и не обязаны так работать. По идее, они должны соблюдать те же требования, однако если они этого не делают, никто за этим не следит. Хотя принципы защиты прав потребителей, казалось бы, делают этот контроль необходимым, их обязаны соблюдать. Но за малыми предприятиями надзор есть, а за самозанятыми, по сути, нет.

Что же касается пересмотра закона о такси под предлогом необходимости бороться с уходом самозанятых, работающих в этой сфере, в тень, то я хочу напомнить, что самозанятых в такси не только на бумаге стало меньше. Их в такси почти вовсе не осталось в действительности. Если вы обратили внимание, на улицах обычно видны такси в основном от «Яндекса», а такого, чтобы кто-то еще подкатывал к остановкам и предлагал услуги, давно нет.

Причем самозанятых в такси внимательно отслеживают: как-то инспекторы ГАИ объясняли мне, когда я подвез из жалости какую-то старушку, что я не имею права этого делать, не будучи самозанятым, хотя я подвозил ее бесплатно. Мол, можно возить только родственников… Поэтому я бы сказал, что проблема ухода в тень самозанятых в такси из-за чрезмерно жестких требований нового закона выглядит надуманной.

Возможно, бизнес, говоря о необходимости пересмотреть введенные законом условия, просто защищает свои интересы.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что самозанятым хотят поднять лимит по доходам в 1,5 раза:

Проблема с законом о самозанятых сейчас в том, что попытки что-то изменить в нем могут поставить под вопрос само его существование. Стоит только начать перемены – и он может измениться до неузнаваемости. К тому же многие организации – Торгово-промышленная палата, например, – вообще предлагают устранить самозанятых как категорию уже сейчас. Хотя изначальный срок действия этого закона – 10 лет, и он истечет только в 2028 году.

Если даже не отменять самозанятых досрочно, в только в чем-то изменить, возникает вопрос, на чем остановиться в этих изменениях. Скажем, будет поднят максимальный порог доходов – а как быть с налогами? Почему тогда их тронуть нельзя? Что, если увеличить налог до самозанятых до 15%? Такие предложения ведь тоже звучат, и это уже немного пугает.

С точки зрения логики предложение повысить предельный уровень доходов для самозанятых абсолютно закономерно: у нас ошеломительная инфляция (о которой стараются не рассказывать, как будто мы не видим ее своими глазами), и максимальный порог следовало бы поднять. Но против этого наверняка выступят союзы малых предпринимателей, потому что у малого бизнеса дела сейчас обстоят худо, и ему представляется, будто устранение категории самозанятых может поправить ситуацию.

Люди от малого бизнеса уходят – на это подается неимоверное количество жалоб. Малый бизнес привык к дешевой рабочей силе, а она начала исчезать – переходить в самозанятость! И попытка дать самозанятым еще какие-то льготы значит, по сути, убийство малого бизнеса – который, к слову, и так уже потихонечку умирает. Поэтому новых льгот самозанятым не дают. Более того, предлагают даже ужесточить контроль за ними.

Например, недавно обсуждалась идея, как сделать так, чтобы у всех самозанятых были обязательно страховые полисы. На введение их в обязательном порядке власти не пошли, но очевидно, что какая-то подковерная борьба идет, так как тут затронуты интересы больших групп людей. При это мне кажется, что ничего менять закон не будет. Такова моя позиция, и я думаю, что правительство предложение о повышении порога не поддержит.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что власти предложили усилить контроль за серыми зарплатами и самозанятыми:

Несомненно, этой работой следовало заняться 20 лет тому назад, когда еще самозанятых не было. В конце концов, о проблеме «зарплат в конвертах» у нас говорят и пишут десятилетиями. Налоговая служба пытается что-то с этим делать: руководителей предприятий вызывают «на ковер», задают разные вопросы, принимают решения – штрафы, не штрафы, какие-то иные меры воздействия. Тут всякое бывает, но в целом картина не слишком меняется.

Что касается нынешней ситуации, то усиливать контроль над уклоняющимися от уплаты налогов предпринимателями, несомненно, надо. Так что пусть ищут дополнительные критерии подозрительности с точки зрения возможного уклонения. Правда, почему этим критерием должна быть самозанятость работников предприятия, вопрос для меня открытый. Но правда то, что самозанятых малый бизнес продолжает ругать в хвост и в гриву, могу сказать об этом на основе работы в рамках профильного комитета Торгово-промышленной палаты.

Впрочем, так же в свое время ругали малый бизнес.

В настоящее время бизнесу в самозанятых не нравится то, что те, можно сказать, сами себе повысили зарплату – собственно, так работает система самозанятости. И это очень не нравится работодателям, которые ссылаются на тяжелые условия и предлагают с этим бороться. Они придумывают много всяких мер этой борьбы, постоянно шлют письма в Минэкономразвития и в налоговую службу, требуя, чтобы те взялись за самозанятых, а лучше – вообще их ликвидировали бы.

Думаю, что последнего не случится – это было бы слишком серьезным социальным ударом. Хотя наведение порядка в сфере уклонения от уплаты налогов и необходимо.

Кстати, 30 лет назад много и совершенно правильно говорилось о том, что формат малых предприятий в значительной степени используется крупными для получения всевозможных льгот, включая налоговые. В общем-то, это у нас действительно традиционный способ, так что наводить порядок в этой сфере нам, несомненно, нужно.

Стремление делать это я могу только поддержать, тем более сейчас, когда остро стоит проблема наполнения российского бюджета. Хотя у ужесточения контроля тоже есть и обратная сторона, и мы с нею уже знакомы.

В 1990-х годах контроль даже ослабляли – потому, что его усиление всякий раз приводило к жуткому росту коррупции. Но в нашей стране вообще сложно разделить, где же кончается уход от налогов и начинается коррупция. Это также следует иметь в виду.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что в России число несовершеннолетних самозанятых выросло в полтора раза:

Надо сказать, что работа для молодежи до 18 лет раньше в разных частях нашей страны относились очень по-разному. Как-то я в очень юном возрасте попал в Латвию. И с удивлением увидел, что какими-то сувенирами там торгуют не просто молодые люди, а явные школьники, чего у нас в Москве и близко не было. Но в Прибалтике традиции рыночной культуры существовали и тогда, и там тот факт, что школьники уже стараются зарабатывать, считался вполне нормальным.

У нас же долгое время существовало предубеждение, что нельзя допускать молодежь к труду, потому что она должна только учиться, полностью сосредоточиться на учебе. И вот сейчас потихонечку влияние рыночной среды стало сказываться и на том, что происходит в нашей стране.

Конечно, доля несовершеннолетних самозанятых в общей массе невелика: всего их в России по итогам прошлого года было 146 000 человек, а в целом самозанятых всех возрастов – 8,5 миллиона. А с начала этого года общее число их перевалило за 10 миллионов человек. Но все-таки мы видим, что у молодежи начинает распространяться подход, предполагающий, что родительских денег на их нужды недостаточно и есть желание заработать самостоятельно.

Этот процесс тесно связан с распространением представления о важности самостоятельности для подростков в целом, или, как сейчас любят говорить, – по жизни. И хорошо, что самостоятельность эта требуется не в том, чтобы удариться в какой-то идиотский загул, а в труде. Так что по всем понятиям это – явление положительное.

Единственное, что тут следует иметь в виду – так это то, что надо еще разобраться, действительно ли эти подростки работают или же их статус самозанятых просто используется взрослыми для уклонения от уплаты налогов за небольшую плату подросткам. Такое явление тоже известно.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что штрафы бизнесу за неуведомление о начале работы вырастут минимум вдвое:

На мой взгляд, рано или поздно такой законопроект все равно должен был появиться, потому что массовое отравление действительно могло произойти, по сути, с легкостью. Дело в том, что бизнес пользуется услугами специальных людей, которые намного активнее, чем даже законодатели, отслеживают, какие есть пробелы в отечественном законодательстве и как именно исполняются уже принятые законы.

Эти люди живут с того, что помогают бизнесу найти лазейки, которые могут облегчить и упростить ему жизнь. И если штрафы за неуведомление о начале предпринимательской деятельности были невелики, а отсутствие уведомлений избавляло от внимания, например, Роспотребнадзора с его проверками соблюдения правил приготовления и хранения продукции, бизнесу, конечно, выгоднее оказывалось не уведомлять о начале работы.

Думаю, этой уловкой пользовались не одно и не два предприятия, просто некоторое время все обходилось сравнительно благополучно. По крайней мере, громких случаев наподобие истории с ботулизмом сразу в нескольких городах не было. Но понятно, что бесконечно так продолжаться не могло. Предприятия, стремясь оградить себя от проверок, переставали следить и за соблюдением правил. Вот так и случилось то, что случилось. Хотя, должен отметить, у нас много проверок было вообще отменено.

Я бы сказал, что в этой ситуации вина за происшедшее отчасти лежит и на госорганах. И надо устранить недочеты, которые делали для предпринимателей более выгодным и удобным нарушать, а не соблюдать закон. Так что штрафы за умалчивание о начале работы предприятий, безусловно, нужно кратно увеличить.

Эксперт Александр Виленский рассуждает о том, что число получающих поддержку МСП и самозанятых упало на треть:

Первое, что приходит на ум при виде этой новости, – это что поддержку как самозанятые и малый и средний бизнес получают всего лишь 467 тысяч человек из более чем 15 миллионов граждан, имеющих эти статусы. Я так понимаю, что речь идет не об общей поддержке, а о какой-то конкретной, потому что само по себе получение статуса самозанятых или статуса субъекта малого бизнеса означает значительное число льгот от государства, начиная с налоговых.

Так что речь идет о конкретных мерах поддержки – видимо, о тех ее формах, за которые надо бороться. Например, о льготных кредитах. И тут нужно выяснить, какова доля этой дополнительной поддержки по отношению к всем прочим. Думаю, не очень большая. Только этим такая сенсация и может объясняться. Потому что, по сути, если люди платят льготные налоги, это уже означает существенную поддержку их бизнесу от государства.

Значит, информация о сокращении числа самозанятых и МСП, получающих господдержку, на треть в 2023 году в сравнении с 2022 годом, – не самое существенное точки зрения поддержки малого предпринимательства обстоятельство. Да, кто-то из них получает льготные кредиты, а кто-то – нет, хотя, по идее, имеет право. Но обычно в таких случаях надо внимательно смотреть на работу организаций, которые оказывают поддержку. Всякие фонды и информационные центры по поддержке малого бизнеса ведь публикуют бравурные отчеты о своей работе.

В этом смысле если меньшее количество людей стало получать дополнительную поддержку, значит, что-то случилось или с самой системой поддержки, или с системой информирования о ней. Возможно также, власти захотели экономии денег, и подход к выделению средств на поддержку (те же льготные кредиты, например) стал более жестким. Это в прессе и назвали бюрократизацией процесса получения поддержки.

Хочу добавить, что сейчас работаю над тематикой «Малый бизнес в экономике предложения», и в рамках этой работы считаю необходимым изучить зарубежный опыт. Наверняка он есть, и наверняка сможет оказаться полезным нам – потому что поддержка малого бизнеса является одним из краеугольных камней экономики предложения, необходимых для того, чтобы стимулировать всю экономику.