Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что в выборах в региональные парламенты поучаствуют чуть более половины российских партий:

Перефразируя классика, скажу: то, о чем так долго говорили поликонсультанты, совершилось – партии, не входящие в российский парламент, также начали проявлять активность. А мы давно уже задавались вопросом о том, доколе абсолютное большинство зарегистрированных партий не будет участвовать в выборах. Почему они не участвовали, понятно, но сейчас ситуация для них, как модно говорить, приобрела экзистенциальный характер.

Встал вопрос их выживания: если они не примут участия в предстоящих в сентябре выборах, многие из этих партий прекратят свое существование. В результате некоторые партии даже уже после того, как соответствующие структуры закрыли их, заявили о намерении участвовать в выборах. Так было, например, в Свердловской области: там представители двух партий, которые уже были закрыты (по крайней мере, соответствующие структуры уже объявили об этом) выразили желание принимать участие в выборах.

Не знаю, как именно они планируют это делать. Видимо, это уже какие-то последние крики агонии этих партий или некие иные предсмертные симптомы. Но то, что сейчас наблюдается значительное оживление на политическом небосклоне, это безусловно. Причем активность демонстрируют даже те партии, о которых, по сути, забыли уже и профессионалы. Даже эти партии дают о себе знать и пытаются показать, что они еще что-то могут.

Трезво оценивая их возможности, можно сказать, что это – попытка если не запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда, то хотя бы помахать вслед огням уходящих поездов. Это тоже определенный политический жест, но особых иллюзий по поводу того, что эти партии продолжат свое существование, питать не приходится. Думаю, это просто некие отдельные вскрики, которые раздаются время от времени из ряда регионов.

Хотя то, что они все же пытаются так действовать, в некотором смысле делает им честь и заставляет задуматься о том, что у них может быть какая-то другая политическая траектория в перспективе. Но обсуждение перспектив – это уже следующая стадия, а пока многие партии просто пытаются вновь заявить о себе в информационном поле. И делают это достаточно своеобразно, выдвигая фантастические, популистские требования и тезисы своих программ. В этом, конечно, есть элемент политического пиара.

Думаю, сколько-то значительной роли на предстоящих выборах они не сыграют, но свои оттенки в происходящее внесут. В этом смысле проявление ими такой активности – безусловный плюс. Возможно, кто-то из них в результате сохранится, а кто-то сольется с другими партиями. У нас даже парламентские партии уже то сливались, то разливались. Видимо, для некоторых это тоже – возможный выход из кризиса в котором они сейчас пребывают. Так что выборы, которые состоятся в сентябре, покажут, насколько жизнеспособны в том числе и некоторые из парламентских партий.

Сейчас действительно определенный партийный кризис существует. Мой коллега недавно высказал несколько парадоксальное предложение: мол, российским партиям нужно всем объединяться в Консервативную партию России. Кстати, в свое время об этом же говорил Жириновский. Тогда это звучало эпатажно, сейчас – уже не так. Поскольку очевидно, что партии испытывают кризис идеологии и пытаются найти свою нишу в том общем политическом единодушии, которое у нас сейчас существует.

Думаю, мы видим попытки как привлечь к себе внимание, заявить о себе, так и сплотить свое ядро. Вопрос только в том, каково это ядро. Если говорим мы о маленьких партиях, которые существуют на периферии политического небосклона, то для них эта проблема крайне важна. Перед ними стоит дилемма: сливаться с крупными партиями, утрачивая свои руководящие позиции, или как-то достичь времени, когда Минюст закроет их, и их существование прекратится?

Так что какого-то серьезного влияния на политические процессы они, конечно, не окажут. Но, возможно, эти оживляжные манипуляции помогут им осуществить свою предпродажную подготовку – перед тем, как слиться с какими-то другими партиями. Поэтому надо громче заявить о себе и о своих возможных потенциях. Это тоже определенный путь развития политической карьеры тех или иных партийных функционеров, почему нет?

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что «Единая Россия» ожидает масштабного обновления своего депутатского корпуса в регионах:

Начнем с того, что ЕР производит перезагрузку и обновление своего депутатского корпуса не под влиянием отрицательных тенденций, а в связи с современной политической ситуацией и изменениями, которые происходят в стране. В избирательной кампании ЕР нужно учесть ряд важных трендов, первый из которых – обновление корпуса участников праймериз.

В праймериз от ЕР приняли участие до 70% новых для партии лиц. Причем эти 70% – не новообращенные пенсионеры, а в основном молодежь, максимум люди зрелого возраста. И прежде всего это – участники СВО. То есть «Единая Россия» достаточно успешно пытается оседлать современную ситуацию, даже идет в этом впереди других партий. ЕР тут заметно опережает их, хотя они тоже прилагают усилия по привлечению участников СВО в свои ряды.

Важно, что это обновление востребовано населением. Ведь хотя ЕР показывает прекрасные результаты в части инициации определенных шагов, выдвижения интересных инициатив, да и в принципе добивается хороших результатов, к ее кадровому составу у избирателей есть претензии. И партия улавливает эти сигналы от граждан. Так вот, ротация внутри нее – хороший процесс, потому что предполагает, что ЕР остается партией-лидером, которая держит руку на пульсе.

Надо еще учесть, что молодежь, пришедшая в ЕР – не смузифилы на самокатах, а молодежь, которая разделяет традиционные ценности. Потому власть на нее опирается в планах и прогнозах на будущее. К тому же именно эта молодежь сможет реализовать имеющийся запрос на использование новых технологий, в том числе искусственный интеллект в грядущей избирательной кампании и в дальнейшем. Ведь именно эти люди обладают нужными знаниями, навыками и технологиями.

Еще у населения сейчас есть запрос на внимание партии к решению социальных вопросов. Это касается экологии, городской среды, в целом расширения возможностей для комфортного проживания людей. Такие моменты партия должна учитывать – и, судя по всему, будет учитывать. Но тут нужен новый подход, который соответствует не только так называемой новой искренности, но и предполагает быстрые реакции на события в том или ином муниципалитете и регионе.

Партия должна учитывать складывающуюся реальность. В эту реальности включены те, кто приходит с СВО, их семьи, необходимость строить в регионах реабилитационные центры для участников СВО. Партии следует опережать запрос, который сейчас в этой сфере формируется. ЕР это и делает – ведь уже есть достаточно успешные программы по вовлечению участников СВО в управление и политику. Конечно, там не будут задействованы все участники СВО, но люди оттуда, обладающие управленческими навыками, задействованы будут.

И есть запрос на социальную справедливость, о чем не раз уже говорил президент. Это ЕР тоже учитывает «Единая Россия» и разрабатывает вот ту программу, о которой мы говорили. Поэтому обновление партии обещает быть успешным. Политологи уже внимательно следят за этим процессом, понимая, что по такому запросу нужно подготовить кадры.

Отбор этих кадров уже идет и привлекает большое внимание, поскольку существующий депутатский корпус не всегда справляется с запросами избирателей, а часто и запаздывает. Так что партия явно понимает: такие вопросы нужно решать профилактически. И занимается этим. В том числе в преддверие кампании по выборам в Государственную думу в 2026 году.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что единороссы преодолели вето губернатора-коммуниста Хакасии на резонансный закон о межбюджетных отношениях:

Конечно, не индо-пакистанский инцидент, но напоминает противостояние парламента и президента, когда ни одна сторона не шла на уступки, и мы помним, во что это вылилось. Конечно, в данном случае аналогию проводить не нужно, но ситуация похожа тем, что стороны не хотят договариваться.

Как отмечают сами участники конфликта, найти точки соприкосновения можно. Но проблема не только в договоренности или недоговоренности между правительством и региональным советом. Вопрос заключается в том, что, видимо, не было договоренности между муниципалитетами и правительством. Как справедливо заметил господин Сокол, здесь можно было бы пойти навстречу муниципалитетам в вопросе финансирования. Сам по себе предмет спора заключается в том, что этот закон запрещает правительству сокращать дотации муниципалитетам за нарушение финансовой дисциплины без согласования с парламентом. Это основной камень преткновения.

Поэтому формулировка, которую предложил Валентин Коновалов, называв это решение антинародным, не соответствует реальности. Тем более странно это звучит из уст представителя КПРФ. На мой взгляд, мы видим в этом противостоянии борьбу амбиций, причем не только личных, но и партийных. Потому предположу, что конфликт был заложен изначально, когда еще были выборы в парламент и на пост главы региона.

Если говорить о развитии ситуации, то здесь могло бы быть несколько вариантов. Первый – компромиссный: стороны договорятся и пойдут на взаимные уступки. В частности, глава региона признает полномочия членов парламента принимать решения или согласовывать вот решения о сокращении дотаций. Это нормальная практика, когда подобные вопросы решаются в процессе консультаций с депутатами. И основной причины препятствовать этому, кроме партийных амбиций, не вижу.

Второй вариант – довести дело до суда. Какое решение вынесет суд, можно только догадываться, хотя некоторые предположения все-таки есть. Но в любом из двух вариантов конфликт уже вышел на федеральный уровень. И если дело все-таки дойдет до роспуска парламента, то я, наверное, не берусь делать ставки на то, что КПРФ наберет то необходимое количество мандатов, какое оно хотело бы набрать. Примеры этому есть. Например, в нашем маленьком городе Ревда Свердловской области, где произошел роспуск местной думы, результат последующих выборов для оппозиции оказался печальным. Если раньше они имели в совокупности 6 мандатов, то теперь не получили ни одного. Из 20 мандатов 19 взяла «Единая Россия» и один достался ЛДПР. Мы видим, что этот альянс между ЕР и ЛДПР есть, в том числе и в Хакасии, где благодаря ему и преодолели вето губернатора.

В данном случае для губернатора Коновалова, наверное, было бы полезнее пойти на какие-то уступки, обставив это различными дипломатическими фразами и так далее. В нынешней ситуации, когда мы видим, что КПРФ достаточно быстро теряет свои позиции, никто не берется предсказать, что партия может набрать то же количество голосов, какое набирала прежде. Это тренд, который так или иначе можно проследить по всем регионам. Где-то, может быть, он более явно виден, где-то нет, но он есть. Поэтому сам по себе конфликт в Хакасии очень показательный, потому что и та, и другая сторона апеллируют к народным интересам, Но, честно сказать, решение со стороны губернатора, он же представитель КПРФ, мягко говоря, политически не очень верно.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что рекламу эзотерических услуг заблокируют, но саму деятельность не запретят:

На мой взгляд, позиция государства в законопроекте прописана правильная. Мы прекрасно знаем, что как только появляются запреты, в силу особенностей психологии человека запретное становится более привлекательным. Мы это помним со времен Советского Союза, когда запрещали джинсы, рок-музыку и все остальное. Когда же шлюзы открыли, во всем этом поначалу наблюдалось оживление, даже ажиотаж, а потом все сошло на нет.

А так, без запрета, интерес к эзотерике не подпитывается ощущением борьбы за свободу, и мы просто видим, что определенная ниша занятий в этой сфере существует. Как и те, для кого эти занятия – хобби или почти профессиональная деятельность. Ни то, ни другое психике их клиентов большого ущерба в основном не наносит. Хотя есть еще ущерб кошельку, но от этого запреты не спасают. К счастью, эзотерика у нас не так привлекает людей, как рок-музыка. Да и делается все правильно для того, чтобы она не стала популярнее.

В то же время промышленный масштаб распространения эзотерической продукции и соответствующих услуг становится невозможным. И это, безусловно, правильно, потому что эту деятельность нельзя не воспринимать, как определенную форму мошенничества. Возможно, стоит делать оговорки для отдельных уникумов, которые заслуживают изучения, но их в лучшем случае – 1% из тех, кто действует в этой сфере. И наращивание масштабов такой деятельности, что и обеспечивает реклама, явно не на пользу ни гражданам, ни в целом государству.

Кстати, если даже воспринимать эзотерику как хобби, следует помнить, что она, в отличие от более простых видов хобби (филателии, например), влияет на сознание человека, способна уводить от реальности. И, конечно, изучать это можно, удовлетворяя свое любопытство и какие-то эмоциональные запросы, но обеспечивать условия для ее развития не стоит. Это, по сути, та же история, что с инфоцыганами. Если деятельность превращается в мощный способ заработка за счет одурачивания людей, безусловно, государство должно принять меры.

Думаю, оно пойдет и дальше по пути контроля и за эзотерикой, и за инфоцыганством. Да и за блогерами, просто потому, что ответственность за то, что человек привносит в коммуникативные каналы, должна увеличиваться по мере расширения аудитории производителей контента. Известны ведь и примеры того, как люди страдали, подпав под влияние неких полуэзотерических сект.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что Конституционный суд определил ДЭГ субсидиарным способом голосования:

Решение Конституционного суда по ДЭГ, то есть дистанционному электронному голосованию, появилось с формальной точки зрения в результате рассмотрения жалобы экс-кандидата в депутаты муниципального округа «Останкинский» в Москве. Этот бывший кандидат пытался обжаловать решение избиркома об итогах голосования, ссылаясь на неправомерность использования ДЭГ в связи с невозможностью надлежащей защиты информации.
«Неправомерность использования ДЭГ в связи с невозможностью надлежащей защиты информации» – жупел, которым КПРФ размахивает на протяжении нескольких лет. Хотя это больше похоже на пиар-ход, чем на попытку реально повлиять на результаты голосования. Что их и подводит: КПРФ, наверное, – единственная партия, которая упорно стоит на своем, не получая результата. Другие партии давно уже сделали бы соответствующие выводы.

Они активно используют возможности дистанционного голосования для того, чтобы повысить свои политические баллы и привлечь избирателей на свою сторону. Позиция же КПРФ попадает в категорию политического атавизма, который неизбежно должен исчезнуть (или должна исчезнуть партия). Пока этого не происходит, но все же Конституционный суд подвел черту под этой дискуссией, потому что не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению.

Этот суд у нас в стране является последней инстанцией, по крайней мере, в юридической структуре. К нему обращаются, почти как к библейскому Соломонову суду, когда требуется разрешить сложную коллизию. И он достаточно дипломатично и диалектично подошел к вопросу и признал ДЭГ именно субсидиарным, дополнительным способом осуществления активного избирательного права.

ДЭГ у нас применяется с 2019 года, и за почти 6 лет накоплен большой опыт его использования. Иностранные наблюдатели на выборных кампаниях, во-первых, с удивлением обнаруживают, что этот формат голосования у нас работает активно и успешно, а во-вторых, не находят подтверждений тому, что использование ДЭГ означает нарушение активного избирательного права, влияния на волеизъявление избирателей или что информация там защищена недостаточно.

Об этом уже не раз говорили и программисты, и математики, и техники, которые разбираются во всех нюансах. Все они подтверждают, что с ДЭГ акт волеизъявления даже более защищен, чем банковские операции, поскольку сам акт голосования – единственная транзакция, которая происходит в рамках системы. Так что КС вполне логично признал это как субсидиарный, дополнительный способ голосования.

То есть КПРФ пытается ломиться в открытые ворота: есть возможность голосовать традиционным способом, с бумажными бюллетенями, а есть и дополнительные функции, которые предоставляет возможности и для избирателя, и для политических партий и кандидатов. Так люди могут проявить свою политическую волю, а кандидаты и партии, призвав к использованию такого инструмента, могут включить эту технологию в своих избирательных кампаниях в арсенал инструментов, привлекательных для молодого избирателя, обитателей отдаленных территорий и граждан, находящихся в командировках. Это позволяет расширить электоральную базу.

Я считаю решение Конституционного суда еще одним шагом на пути к тому, чтобы электронное голосование постепенно превращалось из дополнительного в полноправный и законный основной вариант, наряду с голосованием с помощью избирательных урн. КПРФ, да и любые другие партии, которые пытаются против этого бороться, выглядят в этой ситуации как луддиты, которые боролись против станков. Ведь прогресс не останавливается, и такого рода протесты приносят больше вреда, чем пользы политическим силам и кандидатам. Попытки повернуть колесо истории назад явные бонусов – ни политических, ни общественных – точно никому не дает.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что 18 регионов не хотят отказываться от двух уровней местного самоуправления:

Ситуация с переходом на одноуровневую систему местного самоуправления не очень простая. Быстрого перехода, как первоначально планировалось, не получается. И все теперь говорит о том, что инициаторы и кураторы этих перемен предпочли проводить переход постепенно. Скорее всего, в относительно отдаленной перспективе система вся перейдет на одноуровневую систему МСУ, но пока есть регионы, власти которых считают, в силу определенных доминирующих взаимоотношений и установок, что этот переход для них невыгоден в разных аспектах. В политическом, административном, организационном и так далее.

В то же время мы видим, что постепенно число муниципальных образований у нас в стране сокращается. Эта тенденция представляет собой обратную к той, что наблюдалась лет 10-15 назад: тогда муниципалитеты рождались, как грибы после дождя. Тогда были причины, побуждавшие умножать их число (где-то, может быть, и чрезмерно). Сейчас необходимости сохранять их нет, и постепенный переход на один уровень МСУ является, на мой взгляд, наиболее приемлемым. Пока 18 регионов не планируют это делать, но 26 намерены, а почти столько же готовы переходить частично.

В целом регионам было дано достаточно времени на принятие решения на этот счет, что позволило минимизировать вероятные конфликты. Все-таки держаться за ту или иную схему вынуждают сложившиеся условия, а не просто инерция мышления у представителей органов власти. Допускаю, что существует некое пожелание постепенного перехода с учетом замены руководящего состава муниципалитетов. Вероятно, постепенно реализовываться это начнет в следующем году – и мы увидим дальнейшее сокращение числа муниципалитетов, а также другие интересные новации.

Возможно, новации эти коснутся выборов – и многомандатная система в перспективе будет сменяться одномандатной. То есть могут быть подняты вопросы, связанные с организацией системы управления муниципальной властью, особенно в маленьких городах. Это взаимосвязанные вопросы. Но то, что у принятия решения о переходе на одноуровневую систему МСУ было вызвано объективными причинами, связанными с недостаточно высоким уровнем управления в муниципалитетах, факт. Законопроект родился именно как инструмент решения проблемы низкого качества управления в муниципалитетах, городских думах и так далее. Качество депутатского состава там вызывает вопросы.

Прежняя система управления не способствовала приходу к власти тех, кто может реально заниматься такой работой. А сейчас перед муниципалитетами открываются огромные перспективы. Однако они отстают от интегрированности в программы развития. Зачастую местные депутаты, пытаясь отстоять некие интересы, торпедируют решение тех или иных проблемы и включение в те или иные проекты. Не говоря уже о скрытых процессах, которые там есть тоже происходят. В общем, до сих пор возникают ситуации, когда интересы отдельных кланов и депутатов вступают в противоречие с интересами муниципалитета, региона и в целом страны.

А нам нужно выстраивать субординацию, ведь система управления является двигателем в том числе финансовых потоков и возможностей для удовлетворения интересов жителей муниципалитета. Эту проблему и пытается решить законопроект о МСУ. Это позволит развивать муниципалитеты более гармонично, чем сейчас, тем более что государство предлагает массу проектов для развития.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что регионы заставят заплатить за срыв строительства новых школ в 2025 году:

На мой взгляд, анонсированная система кнута, которым грозят регионам за срыв планов строительства школ, не даст того эффекта, которого хотят достичь. Так что, возможно, это только словесные интервенции. Ведь если потенциальные угрозы обретут форму финансовых сокращений, это будет совершенно непродуктивно. Оттого, что регионам сократят финансирование строительства и капремонта школ из федерального бюджета на следующий год, объемы этого строительства и капремонта никак не увеличатся. Наоборот, они сократятся.

Существуют определенные правила игры, касающиеся, например, взаимоотношений с девелоперами, которых обязуют строить школы и, видимо, проводить их капремонты. Думаю, проблема в том, регионы не всегда могут управлять этим процессом. У нас действительно в есть срывы этих планов, но это не всегда это зависит от регионов. Это зависит от подрядчиков, от значительного количества факторов, которые влияют на ситуацию. Ведь даже преуспевающих регионах, в том числе и в Уральском федеральном округе, есть долгострои в части объектов социального назначения, включая школы и больницы. Некоторые из них не могут запустить уже годы и даже пятилетия – в силу разных причин.

Мне кажется, для выработки мер воздействия на ситуацию здесь нужна углубленная аналитика. Прежде чем говорить о сокращении финансирования на капремонт и строительство в дальнейшем, необходимо разобраться в причинах. Да и в целом следует не сокращать выделение средств, а регулировать процесс реализации запланированного. Возможно, будет эффективнее произвести перераспределение средств. Это предполагает усиление контролирующей функции соответствующей федеральной структуры и более тонкий и предметный подход к конкретным ситуациям. А просто перекрыть кран региону за плохое поведение, конечно, можно. Но пользы это не принесет.

Если проводить аналогию с коммунальным хозяйством, то надо разбираться, кто виноват: техник ли, ТСЖ ли? Так и тут: надо смотреть, где возникают заминки, выяснять, а возможно, где-то подключать и силовиков для решения такого вопроса. В принципе, регионы хорошо знают эту ситуацию, но если усилий региона для ее исправления недостаточно, ему нужна помощь федеральных структур. Кого-то, возможно, придется закрыть, где-то переиграть ситуацию с поставщиками, и так далее. В общем, я не думаю, что регионы по своей злой воле не запускают те или иные проекты или задерживают их запуск.

Например, губернатор Кировской области заявил, что из-за нехватки трудовых ресурсов на объектах строительства недостаточно объема оборотных средств у подрядчика. Возникает вопрос: так какого подрядчика вы выбирали, почему у него не хватает оборотных средств? И тут мы уже выходим на проблему закупок и аукционов для них, а с этим нужно разбираться на федеральном уровне. Но это может дать эффект, а вот от перекрытия финансовых потоков регионы точно не начнут шустрее работать. Поэтому я склонен думать, что это именно просто попытки словесного воздействия. Либо же уважаемый министр не очень разобрался в ситуации.

Мне кажется, что в реальности власти едва ли пойдут на такой шаг, учитывая как его неэффективность для решения проблемы, так и возможное воздействие такого наказания на настроения общественности регионов. Она, мягко говоря, не поддержит такой шаг. А если вспомнить, сколько внимания президент уделяет решению вопросов, связанные с социальной политикой, то это кажется еще менее вероятным. Но, возможно, пришло время разбираться, как у нас реализуются национальные проекты, в том числе и проект в сфере образования, и как-то встраивать эти задачи в реализацию нацпроектов.

Потому что регионы чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы у них запускались новые школы и проводились капитальные ремонты в старых, и они бы с удовольствием отчитывались об успехах в этом перед населением и руководителями, если бы оказались в благоприятных условиях. Словом, пока высказывания по этому поводу я бы рассматривал как определенный сигнал, на который следует обратить внимание. И региональные руководители, думаю, сделают определенные выводы, изучат причины затруднений в этой деятельности и смогут поставить соответствующие вопросы перед теми, кто курирует эту сферу.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что Госдума даст регионам право самим выбирать модель местного самоуправления:

Думаю, что предложенная система, которая включает в себя несколько возможных моделей формирования муниципальной власти, в данный момент является наиболее оптимальной и логически обоснованной. И она может быть эффективна, поскольку по вопросам местного самоуправления существуют разногласия как внутри Государственной думы (мы это видели по дискуссии между отдельными представителями депутатского корпуса и руководителями комитетов Госдумы), так и среди отдельных муниципалитетов и регионов.

Сложившиеся конфигурации управления действительно различаются в разных муниципалитетах, и для того, чтобы сохранить подчиненность муниципальной системы государственной системе управления, но при этом не выплеснуть с водой и ребенка, не отбросить саму идею реформы МСУ, сейчас и предложено принять подход, который предполагает предоставление регионам возможности самим решать те или иные вопросы в соответствии с исторически сложившейся конфигурацией и задачами, которые сейчас стоят перед государством.

Конечно, это решение можно воспринимать как паллиатив или компромисс, но мне кажется, что оно в данной ситуации является наиболее жизнеспособным. Ведь оно может действительно предложить выход из заминки, которая возникла в силу разницы позиций.

Нам нужно соблюсти требования закона, даже если сделать это не всегда просто или почти невозможно. Поэтому я думаю, что сейчас будет череда разного рода голосований, учета интересов тех или иных муниципалитетов и регионов и всего остального. Но в конце концов какая-то конфигурация начнет просматриваться, и в течение определенного срока (не буду предполагать, какого именно) решение этого вопроса сделается понятным.

Пока же мы видим призыв к дискуссии между муниципалитетами и системой управления, и в том числе депутатами. Но я думаю, что свое слово здесь должны сказать и специалисты, которые, во-первых, владеют информацией, а во-вторых, могут предложить некое интересное решение. Я имею в виду специалистов как в области юриспруденции, так и в области политологии и административного управления.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что лидером по числу жалоб на местные проблемы стал Краснодарский край:

Я внимательно слежу за тем, как попадают в информационную повестку ситуации, связанные с жалобами населения, потому что эти жалобы – сигнализирующий фактор, своего рода красная лампочка, которая зажигается, если «неладно что-то в Датском королевстве». Сейчас у нас таким Датским королевством оказался Краснодарский край. И на основе собственного отчасти субъективного анализа, который опирается на публикации как традиционных СМИ, так и популярных телеграм-каналах, я бы сказал, что именно в этом регионе соответствующие структуры недостаточно реагируют, с одной стороны, на проблемы, а с другой – на жалобы.

В СМИ сейчас довольно много информации и о том, как там действует судебная система, и другие органы, которые должны вовремя реагировать на жалобы населения. И уже по количеству жалоб, которые подсчитало и АНО «Диалог Регионы», понятно, что дела там обстоят не лучшим образом: жалоб этих почти вдвое больше, чем в Нижегородской области – региона, который занял второе место в составленном исследователями рейтинге. То есть, ситуация в Краснодарском крае запущена – проблемы не решаются.

Структуры, которые реагировать на жалобы должны, делают это недостаточно активно и недостаточно правильно, судя по тем процессам, которые связаны с отставкой судей и лиц, которые по долгу службы должны работать с этими жалобами. Думаю, что это станет предметом изучения со стороны федерального центра, который, как мы знаем, рассматривает АНО «Диалог Регионы» в качестве некоего системного оператора, который концентрирует и организует отдельные процессы, связанные с наблюдением и реакцией. 

Скорее всего, за этим последуют соответствующие административные и организационные меры, которые уже крайне необходимы. Честно говоря, я удивляюсь, что сигналы о проблемах в Краснодарском крае, Нижегородской и Рязанской областей не прозвучали на прямой линии президента. Думаю, из 2 миллионов обращений достаточно большая доля жалоб была как раз из этих регионов. Все-таки прямая линия является очень хорошим индикатором социального здоровья территорий и того, как работают региональные власти.

Тем не менее, я думаю, что уже в ближайшее время мы увидим, как будут приняты меры к тем, кто не выполняет свои должностные обязанности. Потому что система, чтобы работать эффективно, должна самоочищаться. Полагаю, что через некоторое время – скажем, через полгода – АНО «Диалог Регионы» доложит, стало ли жалоб меньше. А вообще Краснодарский край давно уже привлекает внимание политологов, потому что там действительно не все так хорошо, как хотелось бы. Все-таки одно дело – выстроить некую деятельность, а другое – проконтролировать, как она организована.

В этом смысле АНО «Диалог Регионы» необходимо, чтобы представить полноценную системную информацию о том, что происходит в регионах – и, соответственно, выстраивать, систему организационных мер. Когда возникает та или иная ситуация, соответствующие структуры информационного обеспечения стараются реагировать в рамках своих полномочий, и пусть эта конкретная структура решить проблемы регионов не может, она может информационно подсветить их.

И, кстати, лишний раз показать, что пиар – не палочка-выручалочка, не то, чем можно прикрыть любую тему. Да и все прочие технологии, которые могут применяться для этого, по большому счету, бессильны что-то завуалировать, не говоря уже о том, чтобы исправить, если регионом не принимаются организационные меры.

Эксперт Анатолий Гагарин рассуждает о том, что Минтруд заявил о праве регионов сделать 28 декабря нерабочим днем:

Время от времени, особенно в преддверии Нового года, у нас выдвигаются инициативы сделать какие-то дни нерабочими. Понятно, что они носят несколько популистский характер, так как всем хотелось бы освободить больше времени для подготовки к празднику. Но, по большому счету, и перекладывание на регионы решения вопроса о том, делать ли выходной последнюю субботу года, не является настоящим ответом на подобные инициативы.

Тем не менее, федеральный центр возлагает на регионы ответственность за принятие такого решения. Возможно, некоторые регионы могут рассматривать такую инициативу хотя бы в теории. Но в целом мы прекрасно понимаем, что сейчас для добавления к зимним каникулам дополнительных дней не время. У нас достаточно много предприятий, которые работают безостановочно (прежде всего – предприятия оборонного назначения). Там останавливать производство – точно не вариант.

Получается, что рабочие таких производств должны будут остаться без бонусов в виде дополнительных нерабочих дней, которые предлагают ввести. Да и, наверное, не очень большое количество регионов в целом сможет себе позволить эту роскошь. Разве что такого рода решения можно принять в тех субъектах Федерации, где превалирует сельхозпроизводство. Или какое-то иное производство, которое носит сезонный характер и к Новому году не бывает серьезно загружено.

Возможно, для них введение дополнительного нерабочего дня и будет безболезненно. Но тогда авторам инициативы следует иметь в виду, что если возможность не работать еще один день перед Новым годом, будет вводиться только для работников отдельных предприятий и не во всех регионах, то записать это на свой счет в качестве некоего достижения уже не получится.

Хотя это вполне понятное желание, но мне кажется, что оно сейчас не очень своевременно. Как и реализация такого предложения. Некоторые главы регионов, кстати, уже заявили даже, что сейчас не время не только для празднований с фейерверками, но и для пышных корпоративов. Такую позицию занял, например, губернатор Курганской области.

Словом, освобождать дополнительное время на праздники сейчас, наверное, даже не очень уместно. Это точно не отвечает интересам страны.