Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что только в двух из семи кампаний «электронная» поддержка губернаторов оказалась выше «бумажной»:

Мне кажется, что такие результаты дистанционного электронного голосования говорят об одной очень важной вещи. ДЭГ стал не какой-то, как это пишут оппозиционеры, технологической уловкой, каким-то политтехнологическим приемом, а просто технически удобной опцией для избирателей, которые хотят проголосовать. Я обратил бы ваше внимание, что неслучайно самые хорошие результаты по ДЭГ показали два губернатора, два федеральных политика: Андрей Турчак и Георгий Филимонов. На мой взгляд, здесь все очень логично.
 
Мы все понимаем, что и Вологда, и Алтай — это дотационные регионы, для которых самый главный, удобный, понятный и распространенный инструмент развития – привлечение средств из федерального бюджета на социальные проекты, на развитие инфраструктуры. И у двух победивших губернаторов есть для этого возможности. Это первый момент. И второй момент. Выигравшие губернаторы — это люди, у которых современный менеджерский подход, умение эффективно тратить средства на развитие региона, сочетается с возможностью эти средства и получить за счет хороших связей.

И, безусловно, это вдохновило некий сегмент электората. В первую очередь это молодые люди, до 40 лет,  для этой категории, как правило, стимулом для голосования является прагматическая компонента. Они видят, что это человек, который может с большей вероятностью, чем его конкурент, выбить средства на ремонт дорог, на строительство больниц, на ремонт школ и детских садов и так далее. Да, поэтому я за него проголосую. 
 
Мы все прекрасно помним пример Дмитрия Миронова в Ярославской области, когда по инициативе президента он стал главой региона еще в 2016 году, и региональный бюджет в два с половиной раза вырос за пятилетку его работы. Точно так же работает Георгий Филимонов, например, в соседней с нами Вологодской области. Даже еще не будучи назначенным губернатором, он тут же инициировал 30 региональных программ, 40 миллиардов рублей дополнительно в них инвестировал. Охватили самые важные направления развития, от создания в Вологде собственного медицинского вуза, чтобы решить проблему со здравоохранением, до укрепления материальной базы.
 
Поэтому, я полагаю, что в данном случае ДЭГ стал не каким-то технологическим ухищрением, а просто удобной опцией для некого сегмента электората, в первую очередь, для молодежи. Я изначально не верил в то, что ДЭГ имеет какую-то накрутку. Давайте представим умозрительного губернатора, который проваливается на основных выборах, просит ему где-то в центре подкрутить ДЭГ. Результаты подкручивают. А дальше-то что? Его пять лет федеральный центр будет воспринимать как хромую утку, как человека, который победил только благодаря ухищрениям айтишников.

Поэтому я абсолютно уверен, что у нас в стране ДЭГ всегда был легитимным. Об этом говорят и цифры: в большинстве регионов многие кандидаты в губернаторы, победившие от партии «Единая Россия», набрали по ДЭГ меньше, чем в офлайн-голосовании.

Результаты в целом хотя и предсказуемые, но достаточно разные для интерпретации. Наверное, можно было ожидать, что все кандидаты от партии власти либо поддержанные партией власти, выиграют. У нас сейчас наблюдается консолидация общества. Честно говоря, для меня это приятный, но чуть-чуть удивляющий момент. После выборов президента России 2018 года, когда Владимир Путин выиграл с хорошим результатом, люди надеялись на позитивные перемены, а их не произошло. Поэтому на выборах губернаторов 2018 года не все кандидаты-единороссы выиграли.

В марте люди с надеждой голосуют за президента. Они, конечно, ожидают (специфика глубинного народа), что после поддержки Владимира Владимировича перемены будут быстрыми и сразу, к лучшему, конечно. А перемены не всегда бывают быстрыми. Поэтому электоральный цикл через полгода после выборов президента — это очень большие риски для системных политиков из команды президента.

На этот раз эти риски были минимизированы и во многом купированы. И все поддержанные президентом и идущие с ним в команде губернаторы, в каком-то смысле слова даже его назначенцы, одержали уверенную победу. Причем уверенную победу не только в зачищенных регионах, где был совершенно доминирующий для действующего губернатора политический ландшафт, но и в таких конкурентных регионах, как, например, Вологодская область, где в прошлом цикле 2019 года, например, не был допущен до выборов губернатора кандидат от КПРФ, а в этот раз он был допущен и набрал менее 20%.

А кандидат от партии «Единая Россия», Георгий Филимонов, например, набрал больше. Это удивительный момент, потому что это больше, чем его предшественник 5 лет назад, господин Кувшинников. То есть сейчас Филимонов при полном партийном спектре (были и эсеры, и ЛДПР, и пенсионеры, и коммунисты, традиционно сильные в Вологодской области) набрал больше, чем Кувшинников, который в 2019 году боролся с одними техниками, и коммунисты были даже не допущены до выборов губернатора.

Мы не должны, на мой взгляд, сравнивать выборы губернаторов этого года с выборами, например, прошлого года или следующего года. Релевантно сравнение с выборами 2018 года, потому что все равно 80%, а то и 90% внимания избирателей сейчас сфокусировано на международной политике и на фигуре нашего национального лидера Владимира Путина. И поэтому эти выборы губернаторов я оценил как призму. Поэтому я считаю, что на самом деле результаты очень хорошие, замечательные.

В бесконкурентных кампаниях губернаторы набирают 80%, те же самые Текслер, Лимаренко и так далее. В конкурентных кампаниях губернаторы набирают все равно за 60%, при этом выступая даже лучше, чем их предшественники пять лет назад в бесконкурентных кампаниях.

Мне кажется, очень впечатляющий показатель в Вологодской области у Георгия Филимонова, где явка молодежи составила 68% среди, например, студенчества. То есть это не просто, я утрирую, старички, по традиции за власть пришли голосовать или с урнами объехали дальние села и показали нужный результат. Это на самом деле очень конкурентная кампания, когда люди сами, так называемыми самоходами, приходили на выборы и делали изъявления в пользу того кандидата, который им более симпатичен.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что в заксобрания регионов прошли по спискам восемь партий:

Вместе с выборами глав регионов в некоторых регионах, в том числе в Ярославской области, прошли выборы в законодательные собрания.  Я был поражен тем, что происходило за эти несколько месяцев избирательной кампании в моей родной Ярославской области. Кандидат от «Единой России» Николай Костров на довыборах при явке 35% (достаточно высокой, так как на выборах в областную думу прошлого года она была меньше 30%) в конкурентной тяжелой борьбе с экс-депутатом от КПРФ Натальей Бобряковой получил 72%.

Много это или мало? Это максимум за все восемь электоральных циклов Ярославской области. То есть ни у кого до этого в нашем протестном регионе (ни в 93-м, когда был первый созыв, ни в 95-м, когда был второй созыв, ни в прошлом году, когда были основные выборы восьмого созыва) не было такого результата. Максимум 71%. И это было, повторюсь, не при низкой явке.

У нас были выборы в облдуму, когда при явке 6% человек, набирая 35% голосов, выигрывал. А при явке 35% человек набрал 72%. И хотя на округе почти 30 тысяч избирателей, он достаточно раздробленный: есть и пригородные, и сельские территории. И здесь, думаю, тот же фактор, что и на выборах губернаторов. Несмотря на то, что после выборов президента у жителей, как правило, завышены ожидания перемен сразу и во всем, и к лучшему, тем не менее все-таки наши жители проявляют мудрость, понимание (не терпение, а именно понимание того), что жизнь будет улучшаться постепенно, и поддерживают действующую публичную власть.

Я напомню, что после выборов 2018 года тоже были выборы в областную думу в Ярославской области. Средний показатель победителей был не 72%, как сейчас, а 40%. Ну и никто не набрал свыше 52%. А сейчас 72%, при более высокой явке, которая всегда отражает протест. Это показывает стабильность системы и то, что в стране очень высокий уровень стабильности, такой фундаментальной твердости. И что после выборов президента не сформулированы какие-то суперзавышенные ожидания, и сейчас никакого отката, никакого разочарования тоже нет.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что в Общественной палате обсудили индексацию и окрашивание утильсбора:

Еще правительство Касьянова пыталось повышать пошлины на импортные автомобили, а в начале 2000-х годов наблюдался рост цен на наши, причем пропорции отечественных и иностранных машин у нас были примерно те же, что сейчас. И после начала спецоперации, хотя мы живем в новой реальности экспортно-импортных отношений, пропорция эта почти не изменилась. Мы думали, что с начала СВО доля российских машин вырастет, но в этом особых перемен не произошло.

Да, продажи европейских и американских иномарок еще в 2022 году упали в 20-30 раз, а продажи российских выросли на 15-20%, но в то же время продажи китайских выросли в 3-5 раз. То есть незримая рука рынка ничего не отрегулировала – просто западные автомобили заменились китайскими. Стало очевидно, что рынок сам себя не регулирует, а надо поддерживать отечественный автопром. И введение увеличенного и окрашенного утильсбора направлено на повышение продаж отечественных автомобилей. Да, европейским они уступают, но китайским – едва ли.

Но государство всегда более инертно, чем рынок. И меры поддержки, применяемые у нас в стране, как правило, имеют среднесрочный или даже долгосрочный эффект. Так, еще Дмитрий Медведев в 2008 году начал развивать ипотеку, но бум ипотечного строительства пришелся на конец 2010-х – начало 2020-х. 10 лет потребовалось, чтобы поддержка ипотеки привела к качественной трансформации. Поэтому я считаю, что эффекта от изменения утильсбора мы не увидим ни по 2025, ни в 2026 году.

Возможно, к началу 2030-х годов мы переход к отечественному производителю все же ощутим. Но это нормально, на фундаментальные преобразования требуется время. Как поется в замечательной песне из фильма «Москва слезам не верит», Москва не сразу строилась.

Теперь поговорим о политическом подтексте. В этом обсуждении в Общественной палаты можно усмотреть стремление всем известного департамента Администрации президента установить более плотное взаимодействие с теми, кто отвечает за автопром. У нас сейчас государство вообще идет по пути усиления роли корпораций: появляются подшефные предприятия (например, у группы компаний «Ростех»), появляются в региональных парламентах блоки депутатов, которые избрались при поддержке корпораций и потом действуют их интересах. Например, в ярославской областной думе на выборах 2023 года троих из 36 одномандатников поддерживала группа компаний «ГАЗ».

Полагаю, чтобы государство хочет заинтересовать крупные концерны в поддержке политики и «Единой России» (а значит – укрепить стабильность на местном и региональном уровне, самый нижний уровень власти), а также создать у них заинтересованность в этом (как «Росатом» регулирует закрытые города), обеспечить финансовую подушку, притом не раздавая просто «вертолетные деньги» налево и направо. И поэтому, на мой взгляд, правительство продумывает сейчас меры стимулирования.

Повторюсь: я уверен, что мы не увидим эффекта от этих мер в ближайшие 2-3 года. Но все крупные руководители понимают, что такие процессы идут длительно. Но все это вливается в русло процессов, которые Администрации президента и регулирует.

Такая политика у нас и ранее проводилась и была достаточно эффективна. И если мы посмотрим теорию конвергенции так называемых скандинавских систем социализма, мы увидим, что наше государство выстраивает некую схожую систему. А там опорой государства являются как раз крупные корпорации, которые несут значительную социальную нагрузку. Как, например, делает и группа компаний «ЯрКамп», работающая у нас в регионе и производящая автобусы.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что первый регион России ввел штрафы за плевки:

В наших региональных телеграм-каналах некоторые псевдо-эксперты начинают говорить о том, что у губернатора есть более важные задачи. С другой стороны — есть масса вопросов, которые нужно решать в первую очередь. И все, что он делает, это для того, чтобы наращивать индекс в «Медиалогии», причем не качественный, а количественный.

Хотелось бы отметить следующее. Первое — мы знаем, что самым знаменитым, эффективным и до сих пор популярным руководителем Нью-Йорка был Рудольф Джулиани, который разработал теорию разбитых окон. Если в здании разбито одно окно, то через несколько лет это здание может быть разрушено, потому что оно не содержится в порядке. Вот эта теория малых дел, чтобы начинать с себя, поддерживать порядок вокруг – и лежит в основе предложения.

Не плеваться вокруг гораздо проще, чем, например, выходить на субботник каждый месяц. И на самом деле это укладывается в теорию разбитых окон, которую нельзя допускать. Мы все помним замечательное произведение «Собачье сердце», в котором есть прекрасная фраза о том, что чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят. Поэтому исходя из этой точки зрения предложение вполне разумное.

Мы должны понимать, что задачей губернатора является не только (хотя это тоже важно) привлечение средств вышестоящего уровня, эффективное их распределение, но и корректное продвижение общих культурных ценностей.

Мне показалось очень характерным, что за три месяца до выборов губернатора мы выбрали мэром Рыбинска Дмитрия Рудакова, в программе которого есть несколько интересных пунктов. Один из них — расширенное понятие слова «образование». Это не только детские сады, школы и вузы. Это еще и обстановка в семье, то, как дети социализируются с помощью родителей, то, как мы, взрослые люди, передаем свои знания подрастающему поколению. То есть это весь комплекс действий, связанных с социализацией и воспитанием юных граждан нашей страны. И здесь точно так же, в рамках этого развития, в промышленный город Рыбинск приходят гуманитарные университеты — филиал Ярославского университета, скоро будет Петербургского. В центре Рыбинска, который еще 30 лет назад был закрытым городом и из которого прежние неэффективные мэры пытались сделать не пойми что, появляется филармония.

Поэтому здесь, комментируя эту, как пишут некоторые мои коллеги, хайповую историю, отмечу, что подобная нематериальная инициатива Михаила Яковлевича Евраева — первая за полтора года. И это уже четвертый апгрейд изменения штрафов. До этого было изменение штрафов за парковку на газонах, за нарушение правил благоустройства. Поэтому обсуждаемая инициатива — логическое продолжение начатой работы. И, с учетом вышесказанного, предлагаемая инициатива не такая уж и плохая.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что накануне выборов несколько ярославских коммунистов могут перейти в «Справедливую Россию»:

Действительно, Шакир Абдуллаев совершенно правильно говорит о том, что он является одним из наиболее влиятельных и электорально опытных с хорошим потенциалом политиков города Рыбинска среди оппонентов. Я напомню, что впервые с 1996 года политик, представляющий оппозиционную партию, выиграл выборы по одномандатному округу в Рыбинске. Шакир Абдуллаев прервал победу единороссов и самовыдвиженцев, которая длилась с 2000 года, то есть с момента создания тогда еще партии «Единство».

Сложно недооценивать его электоральный потенциал. Он очень хорошо выступил на выборах в мэры города в 2021 году. Если посмотреть праймериз последнего, третьего дня голосования, то он кратно побеждал действующего мэра Дениса Добрякова. Это тоже безусловный факт. К слову, при Рудакове такого перекоса в первые дни голосования не было.

Победа действующего мэра в этой связи представляется более легитимной. Поэтому, безусловно, Абдулаев имеет основания на то, чтобы претендовать на особый статус, до 23 декабря он являлся фронтменом КПРФ. Но очевидно, что у КПРФ есть свои кулуарные моменты. В связи с сокращением депутатов, избираемых по территориальным группам, такой серьезный противник, как Абдуллаев, который со всеми основаниями может претендовать на проходную территориальную группу, как бы она ни была нарезана, не нужен старому обюрократившемуся костяку партии. Им не хочется отдавать мандат Абдуллаеву, который бы, безусловно, усилил партию в Рыбинске и прошел бы, лишив мандата кого-то из депутатов от Ярославля.

В этой связи логично, что они его задвигают, декларируя и кулуарно, и публично неготовность выдвигать Шакира Кафаровича от КПРФ по партспискам в думу следующего созыва. Поэтому его логичное мнение о переходе в другую партию — это совершенно нормально. Я считаю, что для СР это хорошее приобретение, потому что, повторю, Шакир Кафарович — один из немногих коммунистов, выигравший выборы одномандатно.

СР здесь сделала разумный, грамотный шаг. У нас в регионе (думаю, это типичная ситуация и для страны) СР принимает политиков, которые не ужились в других партиях. Ярчайший пример — это наш экс-губернатор, а сейчас федеральный депутат Анатолий Иванович Лисицын.

В этом определенная сила СР. Думаю, что с поддержкой этой партии Абуллаев имеет все шансы успешно выступить в Федеральную думу. Но здесь, мне кажется, не все так просто, как пытаются говорить коммунисты. Очевидно, что ярославские региональные партийные бонзы опасаются, что за счет своей достаточно высокой электоральной поддержки Абдуллаев может отхватить у них одну тергруппу. А у них, как говорится, и на себе мест не хватает. Поэтому, на мой взгляд, причина в этом нюансе.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что предвыборная сделка ярославского губернатора и СРЗП может сорваться:

Михаил Яковлевич — кандидат, который идет на выборы при хорошей поддержке многих политических сил, в том числе партии власти. Напомню, что «Единая Россия» на выборах в прошлом году победила в нашем регионе, набрав самое большое количество голосов. Во-вторых, его поддерживают общественные организации, профессиональные сообщества. Про ОНФ я вообще молчу. И, в-третьих, что немаловажно, Евраев является самовыдвиженцем. Он набрал подписей в 10 раз больше, чем было нужно для регистрации. Причем подписи через «Госсуслуги» он набрал за несколько дней.

Поэтому, на мой взгляд, его победа предопределена той активной работой, которую он проводит. У многих были сомнения в том, сможет ли Евраев продолжать курс на развитие региона, начатый губернатором Мироновым. Однако за полгода работы в должности врио Евраев продемонстрировал это умение. Например, только дорожный фонд вырос в 1,6 раза. То есть центр дал дополнительные деньги на ремонт дорог. Евраев привлекает деньги на инфраструктурные проекты. Но не на то, чтобы города были просто, как говорят сейчас, турпривлекательными, а на реконструкцию систем ЖКХ.

И такие крупные инфраструктурные проекты у Евраева в каждом из 19 муниципальных образований есть. Даже в самом маленьком районе он провел газ, который не могли провести с советских времен. Его победа предопределена не потому, что он идет от власти или выборная кампания проходит без конкурентов, а потому, что объем добрых дел заметен всем. Например, в Рыбинске в прошлом году было сделано 8 дворов, а в этом делают уже 45.

Что касается эсеров, то они не обладали возможностью баллотироваться априори, потому что не смогли пройти муниципальный фильтр. Если мы вспомним предшествующую кампанию по выборам главы региона 2017 года, то от эсеров там тоже никого не было. Они просто пять лет при наличии двух видных федеральных ЛОМов никак не работали с местным сообществом. У эсеров меньше депутатов на местном уровне, чем у ЛДПР и коммунистов. Поэтому договариваться с ними не было никакого смысла.

И эту новость я бы назвал ярославской конспирологией. Евраев беспартийный. И сейчас им выдвинуты в сенаторы сопредседатель штаба ОНФ, ректор Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова Александр Ильич Русаков и Виктор Костин, который являлся заместителем по социальной работе аж при трех губернаторах. А также Николай Бурляев, тоже знаковая фигура, активно работающая в регионе. И если посмотреть на выдвинутых Евраевым кандидатов в сенаторы, стоит отметить, что акцент сделан не на их партийность, а на аппаратную мощь (Виктор Костин), науку (Александр Русаков), культуру и общественное развитие (Николай Бурляев).

Априори в выборной кампании, которая строится не по политизированным моментам, а исходя исключительно из хозяйственного подхода, конфигурацию сенаторов не стоит рассматривать через призму политизации.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что гордума Ярославля одобрила переход от смешанной избирательной системы к мажоритарной:

Специфика регионального политического ландшафта Ярославской области состоит в том, что у нас есть достаточно сильные тяжеловесы от оппозиции на федеральном и, безусловно, региональном уровнях. Это те же эсеры Анатолий Грешневяков, депутат федеральной думы с 1989 года, и Анатолий Лисицын, который с 1991 года был губернатором, потом депутатом, сенатором, а сейчас вновь депутат Федеральной думы. В то же время у нас нет на региональном и городском уровнях ярких лидеров от оппозиции, которые могли бы по одномандатным округам проводить эффективные кампании и побеждать.

Я часто повторял, что с 2004 года ни один из представителей ни одной из партий, кроме «Единой России», не выигрывал на выборах в муниципалитет одномандатные выборы. Безусловно, выигрывали не только единороссы, но и самовыдвиженцы, в том числе идущие, скажем так, вразрез в определенном смысле слова с политикой партии, но не выигрывал ни один представитель КПРФ, СР или ЛДПР. И, безусловно, это дает о себе знать. И только в «Единой России» на местном ярославском уровне существует, с одной стороны, сильный блок общественных активистов, которые действительно зарекомендовали свою работу. С другой стороны (и это было бы глупо отрицать) — блок ресурсных кандидатов, которые, соответственно, обладают временными и организационными ресурсами для обеспечения победы на выборах. У оппозиции этого нет. Поэтому оппозиция выступает за партсписки.

С одной стороны, наша оппозиция вовсю кричит «мы выиграли в области два одномандатных округа в Федеральную думу из двух». И эта же оппозиция кричит о том, чтобы в области было меньше одномандатных округов и были партсписки. Логика где? ЕР, проиграв одномандатные округа в Федеральную думу, выиграла, набрав на 10% больше, чем СР, партийные списки. Поэтому в том, что оппозиция несколько юлит, невозможно не признать. А страх в том, что у них, во-первых, действительно нет кандидатов, которые обладают организационным или имиджевым ресурсом. Во-вторых, оппозиция представляет из себя не только политиков, но и, скажем так, политиков-политтехнологов. И для того, чтобы у них было шире поле для маневра, они пытаются сохранить партийные списки. Вчера 27 депутатов поддержало их отмену. И теперь в Ярославле будет только 38 одномандатных округов.

Оппозиция сейчас пугает объединением всех сил против «Единой России». Но я могу сказать, что эта история не нова. Перед каждыми выборами они объединялись, говорили о совместной координации. Но никогда еще по факту объединения не происходило. В Ярославле из 38 округов всего 2-3 условно проходных для оппозиции, максимум 4. В каждой партии есть функционеры, которые хотят пройти с максимальной вероятностью, но когда дело доходит до договоренностей и попытки раздела округов, они никогда округа не разделят. Потому что по сути дела у них одни и те же проходные точки. Их очень мало, в связи с чем говорить о каком-то объединении не совсем корректно. Сейчас они могут блефовать, пытаясь продать свою угрозу. Но фактически это нереально.
Я согласен, что одномандатные выборы — это близость избирателей к людям. И люди с 2004 года выбирали одномандатно либо единороссов, либо самовыдвиженцев. И когда человек с партийным флагом приходил и кричал, что он за КПРФ, ЛДПР или СР, ставя себе в заслугу только принадлежность к партии, то он всегда, с 2004 года, проигрывал.

Оппозиция этого понять не может или не хочет, пытаясь хайповать. И если мы сейчас посмотрим на медийные индексы новостей (КПРФ провели пикет, активиста не пустили), то по восприятию и интересу они набирают все меньше. Люди у нас действительно деполитизированы, несколько последних электоральных циклов они привыкли к тому, что дело не в партиях, а в людях. И победили не кандидаты от СР или ЕР в нашем регионе полгода назад, победили личности.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что ярославская оппозиция объединилась против отмены партсписков на городских выборах:

Оппозиция, как обычно, несколько лукавит. Если мы вспомним выборы глав местного самоуправления в Ярославской области, которые были два года назад, то явка на них была на уровне 32%. Конечно, не все голосовали за власть, но «Единая Россия» взяла 81% мандатов. И если мы вспомним последние федеральные выборы, то увидим, что, несмотря на активную мобилизацию оппозицией противников власти, партия власти заняла первое место. Тогда явка составила 40%. И все заявления о том, что 85% населения хочет прямых выборов мэров, – это не совсем правда. На выборы ходит гораздо меньшая доля граждан, и большинство приходящих голосуют за власть.

Да, действительно, есть активное, хотя и не очень большое ядро тех, кто выступает за прямые выборы. И в преддверие выборов губернатора и муниципалитета областного центра, города Ярославля, оппозиция пытается их устремления реализовать, внеся такую идею. Но дело в том, что формат выборов мэра – то обстоятельство, прямые или косвенные они будут – определяются областной Думой. И с 2014 года, когда депутаты поменяли порядок выборов мэров с прямых на непрямые, в Думу было семь или восемь обращений на эту тему, и ни разу это предложение не прошло даже стадию одобрения профильным комитетом.

Кроме того, надо помнить, что сами же городские депутаты в 2014 году обращались в областную Думу с просьбой отменить прямые выборы мэров. И этих же депутатов народ преспокойно избрал на последних выборах, выборах 2018 года. Ни на ком из депутатов тот факт, что они лишили граждан прямых выборов мэра, отрицательно не сказался. Более того, «Единая Россия» тогда получила даже больше мандатов, чем на предшествовавших выборах 2012 года.

Так что, думаю, шансов добиться принятия этого предложения у оппозиции нет. Но ее можно понять – ей нужно выдвигать подобные лозунги, чтобы удерживать активное оппозиционное большинство.

Ну, а по поводу объединения оппозиционных партий скажу так: перед всеми последними выборами оппозиция заявляла об объединении. В самых разных форматах, самых разных составах. Был состав и менее широкий, чем сейчас; был и более широкий, когда к ним еще и ЛДПР, например, присоединялась, и «Правое дело», ныне почившее в бозе. Но такое объединение у нас невозможно технически. У нас в Ярославле ситуация – примерно как и в Москве: если говорить утрированно, центр города оппозиционный, а также некоторые окраины (в основном рабочие кварталы, в первую очередь «красные»), а остальные, включая так называемые спальные районы, во многом провластные. И когда дойдет до дележа округов, возникнут проблемы. Потому что количество округов, которые являются проходными для оппозиции, очень невелико, это 2-3, максимум 4. А в каждой партии есть несколько активных людей, которые хотят стать депутатами. Поэтому, когда дойдет до фактических договоренностей о том, кто по какому округу идет на выборы, оппозиция гарантированно переругается между собой. Никакое объединение не будет работать.

К тому же если из Устава города будут убраны партийные списки, то само это разделение потеряет смысл. Если голосовать будут не пофамильно, то, по сути, голосовать предлагается за лозунги партий, а избран будет неизвестно кто, некая темная лошадка. Между тем начиная с 2004 года выдвиженец от любой оппозиционной партии не побеждал ни разу в одномандатной кампании на выборах в ярославскую облдуму. То есть прошли четыре электоральных цикла, очень разные, и ни в одном из них кандидаты от оппозиции не смогли завоевать победу в одномандатной кампании. Это о чем-то говорит.

Эксперт Андрей Становой рассуждает о том, что политтехнолог Дмитрий Гусев возглавил центральный аппарат партии СР:

Я считаю, что назначение Дмитрия Гусева на такую ответственную должность, фактически отвечающую за многие направления в организации предвыборной кампании, пока еще парламентской партии «Справедливая Россия», — это, безусловно, очень серьезный для партии шаг. «Справедливая Россия» — это достаточно специфическое явление российской жизни, которое образовалось в 2007 году путем слияния трех разных партий: «Родина», «Пенсионеры», «Жизнь».

Она при этом в регионах набирала меньше, чем хотя бы одна из этих партий. Например, на выборах 2007 года в Пермском крае она набрала меньше, чем за год до этого на выборах в заксобрание одна лишь партия «Пенсионеры». В Воронежской области она набирала меньше, чем до этого набирала одна из ее частей — блок «Родина». И таких примеров масса. Поэтому сейчас, когда мы видим по итогам единого дня голосования 2020 года очень яркие и внезапные рывки вперед партии «Новые люди» в Костроме и других малых партий, мы понимаем, что вызовы, которые сейчас стоят перед «Справедливой Россией», достаточно масштабные.

И прежде всего вызов — партия перестала быть аналогом партии против всех. Поэтому партии, безусловно, нужно быть не просто альтернативой существующим парламентским партиям. Есть запрос на новые лица. И то, что «Справедливая Россия» привлекает таких специалистов, как Дмитрий Гусев, шаг правильный. Партии нужно наконец-то находить свою осознанную целеполагающую нишу, а не рассчитывать только на то, что за нее проголосуют более старые парламентские партии. Это первый момент.

Второй момент тоже очень важный. У нас в Ярославской области в прошлом году были довыборы в Госдуму на место Александра Грибова, который ушел работать в федеральное правительство. И хотя партия «Справедливая Россия» выдвинула любимейшего и узнаваемого экс-губернатора Лисицына, тем не менее победил хоккеист Коваленко, который хоть и играет за «Локомотив», хоть и прожил 20 лет в регионе, все равно занимает промежуточную позицию между местным и варягом. Это указывает на системный кризис партии «Справедливая Россия», которая не может занимать ту нишу, которую занимала, ее замещают другие партии.

Думаю, руководство извлекло уроки из такого знакового поражения и начинает нащупывать свою нишу. Я уверен, что Дмитрий, как очень хороший креативщик, идеолог, сможет нащупать ту нишу, которая приведет к тому, что несколько миллионов избирателей поддержат «Справедливую Россию».