Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что ИИ без специальных знаний и обучения облегчит работу многих специалистов :

Достоинства нейросетей скрывают и их недостатки. Причем вряд ли они могут быть изменены, даже если представить себе, что их обеспечивают самые совершенные технологии. Нейросети обращены вспять, в прошлое, на уже существующий контент, на то, что когда-то сделали люди.

Любые прогнозы от искусственного интеллекта – это всего лишь сублимация, с позволения сказать, трендов, векторов, сложившихся в той или иной анализируемой сфере. Но это не значит, что эти прогнозы заведомо правильные.

Еще одна важная черта искусственного интеллекта – он имитирует человеческую общность. Мы погружены в мир индивидуализма, который стал следствием бурного развития таргетированных технологий. Мы – «эго-медиа», «сами себе режиссеры», а от этого страдает синергия, какая-то неуловимая культура социальной солидарности.

Мы одиночки, не способные почувствовать, что значит жизнь совместно с людьми, служение обществу, потому что постепенно технологии приучили нас не к диалогу друг с другом, а к общению с интерфейсами. ИИ теперь заменяет собой социальность, но, опять-таки, будучи ориентированным на вчерашний день, он не в состоянии по-человечески «прочувствовать» будущее. Только смоделировать, только навязать.

Это значит, что именно в забытых или почти что уничтоженных формах социального взаимодействия у человечества есть хорошие шансы на защиту своих приоритетов в развитии.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что ЕР готовит законопроект по регулированию искусственного интеллекта:

Попытки регулирования искусственного интеллекта мне очень напоминают шаманские заговоры во время каких-нибудь природных катаклизмов: вот что-то пробормочем, потом ударим в бубен, а там, глядишь, и дождик пойдет.

В случае с нейросетями как никогда становится очевидным, что логика развития технических систем передачи информации строится на двух фундаментальных фокусах, которые проделывают разработчики с усталым человечеством. Первое – это увеличение скорости принятия решений до той степени, когда в мозгу человека еще не созрели условия для формулировки «техзадания», а решение уже готово. Второе – отсутствие верификации алгоритмов, которые становятся столь изощренным и быстрыми, что уследить за их логикой становится попросту невозможно. Поэтому мы соглашаемся с изменившимся миром, замечая, правда, что искусственный интеллект отбирает у нас нашу собственную уникальность.

Попытки топать ногами и кричать владельцам нейросетей «ужо мы вас!», как всегда, вряд ли к чему-то приведут. Как минимум потому, что такая логика уже просчитана искусственным интеллектом, она является его частью. Однако я не пессимист. Думаю, что очень скоро произойдет тривиализация ИИ, когда эти сервисы станут неотъемлемой и постоянной частью нашей повседневной жизни.

Это приведет к серьезным изменениям в системе воспитания и образования, поскольку вечно отдыхающие мозги человека вряд ли будут способствовать росту его креативности и оригинальности. Но, с другой стороны, люди многократно в течение своей истории показывали, что умеют подниматься над технологиями, а не погружаться в них всецело. Нам нужно будет искать новую систему координат, в которой ИИ будет не «помощником», а «минимальным уровнем», «исходной точкой», над которой надо подниматься в своем личностном росте.

К сожалению, пока что вся система образования и воспитания у нас сугубо технократична, а стало быть, уже на старте воспитывает в людях ощущения всемогущества технологий. Эту картину мира надо будет менять. Возможно, опять придет пора возвращения философии в вузы?

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что Минпромторг формирует балльную систему для получения оборудованием статуса отечественного:

Меня беспокоит то, что для производства высокотехнологичного оборудования требуются значительные капитальные затраты, инновационные промышленные мощности и много чего еще. Понятно, что во главе угла должен стоять интерес бизнеса: выгодно вкладывать во все это деньги или нет.  Другими словами, есть репрессивная система ценностей (как бы чего не вышло) и стимулирующая система (все, что есть — на алтарь успеха).

На мой взгляд, сегодня разрабатываются меры, скорее, из первой графы, чем из второй. Это значит, что производители будут стремиться изобретать «фокусы», чтобы соблюсти формальные правила (согласитесь, дешевле и легче «обрусить» зарубежную компонентную базу, чем вкладываться в производство своей — дорогостоящей и отстающей). Таким образом, опять работает старинный чиновничий бюрократический подход: решиться на поддержку каких-то сверхновых, рискованных направлений в IT, разработанных в России, сложнее, чем поставить жесткие условия уже известным, существующим игрокам.

А ведь в инновационных отраслях по-другому не получится, в противном случае это будет хроническое отставание и проигрыш. Надеюсь, к этому пониманию у нас когда-нибудь придут.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что Минцифры объявило о достижении цифрового суверенитета:

Если «цифровой суверенитет» — это эвфемизм, подразумевающий «цифровую изоляцию», то следует отдать должное Максуту Шадаеву: формулировать броские лозунги, смещающие фокус внимания с горячих проблем на второстепенные, мы научились. Если же глубже рассматривать заявление руководителя Минцифры, то получается, что именно сегодня наша страна стоит перед дилеммой наполнения собственными смыслами той стратегии цифрового развития, которая прежде во многом определялась западными трендами.

Ведь если лишь 20% отечественного софта является конкурентоспособной продукцией, то компенсация во что бы то ни стало оставшихся 80% доморощенными инновациями особенно сейчас, зимой, сильно напоминает детскую присказку «назло маме отморожу уши».

Китай, кстати, демонстрирует очень тонкую политику собственного, национального осмысления существующих векторов, вызывая всполохи истерик у США, например, по поводу скорости освоения 5G, или специфики местного производства полупроводников. За всем этим стоит философия национального суверенитета, даже, я бы сказал, социокультурная прогностика: какой будет наша страна через 5-10-15 лет?

К сожалению, изоляционистские нотки, которые звучат в отечественных заявлениях, вызывают у меня серьезное беспокойство: невозможно, замкнувшись, быть в лидерах на мировой арене, особенно в такой сфере, как цифровые инновации. И я очень хочу верить, что у нас в рукаве еще припасены секретные козыри, которые сегодня не афишируются, но в будущем смогут все-таки помочь нам добиться цифрового лидерства. Более того, я почти уверен, что у нас они есть. Только они не будут востребованы до той поры, пока не будет преодолена психология аутсайдерства.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что эксперты оценили микроэлектронный суверенитет РФ в полтриллиона рублей:

Бросается в глаза то, что инвестиции в производство микрочипов в России в размере 500-800 миллиардов рублей смехотворно малы по сравнению с теми же вложениями за рубежом, исчисляемыми миллиардами долларов.

Сегодня очевидно, что гонка вооружений прежних лет уступила место гонке микрочипов. И то, что сегодня мы ставим себе задачу наладить производство пластин толщиной от 90 нанометров, в то время как в продвинутых западных производствах речь идет о размере в тридцать (!) раз меньше, говорит о том, что мы вновь выбираем привычную, давно испробованную и дискредитированную стратегию погони за лидерами.

Мне, как ученому, представляется, что минимальный процент от этих инвестиций, пущенный в развитие инновационных наукоемких технологий, которые позволили бы нам совершить качественный, а не количественный рывок, мог бы дать нам шанс на конкурентоспособность.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что московский центр хранения данных соберет видеопоток с камер страны:

Боюсь, что безоглядное увлечение камерами видеонаблюдения и анализом их данных демонстрирует собой скрытое желание уйти от личной, человеческой ответственности в случае ошибок или халатности полицейских.

Вспомним, как охранник Крымского моста пропустил фуру со взрывчаткой, мельком взглянув внутрь. Камеры — это системы обезличенного контроля, а в отдельных случаях, например, с нарушением ПДД, еще и наказания. Обезличенность — это безжалостность, неотвратимость, одинаковая для всех суровость.

Асимметричный ответ общества этим мерам вряд ли будет выражаться в безоглядном доверии к власти. Скорее, наоборот.

Я полагаю, что постепенно в нашем руководстве будет зреть понимание, что самой сверхмощной техникой и программами невозможно решить проблему отчуждения, ненависти, эгоизма, злобы — всего того, что рождает вандализм, криминал, жестокость. Профилактика преступлений, общественная заинтересованность в социальном благополучии вряд ли будут опираться на холодные, обезличенные информационные потоки.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что национальный центр развития искусственного интеллекта начал работу в России:

Создание такого центра на государственном уровне — это, пожалуй, едва ли не единственная возможность у России сконцентрировать усилия и сократить отставание от Китая и США в разработках программ искусственного интеллекта.

Безусловно, сразу возникает опасение, что главным вектором этих разработок станет контроль и слежение за гражданами. Но слова о необходимости в приоритетном порядке разрабатывать нормативы этики ИИ меня несколько успокаивают: слежение идет везде, в том числе и в станах-лидерах по внедрению искусственного интеллекта.

А вот гуманитарная обеспеченность этих процессов сильно отстает от IT-технологий, и в этом смысле мы могли бы быть оригинальными и конкурентоспособными. Хватит ли только на это воли у политиков-технократов? Соблазн ограничиться лишь экономикой и сферой безопасности очень велик: поддавшись ему, мы рискуем надолго оказаться в роли догоняющих.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что все медицинские сервисы объединят на одной цифровой платформе:

Наше здравоохранение забюрократизировано, и, конечно, подобные инициативы, позволяющие оптимизировать длительные бумажные и административные процессы, во благо. Проблема, как это часто случается в гуманитарных вопросах, находится на границах системы. Можно сколько угодно создавать цифровых двойников или упрощать цепочки получения искомых справок. Но на конечном этапе все упирается в медсестру или участкового доктора, который и без того работает на пределе своих возможностей.

Можно ли сегодня, к примеру, записать ребенка на прием к специалисту через специальный сайт на ближайшую неделю в районной поликлинике в центре Нижнего Новгорода? Конечно, нет. И на ближайший месяц — вряд ли. И то, что с докторов снимется часть бездумной писанины и оформления документов, вряд ли увеличит их работоспособность.

К сожалению, апологеты цифровых сервисов привыкли подходить к людям как к роботам. Другой вопрос — компетентность современных специалистов-медиков весьма болезненная во всех смыслах тема. Найти грамотного диагноста, способного верно оценить состояние пациента, сегодня большая удача. Сможет ли цифровой сервис обеспечить улучшение качества приема больных? Я, честно говоря, не уверен.

Например, сейчас широко идет социальная реклама: призывают пройти диспансеризацию, чтобы обнаружить онкологические проблемы на ранней стадии. Тот, кто имел несчастье хоть раз оказаться в очереди на осмотр в онкодиспансере, знают, какие нравственные испытания в бесконечных очередях, несмотря на всю их электронную форму, нужно пройти, чтобы получить в итоге беглый осмотр и формальную отписку (личный опыт). Таким образом, оптимистические декларации разбиваются о грустную практику, и, к сожалению, цифровая этика современных оптимизаторов чаще всего заставляет их отворачиваться от реальных проблем. Комплексный подход в подобных вещах – еще очень далекая перспектива.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что рынок платного ТВ сократится из-за санкций:

По моим ощущениям, отток зрительской аудитории из платных каналов – это временное явление.

Дело в том, что в основной части потребления телевидение – это прежде всего шоу, развлечение. Да, уход голливудских «монстров» в определенной степени осложнит ситуацию. Но ведь эти самые «монстры» не придут на российский рынок какими-то другими путями. Просто постепенно зрители привыкнут к несколько иной картине мира, чем та, что была до пандемии.

Что же касается познавательных каналов, то им отдавалась не столь уж значительная доля зрительского внимания. И, в принципе, в недрах российских продакшн-компаний можно поискать достойные им замены.

Думаю, что если бы государство озаботилось проблемой мировоззрения граждан, которое действительно во многом зависит от визуального контента, то меры стимулирования выхода из сугубо интернет-вещания на широкий платный экран соответствующих каналов были бы найдены.

Эксперт Антон Фортунатов рассуждает о том, что восстановление работы Rutube после взлома может занять более недели:

К сожалению, это издержки цифровой цивилизации, в которой технологические угрозы являются неотъемлемым элементом повседневной работы. Противопоставить этому можно лишь креатив, нестандартные решения, новое видение роли и места пользователей в этой системе. Потому что Rutube пока воспринимается как младший брат американского аналога, причем «старший», или лучше сказать, «большой» брат не преминет помучить «младшего», зная все собственные изъяны и огрехи.

Сейчас мы наблюдаем, как информационная война разворачивается в логике цифровых технологий: «крутизна» оппонентов определяется степенью надежности их сервисов. А по большому счету, это примитивизация: зависимость от сервисов, как у нас, так и на Западе, — это выражение слабости, беспомощности человека, неверия его в свои собственные силы. Я не к тому, что надо отказываться от Rutube и возвращаться в первобытное состояние. Речь совсем о другом: креативный потенциал человека, особенно в современном, напряженном мире, вновь оказывается самой большой ценностью и самым серьезным оружием, способным противостоять любым технологическим угрозам.