Эксперт Аркадий Мурзаев рассуждает о том, что субсидии на экспорт продукции увеличат вдвое, до 1 млн рублей:

Еще в досанкционные времена стоимость транспортировки товаров на экспорт могла составлять до 25% от стоимости груза. Сейчас ситуация усугубилась. Например, доставка 40-футового контейнера в порт Хошимин (Вьетнам) может составить в пересчете на 1 килограмм груза до 12 рублей, а то и больше. При стоимости груза 20-23 рубля за килограмм (например, везут пшеничную муку) эти затраты, очевидно, ложится на экспортера тяжким бременем.

Стоимость доставки груза покупателю, если речь не идет о самовывозе, добавляется к цене товара – следовательно, он дорожает. С учетом достаточно высокого уровня конкуренции среди производителей различных товаров формата FMCG (товары повседневного спроса) либо товаров массового потребления, продукция российских предприятий из числа средних и малых из-за логистических расходов нередко становится неконкурентоспособной за рубежом.

Необходимо четко определить, что экспорт – не частное дело отдельных компаний. Развитие внешнеторговых связей – важнейшая государственная задача, решение которой должно давать результаты как минимум в двух областях: развитии отечественной экономики и повышении промышленного производства, а также в укреплении присутствия нашей страны на рынках дружественных стран.

Давайте смотреть правде в глаза: когда у страны Х торговый оборот с Россией – 3-4 миллиарда денежных единиц, а с теми же США – более 50 миллиардов, то понятно, с кем крепче дружба у этой страны. Поэтому развитие экспорта малых и средних предприятий сейчас крайне важно. И предлагаемые меры государственной поддержки – прежде всего, софинансирование транспортных расходов – помогают развивать внешнеэкономическую деятельности МСП.

Что касается непосредственно компенсации транспортных расходов как меры поддержки, то в первую очередь это важно при доставке сборных грузов, когда партия отгружаемого товара меньше объема транспортного средства (контейнер, фура, вагон). Особенно часто это необходимо при организации продаж на зарубежных маркетплейсах.

Все знают, что электронная торговля по всему миру набирает обороты, но дороговизна логистики приводит к тому, что наши товары не попадают на этот праздник жизни. Или, как следует из первого приведенного мной примера о поставках муки, нельзя говорить о том, что мукомолы получают сверхприбыли при экспорте. В этом смысле любое снижение издержек позволит предприятию улучшить экономические показатели.

Влияние этой меры на рост числа экспортеров зависит от объема выделяемых средств. В прошлом году был установлен лимит до 500 тысяч рублей на одно предприятие в год и до 5 миллионов рублей на регион. То есть в полном объеме поддержкой могли воспользоваться не более 10 предприятий региона. Решение удвоить лимит на одно предприятие при отмене регионального лимита позволит реально расширить круг предприятий, чьи транспортные расходы софинансирует государство. А это приведет к росту числа экспортеров и увеличению объемов экспорта.

Эксперт Аркадий Мурзаев рассуждает о том, что Минфин предложил разрешить экспортерам получать авансы наличными:

Данное решение, разрешающее принимать в наличной валюте авансовые платежи за поставку на экспорт товаров, и услуг можно только приветствовать. В настоящее время из-за санкционного режима реально существует проблема взаиморасчетов по внешнеторговым операциям. Как известно, расчеты в долларах и евро сегодня крайне затруднены, и эти трудности, судя по всему, имеют стойкую тенденцию к увеличению.

Расчеты в национальных валютах, как альтернатива прежней системе, пока только формируются. Если говорить с позиций малых и средних компаний-экспортеров, далеко не все вопросы решены. Например, большая разница между курсом покупки и курсом продажи национальных валют российскими банками. Это приводит к тому, что цены приходится рассчитывать, исходя из заниженного курса продажи валюты платежа, что не всегда позволяет предлагать покупателям конкурентоспособную цену.

Есть и другие сложности. Нет сомнений, что с течением времени все проблемы по расчетам в национальных валютах будут решены. Либо появится новый вид международного платежного средства, который снимет все вопросы по взаимным расчетам. Но проблема в том, что область валютного регулирования крайне сложная и требует долгой и кропотливой работы на уровне высших органов управления заинтересованных государств. При этом надо признать объективно, что никто не хочет попадать под вторичные санкции и ограничения, и это тоже влияет на ситуацию с международными платежами.

Поэтому решения, которые дают возможность субъектам международных торговых отношений на своем уровне преодолевать барьеры во взаиморасчетах, используя наличные платежи, являются реальным выходом из ситуации. Это, конечно, как минимум неудобно — возить сумки с купюрами, но, с другой стороны, все-таки лучше, чем полностью останавливать экспортные продажи из-за невозможности получить оплату за свой товар.

Эксперт Аркадий Мурзаев рассуждает о том, что Samsung вернется на российский рынок до 2023 года:

Начнем с того, что факт полноценного возвращения Samsung на российский рынок еще не состоялся. Пока это только разговоры.

Теоретически процесс возврата на наш рынок любого импортера зависит от двух составляющих: от значимости для компании занимаемой доли на рынке и от степени политического давления на компанию по месту ее основной деятельности. Например, доля российского рынка для платежных систем Visa и MasterCard была столь незначительна, что они убежали из России моментально. А вот некоторые сетевые ритейлеры работают до сих пор и терять свой доход не собираются, потому что слишком велики будут потери.

Известны случаи (которые никто подтверждать, конечно же, не будет), когда некоторые официальные производители стали использовать режим параллельного импорта для того, чтобы сохранить объем продаж в нашей стране, осуществляя поставки через другие страны и третьи компании. Вариантов тут есть достаточно много, нет смысла их перечислять – все зависит от баланса нежелания терять объем продаж или долю рынка и страха попасть под санкции.

Поэтому с экономической точки зрения принципиально оценивать текущую ситуацию не по тому, кто из ведущих мировых производителей вернулся или кто не ушел, а по наличию соответствующей продукции в свободном доступе для потребителей по адекватным ценам и при соответствующем качестве.

Эксперт Аркадий Мурзаев рассуждает о том, что больше половины бизнеса выступило за «новую экономическую модель»:

Санкционное давление не может не влиять на работу бизнеса. В настоящее время на государственном уровне предпринимаются значительные меры для поддержки нашего предпринимательства, но для повышения их эффективности необходимо всем действиям в этом направлении придать большую системность. В чем это должно заключаться. В первую очередь это сказывается на импорте критически важных для наших российских производителей запчастей, сырья, материалов, которые традиционно поставлялись из стран, которые сейчас принято называть недружественными.

Параллельный импорт, как вариант внешней торговли, необходимо делать нормальной практикой независимо от дальнейших обстоятельств. Многие страны в настоящее время таким образом завозят зарубежную продукцию на свою территорию и не страдают от этого. Но параллельный импорт, как бы его ни старались развивать, не может полностью решить все проблемы. Необходимо развивать внутреннее производство. Для этого нужно две составляющих.

Первое — стратегически определить экономическую модель на несколько десятилетий вперед. И открыто ее заявить. Если стратегически будет взят курс на формирование самодостаточного производства, где лишь самое необходимое будет ввозиться для нужд промышленности из-за рубежа, тогда надо четко сказать нашему бизнесу: мы закрываем наш рынок, те, кто ушел, не вернутся, занимайте их ниши — теперь это ваш бизнес на многие десятилетия. И второе — создать условия для максимизации предпринимательской активности. То есть запустить НЭП (новую экономическую политику) в той конфигурации, которая будет способствовать инвестированию в производство и стимулировать заполнять освободившиеся ниши.

Одним из самых эффективных методов финансирования промышленного роста является существенное снижение налогов, сборов, штрафов и т.д. Если раздача льготных кредитов при всем старании доступна только части предприятий, то снижение налогов позволит «прокачать» все предприятия, которые хотят работать и развиваться.

Россия после гражданской войны была в многократно более худшем положении, чем сейчас, и двух лет НЭПа хватило, чтобы энергия свободных предпринимателей вытащила страну из руин. Сегодня есть все возможности при системной организации всех действий не только преодолеть санкционное давление, но и заложить основы мощной и эффективной самодостаточной экономики.

Эксперт Аркадий Мурзаев рассуждает о том, что ритейл в регионах снизил наценки на базовые товары:

Вся кампания по добровольному снижению торговыми сетями наценки на некоторые ассортиментные позиции — это конкретный пример решения реально существующей проблемы в логике искаженной реальности. Что такое искаженная реальность? Это неадекватное, не соответствующее действительности восприятие происходящего, попытка объяснить его, выделяя либо ложные причинно-следственные связи, либо в неполном объеме.

Торговая наценка — это лишь один из огромного набора факторов, влияющих на формирование цены товара на полке магазина. И пытаться решить всю проблему роста цен за счет этого единственного фактора, все равно, что лечить ковид только с помощью витамина Д. Этот витамин важен, но когда организм уже болен — требуется систематическое лечение с использованием многих медикаментов. Одна из причин искажения реальности — это невозможность предложить реальную систему мер, затрагивающую все факторы, влияющие на формирование проблемы. Поэтому происходит элементарная профанация.

В чем ключевая составляющая проблемы роста цен на продукты питания? Не в том, что они растут, а в том что они растут гораздо быстрее, чем уровень доходов, что стало вызывать массовую социальную напряженность. При этом ситуация в экономике такая, что из-за монополизации некоторых отраслей любые раздачи денег со стороны государства тут же приводят к росту цен на ЖКХ, общественный транспорт, энергоносители и т.д. В том числе и росту цен на все товары, не только продуктовые.

К слову о торговых сетях. ФАС зафиксировала, что в регионах, где отмечается доминирование торговых сетей, они завышают цены. И что в ответ предлагает ФАС? Чтобы сети добровольно установили наценку в 5% на некоторые товары до июля. А там, как в известной притче о Ходже Насреддине — или чудесно доходы вырастут, или селяне вырастят столько продукции, что продуктовый рынок, заваленный перепроизводством, снизит цены в два раза. Конечно, снижение розничных наценок — это прекрасно. Еще лучше, что наконец-то обратили внимание на роль торговых сетей в ценовых всплесках. Но это не решает всей проблемы. Это только ее усугубляет. И в этом особенность искаженной реальности.

Снижение торговой наценки на одни товары приведет к росту цены на другие. И опять же ударит по карманам тех же самых покупателей. Тотальный запрет на наценку свыше 5% в торговле приведет к тому, что вся розница станет убыточной, как будем заставлять ритейл работать? Под страхом уголовного преследования? Более дешевый ассортимент будет вымываться с прилавков в первую очередь, нет никаких гарантий, что эти товары будут адресно попадать в руки малоимущих и по-настоящему нуждающихся покупателей. Любые попытки увеличить уровень доходов за счет раздачи денег из бюджета в условиях, мягко говоря, плохо развитой конкуренции в ряде отраслей приведет только к росту цен, который, начавшись в отдельных «точках роста», приведет к разогреву инфляции в целом.

И все опять по той же схеме: цены выше, уровень жизни ниже… А в условиях, когда победные реляции о принятых мерах будут не совсем соответствовать тому, что граждане страны станут видеть вокруг себя, еще буду возникать и другие аспекты. Поэтому действия в логике искаженной реальности не только не эффективны, они чреваты тем, что полученный результат в лучшем случае не будет соответствовать первоначальным целям. Отсюда следует, что как бы ни было сложно, надо выявлять реальные факторы, стимулирующие разрастание проблемы, и бороться с ними.

Эксперт Аркадий Мурзаев рассуждает о том что картофель стал самым подорожавшим продуктом за год:

История с картофелем — это типичный кейс на тему, почему низкие цены ничего, кроме вреда, не приносят. Как только выращивание той или иной культуры становится невыгодным, тут же снижаются объемы ее производства. И в этой ситуации нет никакого тайного вредительства, просто аграрии перераспределяют землю в пользу более выгодной продукции. Следовательно, объем производства сокращается, а цены на продукцию растут.

Можно, конечно, попробовать принудительно заставить всех сажать картошку, но помнится, в прошлый раз, когда так пытались увеличить объем выращивания кукурузы, запланированного результата добиться не удалось. Скорей всего, эксперимент с принуждением к выращиванию картофеля закончится так же. Ну и потом. Хватит пугать обывателей относительными ценами: рост на 50% или рост на 127%. Называйте цены в рублях, и тогда окажется, что все картофельная сенсация — это попытка создать бурю эмоций на пустом месте.

Рост с двадцати рублей до двадцати пяти, конечно не радует, но и сильно не огорчает. А если огорчает, так давайте решать проблему с другого конца —повышать уровень реальных доходов людей, чтобы они просто не обращали внимание на такие колебания цен. Не надо решать подобные проблемы исключительно за счет производителей. Вот перестанут они сажать картошку, кто вместо них займется посадками?

Эксперт Аркадий Мурзаев рассуждает о том что крупный бизнес призывает ввести продуктовые карточки:

Введение продуктовых карточек или талонов — вполне уместная мера для борьбы с бедностью. Весь накал борьбы с ростом цен был вызван тем, что из-за многолетней стагнации личных доходов многие цены стали для покупателей просто неподъемными. То есть цены росли и раньше. И бывало, что даже сильней. Но в этот раз подорожало сразу много разных продуктов, и это очень больно ударило по кошельку потребителей.

Если бы наиболее незащищенные слои населения имели возможность компенсировать рост цен за счет продуктовых карточек, то во многом острота вопроса была бы меньше. Конечно, введение такого инструмента поддержки вызывает много вопросов и сопряжено с массой трудностей. Но при наличии должной решимости все можно вполне сделать. Для начала надо в программу включить категории населения, социальная незащищенность которых не вызывает сомнения: многодетные семьи, инвалиды, полностью утратившие трудоспособность, пенсионеры с минимальным уровнем пенсии. По мере развития и внедрения данной программы уже можно будет включать в нее другие категории.

По крайней мере, это позволит малоимущим людям получить реальную поддержку, и в целом будет работать на стимулирование экономики, поскольку за счет продуктовых карточек можно будет как-то поддерживать спрос. А то, что в нашей исторической традиции продуктовые карточки воспринимаются как что-то негативное — так давайте тогда найдем другие, более эффективные и действенные методы, чтобы каждый житель страны имел возможность купить любой необходимый ему продукт питания независимо от его рыночной цены.