Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что чистый убыток «Почты России» вырос почти на 2 млрд рублей:

«Почта России» хронически убыточна и по определению будет убыточна. Но любая государственная почта выполняет социальные функции. В этом суть доставки почтовых отправлений. Она везде живет на счет государства, и ни одна страна не ставит перед нею целью быть суперприбыльным предприятиям. Потому что идея о том, что государственная почта может на чем-то зарабатывать, фантастична.

«Почта России» стала проседать особенно заметно на фоне снижения объемов посылок. Всякие транспортно-логистические компании стали перехватывать эту ее функцию, предоставляя населению более качественные и быстрые услуги. Пять или шесть таких компаний, по сути, уже забрали этот вид услуг у «Почты России».

Точно так же в свое время внедрение электронных средств коммуникации обрушило почтовые отправления. Зачем писать письмо, когда можно все то же самое отправить в мессенджере, да еще и приложить открыточку, чтобы порадовать человека – и дойдет это за секунду, не придется ждать, пока отправление доставят.

«Почта России» раньше также была крупным оператором на рынке доставки пенсий. Сейчас, с развитием электронного банкинга, банки стали забирать у нее пенсионные отправления. Существует она в основном потому, что у нас остается еще немало мест, где нет быстрого интернета или вообще интернета, но надо обеспечить доставку какой-то корреспонденции и хотя бы государственную доставку людям пенсии.

Для этих территорий «Почта России» необходима. Но она – высокозатратное предприятие, и ясно, что ей надо искать дополнительные источники дохода. Она и пытается это делать, но результат нестабилен. На заре развития интернета в России почта предоставляла также услуги доступа в интернет и что-то на этом зарабатывала. Она брала на себя и ряд функций банка, да и сейчас в каждом отделении связи есть отделение Почта-банка. Правда, я не знаю, насколько он делится с «Почтой России» доходами от своих операций.

Во многих отделениях у нас открывались магазинчик и потребкооперации, особенно в сельской местности. Это позволяло работникам почты обеспечить себя дополнительную зарплату. Но сейчас мы пришли к тому, что классические функции самой почты как таковой пропадают. И она, конечно, пыталась пролоббировать законодательное закрепление обязанности всех маркетплейсов пользоваться ее услугами. Но все равно сама по себе «Почта России» как организация отмирает.

Собственно, сократить ее расходы можно только одним способом – закрыв часть ее отделений. В крупных городах, возможно, уже пришла пора это сделать, так как такое их обилие просто не нужно. Но в небольших городах, в крупных селах, в деревнях «Почта России» все же должна оставаться как социальный институт. Так что ее глубокий финансовый кризис закономерен. Это умирающая отрасль, и нет возможности особо сократить ее убытки, не закрывая ее отделения.

И, видимо, это будет происходить. Мы видим, что и банки по мере развития онлайн-обслуживания закрывают свои отделения. То же самое предстоит почте. Возможно, ее могли бы поддержать частники, если они заключат с организацией концессионное соглашение и будут ориентироваться на местный рынок. Может, у них там пойдет бизнес. Но, в общем, «Почта России» уже пытается часть площадей уступать ПВЗ маркетплейсов. И другого пути у нее нет.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что потребители возвращают до половины приобретенной в интернете одежды и обуви:

При покупках онлайн отчасти возвраты неизбежны, потому что товары на фото нередко производят совершенно иное впечатление, нежели при получении, да и их размеры и качество невозможно при этом оценить. Поэтому маркетплейсы уже поднимали тему введения платных возвратов, причем платить предлагалось при любом возврате товара, по какой бы причине покупатель ни отказывался от него. И я знаю, что при отказах в ПВЗ, пунктах выдачи заказов, небольшую дополнительную плату с граждан уже стали взимать.

Хотя понятно, что иногда отказ происходит не по вине покупателя: скажем, ему может прийти товар не того размера, что он заказал, вообще не тех свойств (цвет, плотность ткани и так далее) – то есть именно не то, что он заказывал, из-за ошибок при комплектации заказа, ошибок цветопередачи фото, или наличия брака, повреждений на товаре. Хотя последнее и нечасто бывает. Так что, наверное, тут можно выстроить некую дифференцированную систему, которая предусматривала бы взимание платы за возврат только в отдельных случаях.

Однако этот подход будет требовать какой-то проверки причин отказа, может быть, экспертизы или своего рода расследования. А в тех же ПВЗ проводить все это нереально. Тот, кто работает на выдаче и приеме товаров, не сможет этим заниматься. То есть это должна быть внедрена какая-то система оценки товара, иначе может возникать подозрение на сговор покупателя с работников пунктом выдачи. Значит, тут придется разрабатывать какую-то программу.

Потому что только в офлайновых продажах человек может что-то рассмотреть до покупки и отказаться от идеи приобретения – оттого, что обувь ему не по ноге, указанный на вещи размер не соответствует принятой у нас в стране размерной сетке или какие-то швы недостаточно качественно выполнены, или сам материал по качеству не устраивает. Но в этом и отличие онлайн-продаж от обычных розничных, в магазинах. И это, собственно, часто становится причиной того, что при заказе чего-то онлайн люди выбирают сразу несколько размеров, заранее планируя отказаться того, который не подойдет.

Но тут надо напомнить, что право на возврат товара имеет и человек, который приобретает его в магазине. И там, и на маркетплейсах есть свои сроки возврата. И иногда магазины тоже оказываются в положении тех, кто не получил ожидаемой прибыли – например, если женщина покупает платье на один торжественный выход, намеренно не снимает с него бирку – и потом возвращает, а ей возвращают деньги. Конечно, масштабы проблемы возвратов у маркетплейсов гораздо больше, но это – новая реальность. К тому же, если возврат оплачивает продавец или покупатель, для маркетплейса это – дополнительный доход.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что цифровой рубль должен обезопасить денежные переводы:

Особых преимуществ у цифрового рубля по отношению к безналичному нет. Уже существующие технологии обработки безналичных платежей позволяют совершать транзакции практически моментально. И когда апологеты цифрового рубля говорят о том, что это позволит ускорить оборот денег, они лукавят. И, в общем, я не вижу особого смысла во внедрении цифровых денег в любой стране, потому что это требует больших технологических изменений. Вполне вероятно, что очередной перенос сроков широкомасштабного введения расчетов по цифровому рублю связан в том числе с достаточно трудной отладкой технологий.

По заявлению Центрального банка несколько системообразующих банков уже участвуют в эксперименте, как и чуть ли не 12 тысяч субъектов (предпринимателей и физических лиц). Но я не знаю ни одного из них. Никто публично не признавал себя участником этого эксперимента. Видимо, все-таки не так легко это проходит. В целом это нормально, ведь и внедрение карточных платежей не произошло одномоментно. Тоже требовалось время на отладку технологий, и так далее, и тому подобное. Так и здесь – скорого внедрения в массовый обиход цифрового рубля ожидать не стоит.

Экономических преимуществ цифрового рубля перед безналичным я тоже не вижу. Все-таки цифровой рубль – аналог наличных денег. Вместо того, чтобы иметь купюры и мелочи в кошельке, человек будет иметь электронный кошелек, на котором будут размещены средства, которые он может использовать только в расчетах. Это не финансовый актив, не средство для депонирования, тем более процентного депонирования. По счетам в электронных кошельках никаких процентов не начисляется. То есть он обеспечивает лишь расчетную функцию.

Кажется, и ЦБ стал стал менее активен в продвижении цифрового рубля. Да, был период хайпа: ах, давайте все оцифруем. Но он прошел. И да, цифровой рубль может быть полезен в политико-экономических расчетах, в платежам по бюджетным обязательствам. Его расчетная технология построена на смарт-контрактах, где каждая транзакция фиксируется и каждый цифровой рубль окрашивается, так что можно узнать, от кого и кому он перешел. Это дает государству возможность наблюдения за движением средств. Но для частных расчетов это бессмысленно, если не расследовать случаи мошенничества. А по ним и сейчас банки по запросу следственных органов дают информацию, куда деньги ушли.

Много стран экспериментирует с цифровой валютой, а некоторые даже перешли к пилотным проектам, но дальше этого дело не идет. В том же Китае, где якобы больше уже нет наличных расчетов, эксперимент не расширяют. А в Норвегии, где таких расчетов тоже практически нет, цифровую валюту не вводят, считая это бессмысленным.

ЦБ указывал, что размер цифрового кошелька будет составлять не более 300 тысяч цифровых рублей одновременно. То есть это суммы для чисто платежно-расчетных операций, не более. Да и для получения полноценных денег надо будет деньги с электронного кошелька перевести на свой счет в банке, а потом уже с ними делать что-то.

Цифровой рубль, повторю, нельзя направить в депозиты: сперва его надо конвертировать в безналичный, а уже потом разместить на депозитных счетах. Для банков это неудобно: так они лишаются весомой части средств на остатках счетов и карт. Но это не означает конца банковской системы, потому что лишь часть банковских функций – расчеты – может переместиться в область цифрового рубля. А депозитная операция и кредитная операция, которые есть основа банковской деятельности, останутся за коммерческими банками.

Одна из идей, которую действительно продвигал и продвинул ЦБ – это использование цифровых валют в международных расчетах. И я думаю, что когда говорят, что доля рубля в экспортно-импортных операциях постоянно увеличивается, то немалая доля этих расчетов приходится на расчет в цифровых валютах – в цифровых рублях, цифровых юанях. Это позволяет обходить санкции.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что коллекторы купили рекордный за последние три года объем долгов МФО:

Портфели долгов, которые банки продают, а коллекторы покупают – это просроченные долги, те, сроки платежа по которым вышли за нормативно установленные границы. Как правило, этот период составляет 90 дней. Для банков наличие долгов с просрочкой свыше 90 дней – негативный фактор, потому что они должны создавать резервы под такие долги, то есть уменьшать свою прибыль.

Обслуживать эти долги, то есть требовать их возврата, для банков тоже накладно: их достаточно много, а значит, надо содержать персонал, который будет обзванивать должников, работать с ними, чтобы те вернули деньги. При этом и долги-то на самом деле не очень большие, так что средние расходы на одного должника могут занимать значительную долю относительно суммы возврата.

Для банков эти долги экономически нецелесообразны, поэтому банки их продают. И сейчас, судя по публикациям СМИ, цена таких долгов снизилась – они продаются очень дешево. Это свидетельствует о большом объеме выставленных на продажу портфелей, а также – о не самом высоком качестве долгов. Значит, в портфелях очень высока доля долгов с очень большой просрочкой.

Такие долги, по сути, можно считать невозвратными. И все же покупка такого портфеля по цене, скажем, в 5-7% от номинала, для коллектора может оправдать себя, потому что если по крайней мере 10% от номинальной стоимости портфеля он вернет, у него будет 100% доход. Так что рост доли продаваемых портфелей долгов не означает ухудшение ситуации на рынке кредитования для населения. Просто банки стараются очистить свои балансы и выставляют на продажу большую часть накопившихся у них долгов.

Это значит, что с возвратом долгов сейчас может быть нормальная ситуация, но накопившиеся в прошлом долги понуждают банки выставлять на продажу большие объемы. Связывать рекордный объем проданных коллекторам долгов и ухудшение кредитного качества населения напрямую нельзя. При этом, если ориентироваться на публикации, доля просроченных долгов в банковских портфелях у нас сокращается, население становится более аккуратными плательщиками. А потом – бабах, и: «Ребята, все пропало, у нас опять большие просрочки!»

Но я бы все же сказал, что это – рядовое явление, в котором нет ничего особенного нет. Это просто заголовок для того, чтобы привлечь внимание читателей. Банки просто расчищают свои завалы и улучшают балансы, на чем коллекторы зарабатывают. А население как кредитовалось, так и продолжает кредитоваться.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что банки снизили ставки по кредитам юрлицам:

Информации по поводу ставок по кредитам у нас пока очень мало, и это информация апрельская, когда мало кто понимал, как именно и в какой момент ключевая ставка Банка России будет снижена. Поэтому на апрельские данные при оценке перспектив в части кредитов опираться нельзя. Да, тогда было некое предчувствие смягчения денежно-кредитной политики, тем более, что процентные ставки по краткосрочным кредитам до одного года и долгосрочным кредитам на период свыше трех лет практически не изменились.

Изменились процентные ставки только по среднесрочным кредитам – тем, которые выдают на период от 1 до 3 лет. В первом квартале 2025 года эти ставки держались на уровне 18% годовых, а в апреле их снизили до 16,80% годовых, то есть они потеряли чуть больше одного процентного пункта. Нельзя сказать, что это какое-то существенное снижение, но неким сигналом его можно считать.

Могу согласиться с мнением экспертов о том, что это было связано в первую очередь с выдачей кредитов крупным заемщикам. Так как их доля в общей сумме кредитов – самая большая, то процентные ставки, под которые им дают кредиты, влияют на средний размер процентной ставки по всем выданным кредитам. Значит, надо рассматривать вопрос, почему банки снижают процентные ставки для крупных заемщиков.

Но не нужно думать, будто заемщики и банки только в апреле предвкушали смягчение денежно-кредитной политики, поскольку проработка документов для принятия решения по выдаче кредита начинается значительно раньше. Думаю, что снижение ставок по таким кредитам связано с регуляторными мерами со стороны Банка России: он ввел повышенные коэффициенты риска для заемщиков с очень высокой долговой нагрузкой. Собственно, ЦБ еще в декабре 2024 года убеждал банки, что крупнейшие заемщики перекредитованы и что в работе с ними это нужно принимать во внимание.

Второе обстоятельство, сыгравшее тут роль, таково: Банк России рекомендовал коммерческим банкам активнее участвовать в проектах, под которые предоставляются кредиты, и отслеживать уровень эффективности освоения кредитных денег. Мне кажется, что после этого заемщики стали предоставлять более детально проработанную информацию, а банки начали принимать ее в расчет. Мол, дефолтов заемщиков не ожидается, поэтому можно пойти им навстречу и немножко, на один процентный пункт снизить требования по процентной ставке.

Это не совсем экономические методы, но и не директивное указание, а именно взаимодействие заемщика и кредитора. К тому же в последнее время основная доля среднесрочных кредитов выдавалась на рефинансирование старых долгов. При этом банки требовали достаточно проработанных документов. Вот здесь могло сыграть роль ощущение скорого смягчения денежно-кредитной политики. На этом фоне банки, чтобы смягчить положение заемщика, но не потерять выгоды, идут на небольшое снижение процентных ставок.

Итак, в то время остаются только достаточно надежные заемщики – а им можно предоставлять кредиты по сниженной ставке. И при этом заявки на кредиты стали более проработанными, так что банки уверены, что деньги им вернут. Другого объяснения происходящему я не могу придумать. Здесь уже нужна детальная статистика – отраслевая, региональная. Нужно смотреть, где это происходит, потому что средняя цифра, о которой пишет газета, – это ни о чем.

И с чем я не могу согласиться в публикации, так это с мнением МВА-профессора бизнес-практики по цифровым финансам Президентской академии Алексея Войлукова, что тут видно влияние строительства. Как мы знаем из прессы, в строительстве дела обстоят не очень хорошо: многие новые проекты не начинаются, то есть нет поступления на эскроу-счета, и в первом квартале этого года со стороны девелоперов активно использовалась рассрочка. Значит, строительство не было причиной снижения процентной ставки по среднесрочным кредитам.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что избыток долларов и юаней поднимает курс рубля:

Все эти аналитические статьи основываются на публикациях Центрального банка, поскольку вся информация о валютных потоках находится у него. А он, к сожалению, публикует статистику с большим запозданием. Так что мы никогда не можем сказать, что происходит сегодня – мы можем говорить только о том, что происходило три месяца тому назад. А что, собственно, происходило в первом квартале 2025 года, мы узнаем только в июле.

В остальном же причины укрепления рубля, перечисленные газетой, убедительны. Увеличение предложения валюты на рынке и снижение спроса на нее на курс рубля, безусловно, влияют. На чем основывается рост предложения валюты? Во-первых, на упорядочивании в расчетах. Пики роста доллара и падения рубля в прошлом году приходились на периоды сбоев в экспортно-импортных расчетах.

Сейчас компании нашли возможности осуществлять расчеты, и расчетные потоки успокоились. И так как экспорт у нас превышает импорт, то образуется «валютный навес», то есть текущее предложение валюты увеличивается. Кроме того, в силу упорядочивания в расчетах сократилось время возврата выручки по контрактам– с трех-четырех месяцев до одного. Это тоже обеспечивает регулярность поступления валюты и, соответственно, повышения ее предложения.

Большое влияние на ситуацию оказывает соотношение экспорта и импорта. Наш нефтегазовый экспорт снижается – и в валютном исчислении из-за падения цен на нефть, и в рублевом исчислении в связи с укреплением рубля. Казалось бы, если поступление по импорту сокращаются, должен возникать спрос на эту валюту и курс доллара должен расти. Но сокращается у нас и импорт, то есть текущий спрос на валюту для закупки за рубежом падает. И это приводит к избытку валюты на рынке и снижению спроса на нее.

Многое зависит от политики ЦБ по поддержанию высокой ключевой ставки. Именно она создает условия для относительной стабильности рубля. Среднемесячный курс его, если посмотреть на Forex, достигает 75 рублей за доллар. Об этом уровне и говорят сейчас аналитики. В этих условиях выгодно держать деньги на рублевых депозитах, и компании-импортеры продают свою валюту, размещают полученные средства в высокие депозиты в своих банках (у всех крупных импортеров есть свои либо аффилированные с ними банки) – и продают валюту на рынке, увеличивая предложение как юаней, так и долларов.

Наконец, заметное влияние на ситуацию оказывают операции кэрри-трейд, о чем мало говорят. Это операции нерезидентов: они берут займы под свою низкую процентную ставку, конвертируют полученные средства в рубли или финансовые инструменты, привязанные к рублю, размещают под высокую ставку – и при относительно постоянном курсе доллара в краткосрочной перспективе получают доходы. Потом они выкупают свою валюту, погашают займы – и остаются в большом плюсе. Все это создает спрос на рубли и ведет к укреплению российской валюты.

Масштаб этих операций оценить трудно, но он может быть значительным – и в силу этого очень рискованным для России. Основной риск тут заключается в том, что снижение ключевой ставки вызовет снижение всех остальных процентных ставок. А это может стать мотивом для быстрого вывода средств нерезидентов, что приведет к ухудшению позиции рубля. И, конечно, может сыграть роль сезонный спрос на валюту, который традиционно возникает в России летом. Так, в августе рубль у нас обычно падает.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что сервисы рассрочки стали популярны в условиях высоких ставок:

Сразу скажу: речь идет не о том, чтобы поднять как таковые лимиты на суммы оплаты в рассрочку. Если посмотреть на условия продажи в рассрочку, то, скажем, на «Авито», лимит рассрочки достигает 150 тысяч рублей, на «Озоне» он – 500 тысяч рублей. А тут обсуждается вопрос о поднятии лимита с 15 тысяч до 100 тысяч рублей. Что же тогда подразумевается?

Начнем с того, что приобретение товара в рассрочку юридически означает приобретение в кредит и оплату этого товара частями, то есть возникают кредитные отношения. В этом случае информация по закону должна передаваться в бюро кредитных историй. Однако сейчас такого требования относительно продажи в рассрочку нет. То есть потенциальный кредитор, желающий узнать кредитную историю заемщика, не увидит сумм, на которые вырос долг заемщика по приобретенным товарам.

Это плохо, поскольку поднимает планку риска для кредиторов, которые интересуются долговой нагрузкой заемщика. И так как рынок рассрочки сейчас не регулируется, но сильно развивается, Центральный банк хочет его регулировать и устанавливает в законопроекте планку в 15 тысяч рублей. Это не значит, что ограничена сумма кредита – это означает, что при приобретении товара в рассрочку на сумму до 15 тысяч рублей информация о сделке в бюро кредитных историй не передается. То есть не требуется идентификация покупателя, как это требуется при получении любого займа.

А при продаже на сумму свыше 15 тысяч рублей все данные о сделке должны направлять в бюро кредитных историй. Самой суммы никто не ограничивает, но вводят требования по предоставлению информации. Правда, предоставление таких данных – процесс, трудоемкий для покупателя. Кто-то не захочет делиться этой информацией и будет отказываться от приобретения дорогостоящих товаров (хотя 100 тысяч рублей сейчас – уже не очень большая сумма). Это может нанести ущерб объему сделок на рынке рассрочки.

Сейчас, как отметила газета, средний размер рассрочки на одного покупателя составляет примерно 7 тысяч рублей. То есть на большие суммы пока никто не рассчитывает. И все же, когда эта информация не поступает в БКИ, очень трудно рассчитать предельную долговую нагрузку, которую банки должны учитывать при выдаче кредита физическому лицу. Сверх такой нагрузки они выдавать кредит не имеют права, либо должны засчитывать его как кредит с высокой степенью риска.

У заемщиков, которые покупают товар в рассрочку, предельная долговая нагрузка возрастает. А банк-кредитор выдавая вполне нормальный займ, этого учесть не может. Поэтому ЦБ говорит, что надо учитывать все виды кредита, начиная с покупки в рассрочку. Ведь обслуживающий банк берет на себя риск оплаты рассрочку: он сумму платежа за вычетом своих комиссионных сразу перечисляет продавцу. А дальше у него требования уже к покупателю. То есть покупатель на деле оплачивает эту рассрочку не продавцу, а банку, а банк просто перечисляет всю сумму всю цену передай продавцу без удержания комиссии.

Надо сказать, что отсутствие информации по покупкам в рассрочку создает риски и для самого покупателя. Он может не рассчитать свои возможности, не знать особенности отношений с банком (многие подписывают договоры, не читая, особенно если они предоставлены в электронной форме). И в целом представления о реальной закредитованности населения по таким квази-займам у регулятора, повторю, нет.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что набор для приготовления шашлыка за год подорожал на 8%:

Честно говоря, я бы сказал, что вопрос подорожания шашлычного набора представляет собой интерес скорее для граждан, которые планируют отдых на выходные, чем для экономистов. За теми изменениями цен, о которых на сей раз идет речь, не кроется никаких экономических процессов, которые не замечали бы прежде, до появления этого условного индекса шашлыка, или процессов, которые противоречили бы основным экономическим трендам.

Сообщения о том, что при росте цен на замаринованное мясо на 14% и на шампуры на 15% средний чек увеличился только на 8%, наводит на мысль, что граждане стали покупать меньше мяса и, возможно, массово стали переходить на более дешевые его виды. Последнее предположение, кстати, подтверждается данными «Платформы ОФД» о том, что покупатели мяса для шашлыков стали проявлять больший интерес с курятине и свинине.

Можно сделать еще несколько замечаний. Во-первых, «Платформа ОФД» не получает сведений о всех покупках, что бы нам ни говорили. На рынках (а там, по данным этой структуры, мясо для шашлыков стали покупать чаще), электронные сведения о продажах не всегда являются полными. Только в Москве я могу назвать три рынка, на которых даже переводов через банковские приложения в последнее время стали избегать. Продавцы предпочитают наличные, и сбора данных по покупкам за наличные может не вестись. Не думаю, что в менее крупных населенных пунктах мы увидим иную картину.

А во-вторых, я бы не удивился данным о росте спроса на баранину, несмотря на ее относительную дороговизну. Все-таки именно это мясо наиболее популярно у выходцев из Средней Азии, которых у нас становится все больше. С их точки зрения покупать баранину для шашлыка лучше всего. Было бы любопытно изучить данные о спросе на нее.

Если же говорить о том, мог ли погодный фактор повлиять на спрос и в итоге на цены шашлычного набора, я бы не согласился с предположением о таком влиянии. Да, эта весна для значительной части российских регионов оказалась теплее обычного, и выезжать шашлыки люди могли начать раньше. Но по той же причине уже в апреле в ряде регионов отмечалась высокая пожароопасность. А это означает ужесточение требований к условиям приготовления шашлыка и более тщательное отслеживание нарушений в этом вопросе.

То есть для такого варианта отдыха на природе число доступных мест резко сократилось, спрос не мог так уж значительно вырасти. Да и в целом рост спроса на что-либо, включая набор для шашлыков, еще не означает автоматического роста цен на этот товар или группу товаров.

В общем, я бы сказал, что никакой особенно интересной с экономической точки зрения информации мы в этой истории не получили. Ведь даже если рассматривать приготовление шашлыков как часть отдыха на природе, рост цен тут не удивляет – у нас продолжают дорожать все виды отдыха.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что закредитованность россиян упала рекордно за десять лет:

Если брать официальную статистику Центрального банка, то можно объяснить снижение роста закредитованности, во-первых, тем, что банки ужесточили требования к заемщику. Все больше и больше заявок на потребкредитование не удовлетворяется, соответственно, снижается и возможность получения заемных средств.

Во-вторых, Банк России возобновил максимальную стоимость потребительских кредитов, что делает их крайне труднодоступными. В силу этого спрос на кредиты со стороны населения снижается. В то же время уже существующие кредиты надо погашать, и пока что они погашаются исправно. Это третье обстоятельство, влияющее на ситуацию.

Логично, что сочетание обстоятельств ведет к такому результату. С одной стороны, играет роль ужесточение требований банков, с другой – возросшие ставки потребкредитов, с третьей – продолжающееся исправное погашение кредитов. Сальдо между новыми и старыми кредитами при этом и должно снижаться.

Другое дело, что понятие высоких ставок не абсолютно: они и в прошлом году относительно того экономического состояния были высокими, а потребкредитование нарастало. А сейчас оно почему-то стало снижаться. Может быть, это временный спад – в начале прошлого года тоже был спад потребкредитования. Когда прошли и новогодние, и февральские, и мартовские праздники, спрос на кредиты мог упасть просто в силу сезонных факторов.

Поэтому брать короткий период для анализа мне кажется не совсем логичным. Надо подождать – потребкредитование может к лету опять вырасти, ведь отпуска и поездки потребуют средств. Но если тенденция на снижение спроса на потребкредиты сохранится, тогда наиболее значительным фактором этого окажется ужесточение требований к заемщику со стороны банков.

Потом надо принимать во внимание, что в показатель потребительского кредитования входят и кредитные карты. А по ним многие банки снизили лимиты кредитования, а лимит кредитования включается в размер кредитной массы. Соответственно, снижение лимитов кредитования по карточкам тоже будет означать снижение кредитов.

В общем, надо быть в банковской среде, чтобы более точно знать, какие факторы в какой степени влияют на данную динамику. А со стороны, видя только абсолютные или относительные цифры, это определить сложно. Что потребление кредитования снизилось, ясно, но что послужило основной причиной этого, сказать трудно. Моя гипотеза сводится к тому, что в первую очередь сказалось ужесточение требований со стороны банков. Это отсекает многих заемщиков.

Эксперт Александр Аршавский рассуждает о том, что Росимущество обеспечило поступление в бюджет свыше 473 млрд рублей:

Сейчас на сайте Росимущества идут работы, поэтому будем использовать информацию из выступления главы Росимущества Вадима Яковенко. В 2024 году доход государства в пределах компетенции Росимущества существенно вырос – примерно на 100 с лишним миллиардов рублей. И основная доля поступлений обеспечивается дивидендами от компаний с государственным участием.

За счет каких компаний это происходило, трудно сказать. Если «Газпром» не выплачивал дивидендов (а он наряду со Сбером был основным донором бюджета), значит, средства пришли в основном от банков с государственным участием (за вычетом ВТБ, то есть главным образом от Сбера), а к ним прибавились доходы от нефтяных компаний. Сюда же можно отнести дивиденды от компаний, в которых установлено внешнее управление (то есть на корпоративные права иностранных собственников были наложены ограничения).

Всего у нас иными поступлениями в доход было обеспечено 160 миллиардов рублей. Причем Яковенко отметил, что доход от приватизации государственного имущества и корпоративных активов составили 132 миллиарда. Детальной информации на этот счет нет – были только данные о приватизации Росспиртпрома. А какие еще активы приватизировались (хотя бы – из каких групп), сказать сложно.

В наступившем году дивидендные выплаты могут увеличиться, хотя они уже увеличились по сравнению с позапрошлым годом. Существенный вклад в их прирост дал Сбербанк. А что будет с доходами от приватизации госимущества, сказать трудно: в плане его приватизации постоянно происходят изменения. Но основные активы в списке предприятий, подлежащих приватизации, остаются в списке. То есть их приватизация не производится, есть лишь предположения аналитиков о возможности продать такой-то пакет акций такой-то компании.

Вероятнее всего, доходы от приватизации госимущества будут обеспечены только за счет дополнительных конфискаций по судебным решениям. В 2024 году было несколько таких конфискаций, но кому потом перешли эти активы, сведений нет. Но так как геополитическая ситуация уже меняется, думаю, что больших судебных конфискаций уже не будет. И каков запланированный показатель на этот год, тоже пока неясно.

С точки зрения 2025 года ситуация не определена. В сравнении с доходами бюджета 400 с лишним миллиардов рублей – не такая значимая сумма. Но и копеечка помогает копить.

И из отчета Яковенко следует, что по всем основным статьям доходов в 2024 году было перевыполнение плана. В частности, по статье об управлении федеральным имуществом (это получение арендных платежей по такому имуществу, продажа материальных активов, принадлежащих государству) план был превышен на 42%. К сожалению, неизвестно, какие именно тут подразумевались активы.

Когда рассчитываются бюджет, доходы его определяются на базе некоего прогноза. Насколько он будет точен? От этого будет зависеть объем поступающих средств. Росимущество может оценивать более или менее достоверно получаемые дивиденды и прибыль от участия в неакционерных обществах. Что же до сделок по приватизации и доходов от управления федеральным имуществом, это компетенция не Росимущества, а Минфина.

Есть еще средства, которые платили уходящие из России компании за право выхода. Средства эти были относительно велики, но в 2025 году число таких компаний расти не будет. Да и их стоимостная оценка значительно ниже, чем у тех компаний, что уже ушли с нашего рынка. Так что здесь больших поступлений не я бы ждал.