Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что ФАС предложила продлить соглашение о стабилизации цен в регионах:

Действительно, постановление российского правительства номер 662, принятое в апреле 2023 года, устанавливает особый порядок для заключения соглашений с региональными властями и отдельными хозяйствующими субъектами в отношении социально значимых товаров, прежде всего продовольственных, первой необходимости. Это постановление представляет собой исключение из общепринятых правил и не является системным решением.

Региональные власти, осознавая ситуацию на местах и существующие диспропорции в ценообразовании между различными субъектами Федерации, принимают меры по ограничению цен на определенные группы товаров первой необходимости. Это позволяет бороться с необоснованным завышением цен и поддерживать доступность основных продуктов для населения.

Предложение Федеральной антимонопольной службы продлить этот порядок свидетельствует о положительном опыте его реализации, который начался в 2023 году. Продление на три года открывает возможность распространить этот опыт как на другие регионы, так и продолжить его действие в тех, где он уже успешно применяется.

Оценивая макроэкономическую ситуацию, можно отметить, что стабилизация инфляционных ожиданий и снижение процентных ставок по кредитам создают условия для эффективного регулирования цен. Важную роль также играют проекты по импортозамещению и другим мерам, направленным на снижение неопределенности, связанной с дефицитом товаров и завышением цен.

В целом я считаю данные инициативы весьма позитивными и перспективными для дальнейшего развития экономики.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что Счетная палата раскритиковала исполнение программ развития бедных регионов:

Дело в том, что контрольно-счетное ведомство, которое осуществляет проверку, берет на себя еще функции оценки эффективности использования выделяемых бюджетных средств. И вот здесь возникает некое противоречие, потому что критерий эффективности и сами показатели эффективности разрабатывает Министерство экономического развития, и внутренний самоконтроль, который существует в Минэке, говорит о том, что вроде бы все у них хорошо по выполнению достигнутых показателей.

В то же время, когда Контрольно-счетная палата занимается оценкой эффективности, она выдвигает довольно жесткие требования соблюдения поставленных задач и расходования выделенных средств. И выявляет это несовпадение с показателями Минэка: потраченные средства не привели к тому, что должны быть получены соответствующие параметры обеспечения роста социально-экономического развития отстающих регионов.
То есть эти показатели не выполнены существенно, на 36 процентов.

Значит, это говорит о том, что в внутренний самоконтроль ведомств без внешнего участия иногда, в общем-то, довольно лукавый, обманчивый и самоуспокоительный. На самом деле такие результаты не удовлетворяют в целом государственные задачи, которые поставлены перед этими регионами в части выполнения обязательств по достижению необходимых показателей социально-экономического развития.

Мне кажется, более справедливая оценка все-таки за Контрольно-счетной палатой в этой части, и Минэк напрасно пытается как-то доказать обратное. Поэтому, подводя итог, можно говорить о том, что обязательно должен быть внешний арбитр по оценке ситуации.

И здесь роль Контрольно-счетной палаты нельзя недооценивать. Необходимо очень внимательно и ответственно подойти к результатам, которые она доложила по исполнению индивидуальных программ развития этих территорий.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что закупки крупнейших госкомпаний РФ у самозанятых в 1-м полугодии выросли на 83%:

Увеличение объема закупочной деятельности государственными компаниями через самозанятых объясняется довольно просто. Дело в том, что для них на портале «Госуслуги» есть упрощенные формы доступа к электронным площадкам. Такая своего рода преференция. Плата за победу в тендере у них более низкая, размер обеспечения практически нулевой по контракту, в отличие от юридических лиц. Таким образом, упрощенные формы доступа к исполнению государственных контрактов и формализованные условия, связанные с их исполнением —  вот причины, определяющие увеличение закупок у самозанятых по 223 закону.

Для себя отметил, что в данных за первое полугодие, которые нам представили, преобладает такой вид деятельности, как услуги финансового посредничества и страхования. Но вызывает определенные сомнения то, как физическое лицо может оказывать муниципалитету или, так сказать, бюджету региона или государственным компаниям услуги подобного рода.

В остальном, в принципе, логика очень простая: льготы, которые установило правительство для закупочной деятельности в размере 20% на малое и среднее предпринимательство, куда относят теперь самозанятых, в общем-то, вынуждают многие компании, которые осуществляют закупки, прибегать к услугам МСП и, соответственно, самозанятых. Поэтому становится понятным рост числа самозанятых в этой нише. Значит, этот механизм работает. Однако считаю, что этот рост может быть до определенного уровня, потому что предлагаемые виды деятельности и услуг, которые могут оказывать самозанятые при госзакупках, ограничены. Возможно, небольшое движение вверх еще будет.

Но, мне кажется, здесь необходимо обратить внимание на теневую составляющую: возможно, это своего рода переформатирование тех отношений по закупочной деятельности, которые существовали у госкомпаний с другими контрагентами. Просто сейчас оформляют это все в виде самозанятых. Может быть, и этот факт имеет место быть как некий теневой сговор для того, чтобы получить какие-то более выгодные условия по исполнению контрактов.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что отрасли разделили на пострадавшие и стагнирующие:

В материале затронуты несколько ключевых аспектов, касающихся анализа макроэкономической ситуации и эффективности государственной поддержки. Во-первых, действительно, важно понимать, что разделение на группы позволяет более точно оценить, как меры государственной поддержки влияют на различные сектора экономики. Они должны быть адресными. Насколько они работают, можно оценивать на основании показателей, которые использовали эксперты.

Понятно, что картина динамическая. На данный момент мы видим, что есть серьезные угрозы для отраслей финансово неустойчивых и добывающих, в частности занимающиеся добычей и переработкой сырья, а также автопром.

Во-вторых, есть, на мой взгляд, противоречия между финансовой устойчивостью розничной торговли и проблемами в производственных секторах. И это действительно требует внимательного анализа. Возможно, стоит рассмотреть, как изменились потребительские привычки и спрос на товары, а также какие факторы влияют на устойчивость розничной торговли — например, уровень цен, доступность кредитов или изменение доходов населения.

Также стоит отметить, что в условиях экономической неопределенности некоторые сектора могут адаптироваться к новым условиям быстрее других. Например, розничная торговля может находить новые каналы сбыта или менять ассортимент в зависимости от спроса.

В целом, данный анализ позволяет оценивать, насколько адресные меры поддержки государства эффективны, и для каких конкретно секторов экономики. Данные о финансовой устойчивости и динамике различных секторов могут помочь в разработке более эффективных и целенаправленных мер поддержки, что будет способствовать экономическому восстановлению и росту.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что малый и средний бизнес примет участие в разработке стратегии Корпорации МСП до 2030 года:

Понятно, что повышение эффективности того набора инструментов, которым пользуется корпорация поддержки малого-среднего бизнеса, требует уточнения.

Опрос, который можно легко пройти по ссылке на сайт корпорации, представляет собой простую и удобную процедуру. Он содержит небольшое количество четко сформулированных вопросов. Анализ полученных ответов, на мой взгляд, позволит выявить наиболее перспективные и эффективные инструменты поддержки малого и среднего предпринимательства в России. Уверен, что такой опрос будет весьма полезен.

Доклад корпорации на Санкт-Петербургском экономическом форуме о результатах ее деятельности и эффективности также будет важным событием. Практика работы корпорации подтверждает ее достижения, и этот опыт может быть полезен для других участников рынка.

Стратегия на 2030 год и приоритеты, а также участие корпорации в поддержке малого и среднего предпринимательства — это логичные вопросы, которые, я надеюсь, будут решены в результате данного опроса. Насколько ожидания и полученные ответы действительно помогут скорректировать деятельность корпорации, покажет время.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что в РФ в 2024 году количество госпрограмм с эффективностью в 100% выросло в 2 раза:

Представленный материал действительно выглядит очень позитивно и подчеркивает, что мониторинг, осуществляемый Министерством экономического развития, демонстрирует высокий уровень исполнительской дисциплины и реализации приоритетных государственных программ. Показатель в 95,3% — это, безусловно, впечатляющий результат.

Тем не менее, стоит отметить, что методика оценки эффективности реализации таких программ была изменена и принята Минэкономразвития 23 декабря 2024 года. Постановление или приказ № 813 внесли изменения в методические рекомендации по мониторингу государственных программ Российской Федерации. Эти изменения могли повлиять на систему показателей, оценок, этапность и отчетность, что, возможно, привело к корректировке подходов и изменению значений, достигнутых ранее в 2023 году. Однако я не считаю, что именно этот фактор радикально повлиял на увеличение показателя на 1%.

В целом необходимо подчеркнуть, что направления федеральных проектов в рамках государственных программ, такие как «Демография», «Здравоохранение», «Благополучие и комфорт жизни», «Развитие науки и цифровые трансформации», а также выравнивание региональных дисбалансов — все это внушает оптимизм. Успешная реализация этих 49 программ свидетельствует о высоком уровне эффективности не только Минэкономразвития, но и всей работы правительства в целом. Это обнадеживает и открывает хорошие перспективы для устойчивого и сбалансированного развития в будущем.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что Набиуллина назвала устойчивым состояние большинства российских компаний:

Не разделяю оптимизм Центрального Банка и его руководителя Эльвиры Набиуллиной по поводу оценки состояния экономики, в том числе по поводу устойчивости отдельных предприятий. Не бывает так, что в целом организм серьезно болен, отдельные части подают признаки жизни, а мы на основании этого можем делать оптимистичные выводы, что весь организм себя чувствует хорошо. Это не совсем так.

Теперь что касается приведенных аргументов: показателем устойчивости являются не только показатели прибыли или финансовых запасов. Серьезным показателем устойчивости является состояние просроченной кредиторской задолженности. И если мы посмотрим на данные Центробанка, опубликованные за первый квартал 2025 ода, то прирост объема просроченной задолженности этой категории заемщиков по многим портфелям составил 15,7%. Для сравнения: в прошлом году этот показатель составил 10%. Поэтому мы видим рост просроченной задолженности. Причем допустимые параметры составляют 4,5 — 5%.

Поэтому, подытоживая свой комментарий, я бы хотел сказать, что это противоречивые заявления на фоне высокой процентной ставки. Значительная доля и оборотных, и заемных средств привлекается под очень высокие коммерческие проценты, которые, естественно, приводят к потере прибыльности компаний, поэтому говорить в этих условиях о финансовой устойчивости было бы, мягко говоря, нелогично.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что быстрорастущие компании могут приносить экономике до 6,8 трлн рублей в год:

Вы знаете, меня всегда очень озадачивают такие прогнозы, построенные на непрозрачных и непонятных методиках. Я понимаю, что в данном случае речь идет о тех методиках, которые достались в наследство компании «Яков и партнеры» от ее прародителя, компании McKinsey, американской консалтинговой компании. И методики эти не подвергаются сомнениям, не учитывается, что могут быть какие-то обоснованные подходы, в том числе научные, для того, чтобы оценивать какие-то долгосрочные тренды и прогнозы.

Но в данном случае не очень понятно, на основе чего делается вывод о том, что какую-то серьезную пользу могут принести быстрорастущие компании. Это компании, которые очень быстро наращивают объемы своей выручки и продвигают какие-то возможные инновационные продукты и технологии. Хотя, как выяснилось, речь не всегда идет об инновациям. Поэтому комментировать, насколько полезны могут быть эти компании и дополнительно дать выгоду государству в размере триллионов рублей, сложно.

Опять же, как это будет? В виде дополнительных налоговых поступлений в бюджеты, допустим, федеральные, региональные, муниципальные или это просто объемы увеличения региональных продуктов или валового продукта страны? То есть не очень понятно, о чем идет речь. В любом случае, проблема правильно обозначена, что для любого бизнеса, в том числе и для быстрорастущего, пределами его возможности является ограниченный доступ к инвестиционным ресурсам, высокие процентные ставки по кредитам, невозможность решения каких-то задач вне рамок национальной экономики за счет привлечения зарубежных инвесторов, в том числе институциональных инвесторов.

Таким образом, я не считаю, что к этой публикации надо относиться, так сказать, как к материалу, который имеет под собой какую-то почву в виде реальных исследований. Безусловно, что любые стартапы и быстрорастущие компании, особенно инновационные, имеют серьезный бизнес-потенциал. Но насколько он имеет значимый государственный или общественный, социальный какой-то эффект? И насколько полезны эти бизнесы для государства. Мне кажется, этот вопрос довольно спорный. Поэтому еще раз подытожу. Говоря о частной консалтинговой компании «Яков и партнеры», я бы не стал на их материале делать какие-то оптимистические прогнозы, тем более на такой длительный период, для нашего государства.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что дефицит промышленных кадров со знанием ИИ достигнет 3 млн человек к 2030 году:

В данном материале поднята довольно сложная тема. Это  действительно подтверждает тот факт, что рынок труда на сегодняшний день не может предоставить нам готовых специалистов по направлениям, связанным с использованием технологий искусственного интеллекта в промышленности, ну и, к сожалению, не только в промышленности.

Профессиональная подготовка таких специалистов, как мы видим, сильно запоздала. Обучение, как правило, было связано с инициативами конкретных вузов или специальных технических заведений типа техникумов. А сбалансированная общегосударственная политика, предусматривающая изменения определенных образовательных стандартов, на сегодняшний день отсутствует. Есть очень хорошие возможности, что со следующего, 2026 года, мы переходим на новые образовательные стандарты.

Возможно, в новых стандартах уже будут предусмотрены профили подготовки необходимых специалистов инженерных специальностей, связанных с технологиями искусственного интеллекта. Еще раз вернемся к началу нашего разговора о дефиците кадров со знанием ИИ. К сожалению, на сегодняшний день мы можем говорить о том, что ни за счет внутренних резервов и трудовых ресурсов, ни за счет мигрантов мы в полном объеме не можем решить те задачи, которые должны обеспечить нам повышение производительности труда за счет искусственного интеллекта в промышленности в полной мере.

Эксперт Дмитрий Ломсадзе рассуждает о том, что правительство реорганизовало управление созданием нужных стране технологий:

Материал очень подробно излагает системные проблемы в отрасли технологического суверенитета и затрагивает ключевой вопрос — вопрос системы управления и финансирования. Здесь правительство проявляет определенную гибкость и адаптивность к тем условиям, в которых оказалась страна в условиях изоляции. Эта стратегия, направленная на стимулирование технологических прорывов за счет инициативы снизу, как выяснилось, не оправдала себя. Идет пересмотр концептуальных основ системы управления процессом импортозамещения и технологического лидерства.

В связи с этим понятна необходимость создания кластера, который будет через проектное финансирование осуществлять решение этих задач. Также вполне понятно, что Министерство экономического развития выступает координатором, как ведомство, которое отвечает в первую очередь за финансирование, за экономическую часть, а все остальные, соответственно, — Российская академия наук и Минпромторг как научная платформа РАН — работают в рамках общей политики.

Вопрос заключается в том, насколько предлагаемые меры позволят быстро решить эти проблемы. Прежние механизмы приоритетов, которые тоже в статье отмечены, определяли то, что большую часть поддержки в этом направлении получали крупные и очень крупные российские компании, крупный российский бизнес, а малое и среднее предпринимательство, обладающее необходимым адаптационным и гибким инструментарием реализации подобных проектов, к сожалению, было исключено из этих проектов и получало меньшую часть финансирования.

Поэтому будем надеяться, что данные меры позволят решить стратегические задачи. А то, что связано с макроэкономическими параметрами, которые в условиях высоких процентных ставок не позволяли решать быстро задачи технологического развития, может быть достигнуто за счет проектного финансирования.

Политические риски, которые на сегодняшний день существуют и, возможно, снизятся в текущем году, тоже подтолкнут и ускорят этот процесс. Возможно, именно эти факторы — высокие процентные ставки и внешнеполитические риски — каким-то образом должны повлиять на изменение ситуации в части создания суверенной технологической платформы. И я думаю, в целом улучшение ситуации позволит быстрее ускорить реализацию программ по технологической модернизации и обретению необходимого уровня критической технологической независимости Российской Федерации.