Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что Минюст задумался о расширении практики применения залога:

Вопрос о применении залога как меры пресечения можно разделить на две части. Первая связана с объяснением причин того, что у нас в стране до сих пор не расширена практика применения мер пресечений, альтернативных заключению под стражу. Это ведь не только залог, но и более широко применяемый домашний арест.

Почему у нас так много людей годами сидит в СИЗО, ожидая завершения предварительного следствия и передачи дела в суд? Ответ очевидный, хотя его редко озвучивают, потому что он немного пугающий.

Следствию значительно проще работать с человеком, находящимся в СИЗО: он охотнее дает нужные показания, охотнее идет на сделку. То есть арест с помещением в СИЗО работает не только как мера пресечения, но и как средство давления на подозреваемого. Возможно, даже в большей степени он работает в этом качестве.

Вторая часть – тот факт, что у нас «не взлетел» как один из видов мер пресечения именно денежный залог. Тут уже сложнее однозначно сказать, по каким причинам это так. Тем не менее, очевидно, что эта мера осталась экзотикой и практика по ней не отработана. Судьи ее не любят и чаще всего выбирают между помещением подозреваемого в СИЗО и домашним арестом, про освобождение под залог не вспоминая.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что власти осенью вернутся к обсуждению законопроекта о блокировке имущества бизнеса при проверках:

Что тут можно сказать? Я целиком одобряю эту инициативу. И вообще, считаю, что также надо блокировать все имущество налоговых инспекторов на время проверки. Блокировать счета, забирать деньги и имущество. Тогда проверки станут беспристрастнее и эффективнее, потому что проверяющие и проверяемые будут в равных условиях.

Хорошо также будет, если по обвинениям в СИЗО будут сидеть не только предприниматели, но и следователи, годами ведущие их дела…

Ну, а если говорить всерьез, то у нас сейчас и так уже сформирован чрезвычайно серьезный налоговый пресс, и с годами его давление на бизнес только усиливается. Введение же еще и дополнительных внесудебных мер преследования предпринимателей только усложнит их жизнь – и так уже достаточно сложную, учитывая обилие санкций и ограничений в нынешней нашей ситуации.

Так что, безусловно, если правительство предоставит налоговикам право блокировать имущество должников, а Госдума утвердит законопроект, это ухудшит и без того незавидное положение бизнеса. Неудивительно, что документ до сих пор вызывает недовольство предпринимателей, как бы ни перерабатывали его первоначальную версию.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что Верховный суд РФ признал право требовать компенсацию за гибель питомца:

У нас в стране не существует прецедентного права, но практика Верховного суда определяет и практику всех нижестоящих судов. Верховный суд у нас определяет толкование норм материального права. И да, домашние питомцы с точки зрения гражданского права являются имуществом, но их гибель может принести моральные страдания – это не автомобиль, не предмет, который можно заменить другим таким же.

Об этом и писали судьи Верховного суда, отмечая, что применение законодателем по отношению к животным таких категорий, как жестокость, нравственность, гуманизм уже само по себе свидетельствует о том, что при определенных обстоятельствах гибель животных может причинять их владельцу не только имущественный вред, но и нравственные страдания в силу эмоциональной привязанности к конкретному животному. Судьи также отмечали, что это «не исключает возложение на причинителя вреда обязанности компенсировать не только имущественный ущерб, но и моральный вред».

Наличие оснований для этого они посчитали правильным устанавливать в каждом конкретном случае с учетом обстоятельств дела. Но особенно значимым для граждан, которые хотели бы потребовать компенсации морального вреда с виновников гибели их домашних животных, стало пояснение, что выводы судов нижних инстанций о принципиальной недопустимости компенсации морального вреда в такой ситуации основаны на неправильном толковании норм материального права.

Так что я не считаю, будто тут нужна какая-то дополнительная норма Уголовного кодекса по причинению смерти домашнему животному по неосторожности. Вполне достаточно того, что гражданские суды теперь будут взыскивать какие-то значительные суммы в порядке компенсации морального вреда.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что число пользователей VPN-сервисами с начала 2022 года выросло в 53,5 раза:

Мы живем в очень странном государстве, в котором непоследовательность давно стала основой государственной политики. Если мы вспомним историю с блокировкой Telegram, то там же проводились одновременно две линии: с одной стороны Роскомнадзор изо всех сил блокировал ресурс, а с другой – проходили госзакупки на государственную информационную поддержку в Telegram, и туда вбрасывались серьезные деньги.

Тут та же история: компанию Meta* признали экстремистской организацией и запретили в России, а пресс-секретарь президента Дмитрий Песков читаете принадлежащую Meta социальную сеть Facebook* (принадлежат Meta, признана экстремистской, запрещена в РФ) и пользуется VPN. Мы же не будем считать Пескова экстремистом на этом основании, верно? Это было бы довольно глупо.

Потому закономерно, что число пользователей этого сервиса и растет так быстро. И если государство додумается до блокировки YouTube, статистика использования VPN, можно не сомневаться, еще увеличится. Тем более что формально использование VPN не запрещено.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что Росреестр предлагает пересмотреть подход к понятию «недвижимое имущество»:

В самом определении недвижимости сейчас есть некоторая неопределенность, неясность. Фактически, сам собственник строения зачастую определяет, подлежит ли его собственность регистрации как недвижимое имущество или нет, является ли конкретно этот забор, этот сарай и склад недвижимостью.

Но я не могу сказать на самом деле, чем плохо это положение. Гражданское законодательство по сути своей оставляет многое на усмотрение сторон, на усмотрение собственника. И, кроме того, я не вижу в предлагаемых изменениях какой-то большой конкретизации.

Статусом ЕНК, Единого недвижимого комплекса, сейчас никто не пользуется, в сущности, это – мертворожденная конструкция, которая неудобна для правоприменения. Видимо, мы наблюдаем новую попытку вдохнуть в нее жизнь. Только все еще непонятно, зачем это делать.

В общем, как обычно, надо дожить до того момента, как новый закон начнет работать – и по нему уже будут даны какие-то разъяснения и появится какая-то практика применения. Сейчас же не очевидна еще даже цель изменения законодательства.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что пользователи «Авито» и «Юлы» начали продавать услугу по установке VPN:

VPN прекрасно работает и бесплатный, ставить его можно и нужно самостоятельно. Причем справиться с этим может каждый. В Facebook мало кто какие-то серьезные деньги зарабатывал, но на Instagram строили бизнес очень многие люди. Что-то продавали, оказывали услуги, обеспечивали себя.

Причем мы понимаем, что создание годного контента для Instagram — это тяжелый труд, там же картинки и видео, все это должно иметь товарный вид. Все эти бизнесмены от Instagram ныли все последние недели, потом перебрались в мертвый VK и частью в Telegram и продолжают ныть уже там, как им там не нравится. «ВКонтакте» сейчас встречает свою вторую молодость, наконец-то там кто-то начал контент пилить.

И, казалось бы, вот у тебя есть какое-то время до блокировки, у тебя есть свои 500 человек подписчиков, которые читают каждый твой сторис. Ну проведи среди них работу, расскажи, как прокси настраивать, как VPN подключать (это не сложнее, чем макияж и наращивание ногтей), и сиди в этой Instagram дальше. Но нет, многие порыдали тут, потом пошли рыдать туда. Поэтому я установку VPN приветствую. Однако считаю, что каждый может установить его сам, без посредников.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что Росфинмониторингу расширят доступ к данным россиян:

СМИ справедливо указывают, что к данным ЗАГСов сейчас и так имеют доступ решительно все: и МВД, ФНС, Минздрав, Росстат и государственные внебюджетные фонды. И я бы сказал так: если ваши данные из ЗАГСа до сих пор не слили МВД с ФНС, то, наверное, и Росфинмониторинг их никуда не сольет. Росфинмониторинг как орган ведь создан для противодействия легализации доходов, полученных преступным путем, финансирования терроризма, экстремистской деятельности и финансирования распространения оружия массового уничтожения.

А вот тезис о том, что доступ этой структуры к Единому госреестру записей актов гражданского состояния значительно повысит эффективность работы по противодействию коррупции, звучит любопытно. С коррупцией у нас борются уже десятки различных государственных органов, но пока без особого успеха. Госслужащие ежегодно публикуют свои декларации – а уровень откатов при этом по свидетельствам экспертов достиг 50% от суммы госконтрактов.

В общем, если Росфинмониторингу для победы над коррупцией не хватает только сведений из ЗАГСа, то я считаю, что их им надо предоставить.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что абонентская база компаний связи вернулась к уровню 2019 года:

Что касается нынешнего улучшения ситуации у сотовых операторов, то у меня нет данных, на сколько именно выросло число мигрантов в России в 2021 году. Но очевидно, что из-за смягчения ограничений на пересечение границ, связанных с ковидом, какой-то приток их случился. И, видимо, не столь уж малый, раз тема нехватки рабочих рук ушла из повестки. А мигранты традиционно тратят серьезные деньги на сотовую связь, так что их появление существенно расширило абонентскую базу операторов.

Что же до перспектив, то власти у нас, конечно, намерены активно бороться с «серыми» сим-картами уже в 2022 году. Но как это можно сделать на практике, а не в теории, решительно непонятно. Сейчас любое физическое лицо может взять у сотового оператора любое количество сим-карт, а в дальнейшем передать их кому угодно. И если говорить о правиле «один человек – одна сим-карта», то я все же не верю, что оно может быть введено. Это слишком невыгодно операторам и неудобно гражданам.

А какие еще можно придумать реальные, эффективные способы борьбы с «серым» сектором мобильной связи, особенно пока остаются в ходу еще и корпоративные сим-карты, я сказать затрудняюсь.

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что власти будут контролировать работу рекомендательных систем, используемых в Facebook, VK, Instagram, YouTube и других ресурсах:

Как следует из представленного материала, работа рекомендательных систем, используемых в Facebook, VK, Instagram, YouTube и других ресурсах, будет контролироваться властями. Что касается самого законопроекта, то, согласно ему, платформы будут обязаны обеспечивать пользователям возможность отключения алгоритмов, отвечающих за формирование контента. На первый взгляд, идея благая. Трудно не согласиться с теми, кто утверждает, что публикование «выверенной», корректной информации снизит риски возникновения социальных конфликтов и нездорового ажиотажа среди пользователей.

Да, возможно, у сетей появится лишний повод задуматься об ответственности за публикуемую информацию. В свою очередь представители бизнеса выражают опасение, что инициатива негативно отразится на развитии технологий и финансовых показателях. Ну вот именно это называется словом «цензура». И этот мягкий вариант цензуры мы можем наблюдать достаточно длительное время. Еще в начале 2010 года топ новостей на «Яндексе» стал формироваться вручную, с тем, чтобы туда не попали какие-то неправильные новости. То же самое случилось с топом «Живого Журнала». Как правило, вся эта регулировка осуществляется собственниками соцсети. Поэтому лично мне не очень понятно, как на нее можно будет воздействовать при помощи каких-то законодательных мер? Опять блокировать?

Эксперт Денис Сапрыгин рассуждает о том, что власти оценили обеспечение работы «суверенного Рунета» в 31 млрд рублей:

Когда я читаю подобные новости, я очень радуюсь за людей, которые будут осваивать выделенные средства. Они пришли к успеху. Зачем это нужно нам с вами — вот в чем вопрос. Роскомнадзор пока что так и не смог хоть как-то обосновать необходимость собственного существования. Совершенно позорные истории с неудачной попыткой блокирования Telegram, с замедлением Твиттера, что привело к падению многих государственных сайтов. Но у этих людей будет курица в супе — это уже не плохо. А вот оценить эффект от такого бюджетного влияния, думаю, предстоит все-таки нам с вами. А вдруг в этот раз все получится, и хоть одна из задумок этого ведомства будет доведена до логического завершения.