Эксперт Евгений Полковников рассуждает о том, что у детей могут отобрать право выбора при разводе родителей:

Я вообще за то, чтобы все было максимально детально прописано. Любые размытые формулировки всегда приводят к тому, что понятия используются при различных манипуляциях, так как дают возможность трактовать закон по-разному. Поэтому я бы поддержал идею о необходимости конкретизировать понятие «интересы ребенка». Его вполне можно определить более четко – и в результате можно будет определить и какие-то дополнительные меры защиты этих интересов.

В то же время я бы предложил оставить в Семейном кодексе норму, согласно которой мнение ребенка с 10 лет учитывается по важным вопросам, включая, например, вопрос о том, с кем из родителей оставаться при разводе. И, подчеркну, я бы оставлял четкое обозначение возраста ребенка, начиная с которого его мнение следует учитывать. Конечно, сложно сейчас оценить все детали этой инициативы, но в целом главное – избежать противоречий, проследить, чтобы одна норма не шла вразрез другой.

Я, конечно, не специалист непосредственно в семейном праве, но мне представляется, что надо с большой осторожностью относиться ко всем изменениям, касающимся прав детей, потому что дети – действительно зависимые от взрослых существа. Часто приходится слышать о случаях, когда дети в той или иной степени страдают из-за того, что их права не учтены. При том же разводе судья чаще всего оставляет ребенка с матерью, но ситуации тут бывают очень разные, и мнение ребенка в этом вопросе может иметь существенное значение. В конце концов, ребенок лет 10-12 – это уже вполне осознанный человек, он во многом отдает себе отчет.

Эксперт Евгений Полковников рассуждает о том, что в Москве зафиксировано минимальное количество разводов с 2015 года:

Могу предположить, что в условиях проведения спецоперации, возникшей у нас экономической неопределенности и повышенных рисков, даже те, кто хотел бы развестись, понимают, что в это время легче жить семьей. Кроме того, развод часто сопряжен с определенными финансовыми тратами, разделом имущества и так далее. Возможно, люди понимают, что сейчас для этого не самое лучшее время.

Это одна сторона вопроса. Другая заключается в том, что угрозы и риски способны несколько отодвигать для людей на задний план проблемы их бытового общения. Внешний стресс и высокая неопределенность будущего могут влиять на нежелание людей расставаться, стимулируют с меньшей критичностью смотреть на своего партнера. Решение беспокоящих их проблем они готовы в таких случаях отложить до более спокойных времен.

Кроме того, у нас в какой-то момент была достаточно заметная миграция, и активнее всего уезжали из Москвы. Возможно, москвичи обнаружили, что готовы еще какое-то время смотреть сквозь пальцы на семейные проблемы – ради, например, возможности получить визы и выехать вместе с за границу.

Если же говорить о возросшем интересе к вступлению в брак, то тут тоже могли иметь значение различные аспекты. Экономические – например, люди понимают, что семейную ипотеку можно взять только если вступить в брак, а просто совместное проживание, что у нас достаточно распространено, этого сделать не позволяет. И, в общем, официальные узы предполагают несколько большую защищенность членов семей.

Фото Яков Филимонов / Фотобанк Лори

Эксперт Евгений Полковников рассуждает об экологических проблемах во Владимирской области:

Основной блок экологических проблем связан с возможным строительством различных мусорных полигонов во Владимирской области. Она граничит непосредственно с Московской областью. И на западной границе нашего региона планируется строительство нескольких крупных мусорных полигонов. И, конечно, местные жители пытаются этому противодействовать.

В период выборов губернатора в прошлом году эта тема, в том числе благодаря тому, что губернатор занял позицию нейтралитета и не выступал против строительства полигонов, проголосовавших «за» в районах, где планируется строительство, было очень мало.

Это долгосрочный социальный конфликт, который для Владимирской области будет актуальным не один год. Проблема носит региональный характер, используется оппозиционными партиями, несмотря на то что она затрагивает только жителей западной области.

Что касается других экологических проблем, то такого их масштаба нет. Есть проблемы, которые носят локальный характер. Например, во Владимире очень сложная экологическая проблема связана с застройкой одного из городских парков. Жители района, примыкающего к парку, очень активно пытаются этому строительству противодействовать.

Крупных производств, которые могли бы нанести вред экологии, у нас нет. Были опять-таки локальные ситуации. Например, в Ивановской области предприятие вылило в реку вредные вещества, и это отразилось на нашем регионе. Несколько лет назад была непростая ситуация в городе Муроме, связанная с выбором места строительства атомной электростанции на территории Нижегородской области.

В Муроме были серьезные экологические протесты в связи с тем, что строительство может привести к печальным экологическим проблемам. Благодаря этой активности проект или перенесли, или заморозили. По крайней мере, о нем давно ничего не слышно.

И еще один момент, который касается строительства платной дороги Москва – Владимир. Изначально это небольшой отрезок дороги Москва – Казань. Но Росавтодор почему-то решил проложить ее по пойменной территории реки Клязьмы, где много заповедных мест, дачных участков, деревень. Жители начали бить в колокола, чтобы перенести маршрут этого строительства. Это без проблем можно сделать сейчас, еще на этапе проектирования.

Почему Росавтодор выбрал именно этот маршрут, со стороны кажется немного странным. Потому что это болотистая местность, уникальный природный ландшафт. Поэтому выбор не совсем понятен. Даже если посмотреть на пресловутую экономическую выгоду. Наверняка строить на болоте дорогу будет дороже. Этот конфликт может стать горячей точкой на карте, потому что многие жители очень недовольны.

Фото: pixabay.com

Эксперт Евгений Полковников рассуждает о том, что Фонд развития гражданского общества представил рейтинг регионов-лидеров по социально-экономической устойчивости по итогам первого квартала 2019 года:

На мой взгляд, представленные показатели действительно имеют место быть. Во всяком случае, у меня они не вызывают резкого отторжения. Есть набор критериев, по которым оценивают все регионы.

Понятно, что Россия — большая страна и каждый субъект РФ живет и развивается по-разному. Есть регионы с большой долей добычи сырья, поэтому они изначально находятся в более привилегированном положении. Рейтинг подтверждает общие тенденции. Я бы анализировал его не в формате «кто занял первое или последнее место», а в формате разрывов. Таблица позволяет понять, насколько велика пропасть между субъектами РФ, насколько к ним применим статус нищих, богатых и средних.

Именно в этом контексте это исследование нужно рассматривать и делать правильные выводы. Рейтинг наглядно демонстрирует сильные регионы и те, которые находятся в глубоком кризисе. Стоит обратить внимание на несырьевые регионы. Ценность данного исследования в том, что оно четко показывает, что у нас 50% регионов находятся в глубокой депрессии и не имеют даже возможности приблизится к регионам-лидерам.

Эксперт Евгений Полковников рассуждает о том, что министр экономического развития РФ Максим Орешкин рассказал, как повлияют на дальнейшую работу губернаторов утвержденные 26 апреля критерии оценки их работы:

Новые показатели эффективности – это попытка ввести бизнес-подходы к управлению регионами. Большинство регионов возглавляют губернаторы – технократы. Сейчас под них выстраиваются технократические механизмы и подходы. На мой взгляд, это попытка окончательно превратить глав регионов из фигур политических в фигуры чисто технические. Основной функцией глав регионов становится выполнение показателей.

Орешкин говорит о попытке сделать показатели прозрачными и понятными, но все не так просто. Новые показатели напоминают мне попытку реформировать функции губернаторов. Политическая сторона губернаторства становится все менее и менее значимой. Главы регионов сильно зажимаются рамками, их действия очень ограничены. Неважно, кто будет губернатором. Выстроенная сверху система будет работать и задача руководителей субъектов – выполнять указания.

Федеральный центр настраивает систему. Сами KPI не до конца проработаны и непонятно, как все будет осуществлено на практике.