Эксперт Евгений Буянов рассуждает о том, что Счетная палата выявила причины недостатка инвестиций в РФ:

Венчурные инвестиции, о которых в последнее время все чаще говорят, – это вложения в быстрорастущие компании на достаточно большом рынке. Российский же рынок сравнительно мал, если объективно смотреть на ситуацию, да и вообще мало российских высокотехнологичных компаний ориентированы на экспорт. При этом наш рынок сам по себе более или менее приоткрылся и, в связи с событиями последних лет в нашей стране и в мире, связан с импортозамещением.

Проблемой остается наше корявое законодательство в сфере инвестиций, в первую очередь венчурных. Есть международный инструмент SAFE 2.0, но в России он, к сожалению, не работает. У нас обмануть инвестора очень легко. Соответственно, если нет защиты инвестиций, зачем инвестировать? Вкладываться в растущие компании рискованно: во-первых, непонятно, вырастут ли они в самом деле, не прогорят ли; а во-вторых, даже если компания «выстрелит» и пойдет наверх, человека, который дал деньги для ее развития, достаточно легко выкинуть из нее.

Расхолаживающе на потенциальных инвесторов влияет и малая предсказуемость нашей судебной системы. Суды перегружены, и велик риск того, что в ходе судебного разбирательства инвестору не удастся доказать своей правоты и факта его обмана. Поэтому дела на венчурном рынке и идут так вяло.

Если же говорить про общие инвестиции, то сейчас в стране достаточно денег, но есть реальная нехватка классических проектов для инвестиций. Если у предпринимателя есть проект, есть понимание и особенно опыт ведения какого-то бизнеса, привлечь деньги ему не составит труда. Но сложность в том, что финансовая грамотность предпринимателей у нас в принципе низка. Большинство инвестпроектов выглядит так: «Дайте деньги, а потом разберемся, как их отбить и когда они вернутся». Это очень сильно настораживает инвесторов.

И я согласен с обстоятельствами, которые Счетная палата определила как серьезные помехи для инвесторов – мы про это уже говорили ранее. У нас система забюрократизирована настолько, что если предприниматель хочет льготный кредит, ему нужно брать минимум 100 миллионов рублей, иначе издержки на бюрократизацию (затраты на юристов и бухгалтеров для подготовки всей отчетности) превзойдут выгоды. Это значит, что для маленьких компаний льготные кредиты, по сути, недоступны, невыгодны.

Да еще и риски отправиться в тюрьму, если чего-то не сделал. По стране у нас есть масса примеров того, как ничтожные несовпадения с заявленными планами расцениваются как серьезные нарушения. Скажем, закуплены стулья с синими, а не зелеными сиденьями – и это уже считается нарушением контракта и наказывается вплоть до уголовного преследования и расторжения сделки. Для микро- и малого бизнеса, а порой и для среднего это не просто существенно, а буквально губительно.

Так что проблемы с инвестициями у нас, безусловно, есть, и я очень рад, что Счетная палата начала обращать на это свое внимание. Можно надеяться, что позитивные изменения в этом отношении в стране будут, хотя без международного инструментария привлекать серьезные средства бизнесу сложно – ввиду отсутствия защиты интересов инвесторов.

Водка © Александр Подшивалов / Фотобанк Лори

Эксперт Евгений Буянов рассуждает о том, что Минфин предложил поднять минимальную цену на водку до 238 рублей:

Как предприниматель я, конечно, должен поддерживать своих коллег-предпринимателей. Но как активный член общества, как человек, который живет в России, я полностью поддерживаю инициативу Минфина. Всемирная организация здравоохранения утверждает, что повышение стоимости алкоголя ведет к уменьшению его потребления. Сейчас, когда впереди нас ждет неизвестность в плане перспектив второй волны коронавируса, многие, как говорят, начинают «залезать в бутылку» и искать решение своих проблем на дне этой бутылки.

Это негативно сказывается как на деятельности человека, так и на его здоровье. И если при повышении розничной цены кто-то на алкогольном рынке недополучит прибыль из-за снижения спроса, это не так страшно. Инициатива правильная, думаю, ее поддержат. Главное, чтобы повышение цены на качественный алкоголь не сказалось на росте контрафакта.