Эксперт Евгений Вологин рассуждает о том, что на выборах в думы региональных столиц конкурируют лояльные друг к другу партии:

Политические силы, которые у нас претендуют на победу на выборах любого уровня, – это все пальцы одной руки. «Кисть» этой руки – администрация президента. То есть у нас эти процессы управляемы, и, на мой взгляд, это оптимально. В тех же США, которые считаются образцом демократии, конкуренция происходит только на элитарном уровне и представляет собой некий ритуал.

Я бы сказал, конкуренция на выборах в стиле конца перестройки или начала 1990-х годов контрпродуктивна, так как расшатывает общество. А вот когда избирательные процессы координируются из единого политического центра, аффилированного с властью или представляющего собой власть, это нормально. И эта практика широко распространена в мире, причем отнюдь не только на постсоветском пространстве.

На предстоящих выборах мы также, на мой взгляд, будем иметь дело не с реальной конкуренцией, а, скорее, с конкуренцией между лоббистскими группировками, лояльными власти. В глобальном смысле конкуренции между кандидатами как таковой там нет – есть система договоренностей, и побеждает на выборах даже не представитель той или иной партии, а компромиссная фигура, которая в данный момент представляет ту или иную партию из числа прошедших в Госдуму.

И с точки зрения политической управляемости кандидат от КПРФ для администрации президента не лучше и не хуже, чем кандидат от ЛДПР или единоросс. Поэтому когда списки кандидатов от партий-думских долгожителей выходят на финишную прямую, интриги как таковой нет – побеждает тот, кто определен в результате договоренностей. И, честно говоря, я не ожидаю, что политическая конкуренция будет столь существенной, чтобы поколебать позиции партии власти.

Она у нас традиционно авторитетна – хотя бы за счет того, что люди понимают: ресурсом, благодаря которому что-то в их жизни может измениться, обладает именно партия власти. Поэтому процент, который набирают кандидаты от партии власти, не оказывается откровением. Тем более, что политических программ у партий в России, по сути, нет – представители разных партий, по сути, говорят уже одно и то же с общих социально-экономических позиций.

Я даже считаю, что у нас уже лет 20 как почти нет идеологических партий, а есть только партии как политические проекты. Может быть, коммунисты к этой категории еще могли бы быть отнесены, да и то навряд ли. Если вообразить себе, что программа нынешних коммунистов была бы опубликована лет 100 с лишним назад, думаю, тот же Ленин определил большинство ее авторов как оппортунистов и уклонистов вправо или влево.

Так что от выборов я не жду сюрпризов, и будет действительно удивительно, если где-то партия власти существенно потеряет свои позиции.

Эксперт Евгений Вологин рассуждает о том, что ЕР организовала для федеральных депутатов семинары о том, как работать в соцсетях:

Однозначно ответить на вопрос о том, нужно ли депутатов учить ведению социальных сетей, нельзя. С одной стороны, можно вспомнить мнение Уинстона Черчилля о трагедии царской России во время Первой Мировой. Он считал, что невозможность для России, ведя эту войну, рассказывать о своих успехах, во многом и привела к росту недовольства внутри страны. То есть объективная информация до людей не доходила, однако недоброжелатели – например, Милюков с его хлесткими фразами вроде «Что это, глупость или измена?» – свое мнение выражали открыто и так активно, что хоронили не только репутацию власти, но и страну.

Так вот, сейчас мы все уже понимаем, что поражение в информационной войне чрезвычайно опасно, и не уметь рассказать о своих достижениях обществу безусловно вредно. Владение информационными технологиями хотя бы на базовом уровне совершенно необходимо – в той же мере, как и владение каким-то базовым набором болеутоляющих и жаропонижающих лекарств. И депутаты – тем более если они являются депутатами от партии власти – не могут пренебрегать такого рода работой. Поскольку таковы для них правила игры.

Работа в социальных сетях необходима, причем необходимо, чтобы она осуществлялась под личным контролем депутата. Это в их же интересах – так они будут иметь по крайней мере обратную связь, отсутствие которой для политика подобно политической смерти. Но с другой стороны, вполне понятно, что и пресловутый пиар, который у людей вызывает раздражение, в случае активности депутатов в соцсетях тоже будет иметь место.

Я, кстати, думаю, что инициатива научить депутатов азам правильного ведения соцсетей родилась даже не в «Единой России» – вероятнее всего, это просто воспроизводство какого-то уже существующего опыта. Собственно, эти принципы известны и используется во всем мире, в том числе среди политиков. Иностранные политики имеют такой опыт, причем стали получать его гораздо раньше, чем политики в нашей стране. Однако принципиально важно в этом вопросе, чтобы пиар в соцсетях не подменял собой всю остальную работу. Поэтому в нашей стране, где по крайней мере ключевые решения принимаются централизованно, должна быть продумана система контроля – чтобы работа депутатов в соцсетях не стала профанацией их основной работы.

Подытожу: учить депутатов производить в соцсетях более благоприятное впечатление – затея вполне логичная и не бессмысленная. Но само по себе это обучение не гарантирует от подмены реальной работы ведением соцсетей. Будет ли эта подмена происходить? Не знаю. Наверное, в каких-то случаях может. Вызовет ли активизация их работы в соцсетях повышение доверия к партии власти? Не знаю, возможно, в чем-то и способно. Но скорее всего, что – нет, не вызовет. Потому что партия власти у населения ассоциируется прежде всего с президентом и с реальными делами.

Эксперт Евгений Вологин рассуждает о том, что Медведев впервые с 2021 года обсудит с руководством думской фракции «Единая Россия» ее работу:

Думаю, власть сейчас пытается консолидировать правящую элиту в связи с крайне непростой внешнеполитической ситуацией. Дело в том, что специальная военная операция на территории Украины с точки зрения части обывателей идет не так успешно, как им хотелось бы, хотя для России она как раз успешна. А недавно звучали также довольно резкие высказывания насчет импортозамещения, и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков вынужден был на это отреагировать. Некоторые даже вполне провластные политологи также сетуют, что эффект от санкций (хотя он пока, по сути, не ощущается) в среднесрочной и долгосрочной перспективе может сказаться на России крайне негативным образом. Попытки отсечь Россию от технологий в перспективе грозят ей замедлением развития и могут сказаться даже в оборонном секторе.

На мой взгляд, подобные темы не могут не обсуждаться с руководством думской фракции «Единой России», тем более что Дмитрий Медведев уже достаточно четко заявлял свою позицию. Она весьма патриотическая и достаточно хорошо обоснована. Поэтому я и полагаю, что заседание президиума фракции может быть посвящено не только проблемам импортозамещения, но и именно попыткам консолидировать правящую элиту. Все же «Единая Россия» – не просто партия. Я бы сказал, что это, скорее, даже не партия, а система управления. Ее роль в этом отношении напоминает роль КПСС, которая тоже была в первую очередь системой управления, а партией – во вторую очередь.

Думаю, что Дмитрий Анатольевич на этом закрытом заседании собирается заявить о том, чего именно власть ждет от «Единой России»; о том, что успех членов партии, в том числе в бизнесе – это успех власти, не противодействие ей, а ее усиление; и о том, что успех их как бизнесменов тоже напрямую зависит от того, насколько сильно российское государство. Уверен, что все это согласовано с президентом.

Чиновникам – а большинство из них входят в «Единую Россию», а она сможет довести до их сведения все важное – сейчас необходимо понимать, каких ориентиров им придерживаться, «в какую сторону думать». Им нужно помнить, что их личная судьба связана с судьбой страны. Думаю, об этом им вскоре напомнят, а сориентировать в этом отношении представителей ЕР в Госдуме могут как раз во время намеченного на завтра заседания президиума. И, возможно, президиум фракции ЕР станет обладателем какой-то эксклюзивной информации, поэтому совещание пройдет в закрытом режиме.

Эксперт Евгений Вологин рассуждает о том, что бизнес попросил правительство освободить осужденных за крупные хищения предпринимателей:

Я считаю, что к этому предложению нужно отнестись как минимум очень внимательно. И, скорее всего, бизнес стоит поддержать. Дело в том, что при Медведеве внедрялась такая практика: человек, который был судим за экономическое преступление, мог отделаться крупным штрафом (речь шла о десятках и сотнях миллионов рублей). Предполагалось, что если штраф компенсирует нанесенный государству ущерб, то он заменит реальный тюремный срок. Но, насколько я знаю, на деле стали и штрафовать, и реально сажать.

Я понимаю, что юриспруденция – дело тонкое и никакой групповщины быть не может, каждый случай уникален. И, возможно, тут нет оснований не доверять правоохранительным органам. Но тут я бы сказал, что нужно и менять законодательство, и корректировать правоприменительную практику – в сторону раскрепощения разумных бизнес-инициатив. Потому что ситуация требует и сплочения общества (в том числе бизнес-сообщества и власти), и раскрепощения бизнес-сообщества. Ведь практика показывает: России в деле экономической модернизации нужно опираться только на себя.

При этом чрезвычайно важным, с моей точки зрения, является максимальное ограничение возможности вывода капитала за границу. То есть если бизнес готов инвестировать в российские проекты (или в совместные, но в интересах российского государства), то это тоже надо учитывать. Потому я и считаю, что в данном случае инициативу бизнеса нужно рассмотреть очень внимательно и доброжелательно, по сути, пойти навстречу ему. В России ведь бизнес не чувствует себя вольготно. Не секрет, что многие российские бизнесмены предпочитают выезжать за границу, даже в ближнее зарубежье, и вести дела там, поскольку там больше экономических свобод. А это должно как-то корректироваться.

Я понимаю важность социальной ответственности бизнеса, ограничения криминала и тому подобных мер, но все-таки надо исходить из того, что отечественный бизнес – это партнер государства, союзник общества. Поэтому параллельно с выслушиванием инициатив от бизнес-сообщества в плане гуманизации правоприменительной практики стоит, возможно, произвести и корректировку некоторых законодательных норм (может быть, с частичным ослаблением контроля со стороны налоговой службы и других подобных структур). Но этот процесс важно не заорганизовывать – в успехе его я, например, вижу одно из слагаемых поддержания дееспособности государства в целом.

Так что, повторю, я считаю, что эту инициативу бизнес-сообщества нужно очень внимательно и доброжелательно рассмотреть.

Эксперт Евгений Вологин рассуждает о том, что глава Коми отправил в отставку правительство республики:

То, что Республика Коми находится в не лучшем состоянии, и не первый год, не секрет. Население из Коми уезжает, экономическая активность в регионе если и увеличивается, то экстенсивным путем. То есть развития нет, есть угасание. Между тем республика – один из важнейших северных регионов нашей страны. Через него проходит множество коммуникаций – трубопроводы, железнодорожный транспорт и так далее, так что его значение в общероссийском контексте очень велико.

С ситуацией в Коми надо что-то делать. И сейчас Уйба, на мой взгляд, решением о смене правительства демонстрирует свою политическую состоятельность – как перед федеральным центром, так и внутри республики. И этот шаг, очевидно, будет полезен как для консолидации чиновничества, управленцев так и для демонстрации своих уверенности и решительности перед, так скажем, республиканскими элитами (строго говоря, республиканских элит в Коми нет, а есть лишь представительства общероссийских элитных групп, но в целом суть такова).

Перед федеральным центром глава региона также демонстрирует уверенность и готовность на самые радикальные шаги для того, чтобы повысить эффективность работы чиновничьего аппарата. Поскольку ряд проблем республики, на мой взгляд, уходит корнями не в республиканский политический ландшафт, а за его пределы. Но все же важно и самому показывать умение, готовность и способность работать. По моему мнению, своим решением Уйба все это и хотел показать. Прежде всего – показать аппарату, поскольку общество в республике и так лояльно. Правда, лояльно оно в том числе за счет ощущения дистанции между собственно самими людьми и тем, что происходит во власти. Но, как бы то ни было, а общество дисциплинировать не нужно – оно и так готово улучшать свою жизнь.

Что же касается чиновников, то они зачастую стремятся обзавестись запасными аэродромами за пределами своего региона. Для них карьера в регионе может быть шагом в карьере федеральной. Поэтому и требуются попытки мобилизовать политическую элиту, и дисциплинировать ее. Я, кстати, не удивлюсь, если значительная часть нового правительства будет сформирована из министров прежнего правительства. И отнюдь не прогнозирую, что изменится что-то в управлении республикой. Никаких попыток изменения Конституции не грядет – это чисто административная история, и административными способами она и будет разрешена. На мой взгляд, Уйба не будет усложнять себе жизнь даже временно, создавая ситуацию, которая подразумевала бы необходимость достижения договоренности с региональными депутатами.

Эксперт Евгений Вологин рассуждает о том, что глава Республики Коми объявил об отставке:

Это неожиданно, но не удивительно. Хочу сказать, что ситуация, которая сейчас складывается в республике, стала лишь поводом к тому, о чем говорили уже давно. Республика за последние годы не развивалась, усилился отток населения, регион уверенно превращался в депрессивный, имея при этом, по словам самого же главы, замечательный потенциал.

Что сейчас происходит в республике – находится за гранью рационального понимания. Республика небольшая, 840 тысяч населения, это один район Москвы или Петербурга. Плотность населения тоже не велика. То, что эпидемиологическая остановка и в мире, и в России ухудшается, было известно на протяжении нескольких месяцев. Я не понимаю, почему сейчас в аптеках Ухты, где проживает много моих знакомых, нет ни антисептиков, ни масок? Это что, такая сложная задача? Это что, обеспечение танками в разгар войны воюющей армии? У людей нет масок и антисептиков! И речь не о мегаполисах типа Шанхая или Нью-Йорка. Если власть не может решить проблемы такого уровня, она должна быть сметена.

Хорошо, что механизм ротации власти работает. То, что произошло, повторю, абсолютно не удивительно. Не знаю ни одного человека в республике, который сожалел бы об этом. Но достаточно неожиданно. Надеюсь, что те люди, которые придут на смену уходящему руководству, справятся с такой «мегасложной» в 21-м веке задачей, как насыщение менее чем миллионной республики масками и антисептиками. Хотя бы с этим. Будем надеяться на лучшее. А президент, конечно, доказывает свое реноме лидера.

Эксперт Евгений Вологин рассуждает о том, что после отставки правительства губернаторов ждут замены:

Отставки губернаторов точно никак не связаны с временами года, потому что у нас политика творится, исходя из рациональных, а не сезонных мотивов и соображений. Я хочу сказать, что для людей моего уровня, то есть для людей, не находящихся в «плотных слоях атмосферы», иными словами не приближенных к тем, кто готовит важные решения, любые комментарии могут быть просто предположениями, основанными на объективных и субъективных данных — это всего лишь вопрос веры. Каждый комментирует ситуацию, исходя явно или не явно из своей веры Владимиру Путину. Поскольку я не скрываю, что являюсь сторонником президента, то полагаю, что все его действия основаны на соображениях о благе государства и того курса, который проводится с 2000 года.

Я думаю, вполне естественно, что вслед за перетряхиванием верхних эшелонов власти президент обратит свое внимание на губернаторов, так как от их позиции зависит восприятие людьми, живущими в субъектах РФ, того, что транслируется из Москвы. Я не готов говорить, насколько вероятна отставка перечисленных глав регионов. Что касается республики Коми, то все может быть. Я не буду первооткрывателем, если скажу, что политика Гапликова имеет своих оппонентов.