Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что в Минобрнауки предложили новую прозрачную систему приема на целевое обучение:

Подготовка целевиков — важная задача экономики страны, потому что это позволяет тратить государственные деньги на образование в соответствии с реальными потребностями предприятий и организаций. Необходимо усиливать этот фактор образования. Возможность отбора кандидатов на целевые места в ходе их конкуренции — хороший инструмент повышения уровня специалистов. Поэтому система, которая предлагается, — удачная новация.

Я только не пойму, что значит заключение договоров после поступления абитуриентов. Конечно, идея готовить целевиков, набрав их на общих основаниях, очень хороша, ибо это опять-таки позволит повысить их уровень. Но специальности, по которым ведется подготовка по целевым квотам, зачастую мало привлекательны, поэтому предприятия используют данный ресурс, чтобы обеспечить себя специалистами.

Бывало и так, что проблемы были не со специальностью, а с предприятием. В любом случае, целевое место зачастую было способом привлечь человека к работе. Теперь же, если человек уже поступил на общих основаниях в университет, и ему не интересно работать в организации, предлагающей целевой договор, я не вижу мотивов, по которым он его заключит.

Если же к этому добавится еще невостребованность специальности — можно с уверенностью сказать, что целевиков будет мало. Так что либо тут какая-то недоработка, либо не все детали будущей реформы представлены в материале.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что Белый дом увязывает финансирование университетов с результатами их работы:

Очень забавно сегодня читать про то, как бизнес будет вкладывать деньги в науку. Еще забавнее читать про научные центры мирового уровня.

Состояние бизнеса сегодня таково, что не хватает средств даже на выплату процентов по кредитам и заработной платы. Не буду публиковать цифры, показывающие количество прекративших свое существование предприятий за прошлый год. Это будет слишком грустная картина, особенно если показать, сколько еще предприятий остается, и сколько из них находится в режиме банкротства.

Теперь относительно мировой науки. Очень сложно представить себе, как ученые мирового уровня будут включены в работу у нас, если большинство наукоемких технологий находятся под санкциями. Еще более грустно выглядит картина, если учесть то, какое количество молодых и перспективных исследователей покинуло страну за последние несколько лет.

Теперь главное — в нынешних условиях любая реформа науки, которая предполагает сокращение бюджетного финансирования и перекладывает обязанности государства на бизнес, будет лишь усугублять катастрофу в сфере науки и образования. И последнее: идея о том, что теперь вместо количественных показателей будут использоваться качественные в том контексте, о котором я говорил, воспринимается только как цинизм.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что подготовлен единый курс по ИИ для российских вузов:

Идея подобного модуля очень позитивна. Необходимость знаний и компетенций в области искусственного интеллекта диктуется стремительным развитием технологий такого рода. Более того, без этих технологий сегодня уже невозможно никакое серьезное производство. Так что эту инициативу нельзя не похвалить.

Остается только совсем немного — не навредить при этом учебному процессу. Авторы модуля говорят, что его введение будет для образовательных учреждений добровольным, и это тоже очень хорошо, потому что у многих студентов гуманитарных специальностей и других направлений подготовки просто нет необходимых компетенций для освоения ряда разделов модуля.

В последнее время количество новых дисциплин и модулей, обязательных для включения в программу, становится критическим относительно тех целей и задач, которые составляют ее суть. Начинает ощущаться катастрофическая нехватка времени для подготовки профессионала по профильным для него дисциплинам. Так что и в этом отношении добровольность не повредит.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что лингвистическую экспертизу будут проводить госучреждения:

Относительно ограничения доступа ученых к экспертизе у меня однозначно отрицательное отношение. Экспертиза есть вид научной работы, а наука — это свободная дискуссия с участием всех заинтересованных сторон, которые обладают для этого достаточной квалификацией.

К качеству экспертизы сегодня имеется огромное количество претензий, но эти претензии связаны только с тем, что для ее проведения привлекаются люди, не имеющие никакого отношения к профессиональной специфике задачи, и люди, зависимые от заказчика. Короткое повышение квалификации превращает химика в эксперта-исскусствоведа, а юриста в физика.

Государственные специализированные учреждения, в которых будет проводиться теперь экспертиза, — и я полагаю, любая, а не только лингвистическая или политологическая, как это сейчас заявлено, — не являются гарантами профессионализма экспертов, но зато точно будут влиять на характер экспертизы и ангажированность ее результатов.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что российской академии образования недовольна подготовкой будущих педагогов:

Программы педагогических университетов почти на половину стали непедагогическими. Какая-то доля классических программ полезна для развития науки среди специалистов кафедр того или иного профиля, но такой дисбаланс очень вреден. Отдельная проблема — катастрофическое сокращение педагогических университетов, их слияние с другими и перепрофилирование.

Педагогические программы наполнены чем угодно, но только не подготовкой учителей в школу. И здесь я бы высказал некоторое сомнение в том, что говорит президент РАО. Педагогическое образование нуждается не в теоретической спекуляции, каковой зачастую является курс педагогики и подобные ему, а в методике преподавания конкретной школьной дисциплины. Именно методический цикл должен быть радикально усилен.

Кроме того, необходимо усилить цикл специальных дисциплин. В советскую школу шли специалисты по своему предмету такого уровня, какой не уступал классическим вузам, а сегодня учитель русского языка и литературы не может выделить корень в слове «вода». И с него трудно спрашивать, ведь почти половина его подготовки — все, что угодно, но только не специальные предметы.

Я обеими руками за отказ от бакалавриата в пользу специалитета. Но и за пять лет при нынешнем отношении к методике преподавания и специальным дисциплинам можно ничему не научить. Магистратура же вполне может стать полноценным вторым высшим образованием по похожему направлению, просто нужно уточнить траектории возможных переходов из предшествующих уровней образования в магистратуру и не разрешать учиться там людям, не имеющим никакой базовой подготовки или соответствующего практического опыта.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что фильмы для детей будут снимать за счет государства:

Культура, требующая высокотехнологичных средств для ее созда­ния, всегда была дорогостоящим занятие­м. Поэтому любое спо­нсорство, помогающее создавать произведе­ния искусства, – это очень хорошее дело. А у кого больше все­го средств в России? Конечно, у госуда­рства. Поэтому госуд­арственное финансиро­вание нашей культуры — не только хорошая, но и неизбежная пр­актика.

Как справедл­иво отмечают некотор­ые комментаторы, дет­ское кино прежде все­го необходимо финанс­ировать, ибо это один из наиболее затрат­ных процессов произв­одства фильмов, так что денег на него ни­когда не бывает много. А ведь детское кино — это не только ре­креация или концепту­альное видение мира, это еще и элемент воспитательного проце­сса.

Вопросы возникают у скептиков тоже не на пустом месте. Главн­ый из них — государс­твенное финансирован­ие может быть просто неправильно освоено, ибо ответственность тех, кто просто ис­пользует деньги госу­дарства, гораздо ниж­е, чем у продюсеров, заинтересованных в том, чтобы окупить свои расходы. Советск­ий опыт, однако, пок­азывает, что эта про­блема очень хорошо решалась. Более того, именно отсутствие «практической значимости» в форме финансо­вой эффективности ки­но делало его настоя­щим искусством. Люди работали не ради пр­одаж, а ради создания эстетической ценно­сти. Так что я не ви­жу в этом доводе как­их-либо серьезных рациональных препятств­ий для того, чтобы сомневаться в оправда­нности государственн­ого финансирования детского кино.

Вместе с тем, тот же советский опыт пока­зывает, что на один хороший фильм приход­илось пять плохих и пять скучных. Госуда­рство платило за кин­о, и оно же требовало от его создателей идеологической и про­пагандистской направ­ленности. Искусство же — это не агитка, а параллельная подли­нной реальности иллю­зия, не дающая

ответ­ов на вопросы об этой реальности, а подн­имающая их и ставящая под сомнение любой однозначный ответ.

Именно поэтому древн­егреческий философ Платон предлагал изгн­ать из идеального го­сударства всех поэто­в, музыкантов и худо­жников. Так что я об­еими руками за хорош­ее кино и за его гос­ударственную поддерж­ку, но обеими руками против идеологическ­ого контроля и цензу­ры.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что ВАК утвердила издания для публикаций соискателей ученых степеней:

ВАК пока ничего не утвердила. Был опубликован только проект, в котором по размеру импакт-фактора журналов они разделены на 3 категории. Третья — самые невостребованные, но и они могут быть использованы, судя по проекту изменений порядка присуждения ученых степеней, гуманитариями для защиты диссертаций. Так что эти 25 процентов журналов не превращаются в мусорные, а сохраняют свою, хоть и небольшую, значимость.

Однако для защиты диссертаций естественного и технического характера потребуются публикации в журналах первой и второй категории, к которым приравнены журналы из ядра российского индекса научного цитирования и из некоторых международных баз. Такие же требования теперь собираются предъявлять к членам диссертационных советов. В целом эти нововведения относительно нейтральны, они не сильно навредят процессу подготовки научно-педагогических кадров.

Но все-таки хотелось бы отметить, что та стабильность, с которой у нас изменяется право, в том числе и в обсуждаемой области, является крайне негативным фактором, превращающим планируемую работу в суетливые действия по достижению сугубо формальных результатов. К качеству же диссертаций все эти требования и их стремительные изменения не имеют никакого отношения. Пока зарплата ученого, имеющего степень, ниже зарплаты уборщика помещений в метро, ждать инновационных прорывов не приходится.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что российские научные центры смогут осуществлять образовательную деятельность по программам специалитета:

Слияние науки и образования нельзя не приветствовать. Оно позволяет образованию находиться на переднем плане современного познания предмета, который изучается студентами, а науке — получить приток молодых кадров, способных привнести свой творческий и оригинальный потенциал в традиционные практики исследования.

Однако есть два больших НО, заставляющих сомневаться в успешном исходе начинания. Первое — у нас, к сожалению, за всяким официальным делом скрывается безумное количество формальностей и бюрократических тонкостей, странных требований и непонятных ограничений. Я не сильно удивлюсь, если право на такого рода деятельность в скором времени по тем или иным причинам — например, какого-нибудь нового показателя эффективности — превратится в обязанность.

И тут возникает второе НО. Современный НИИ далеко не всегда располагает кадровой и материально-технической базой для реализации образовательных программ, а его сотрудники перегружены исследовательскими и публикационными обязанностями, с которыми с большим трудом справляются и безо всякого образовательного процесса. Если же им, беднягам, придется еще и преподавать, то никаких эмоций, кроме сочувствия, они вызывать не будут, как вызывают сегодня только сочувствие сотрудники образовательных организаций, которые после многочасового рабочего дня бесплатно должны по ночам писать научные статьи и заявки на финансирование своей научной работы.

А сочувствие — плохой стимул выбирать соответствующую работу для подрастающего поколения. Так что ждать развития науки и образования в таком климате пока не приходится.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что у россиян вырос запрос на вдохновляющее кино:

Если никаких фильмов, кроме отечественных, не показывать, то запрос на них, конечно, вырастет. Впрочем, не вполне понятно, что означает само понятие этого роста. Доверие социологическим опросам, проводимым сегодня у нас, высоким ростом точно не отличается. Относительно кино всегда и, безусловно, единственным показателем спроса были высокие или низкие сборы от проката. Был еще экспертный опрос, но социологический массовый опрос — не вполне адекватная методология для решения такого рода задач.

Насколько мне известно, сборы от проката ответственного кино в эпоху его свободной конкуренции с иностранным были значительно ниже, чем сборы от проката тех же голливудских фильмов. Да и качество массового отечественного кино значительно уступает победителям по сборам. Традиции такого кино у нас не было, и она пока не успела сформироваться.

Мы всегда отличались добротным внежанровым кино, которое было и массовым, и одновременно приближалось к артхаусному. Высокий уровень режиссуры, сценария, операторской и актерской работы подарили отечественному и мировому кинематографу бесчисленное количество шедевров. Сегодня об этом остается только мечтать. Но именно шедевр, и только шедевр обладает воспитательным социальным потенциалом. Фальшивка и дилетантская поделка порождают противоположный эффект — недоверия и презрения к пропаганде.

Эксперт Илья Докучаев рассуждает о том, что Минпросвещения объявило о создании детско-юношеского объединения «Сила в правде!» для изучения истории:

История — не точная наука, как математика, и не естествознание, открывающее законы, определяющие процессы в природе с вероятностью, близкой к 100 процентам. История — это сборка осколков, оставшихся от прошлого, в гипотетическое целое. Такое целое не может быть правильным или неправильным, но только более или менее аргументированным. Впрочем, любое научное высказывание настолько научно, насколько оно сформулировано так, чтобы его можно было опровергнуть. У нас сегодня с этим очень плохо. Историк должен учить школьника не правильной точке зрения, а методам анализа исторических источников, формировать умения делать самостоятельные аргументированные концепции исторического процесса.

Объединения людей вообще, и детей в частности, которые создаются во имя любви к истине, это — прекрасно. Но сегодня это невозможно и приведет к самым печальным последствиям — деформациям человеческой души, а ведь душа ребенка — очень хрупкая материя.