Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что педагоги увольняются из-за низкой оплаты и нагрузок:

Соглашусь с основной идеей статьи: у нас достаточно причин для того, чтобы педагоги уходили из школ, и их уход начинает представлять собой серьезную проблему. Даже по данным Росстата у нас учителя уходят из школ вдвое активнее, чем приходят. Это связано в первую очередь с низкими заработными платами. Да, есть регионы, где зарплата учителей действительно высока: допустим, Москва, Ямало-Ненецкий автономный округ. Но в большинстве регионов если молодой педагог приходит в школу и работает на одну ставку, то администрация ему еще должна доплачивать до уровня минимального размера системы оплаты труда. Потому что ставка предполагает очень маленькие деньги.

К тому же у нас уже много молодежи среди педагогов, а молодые люди на подъем легки, и основной отток учителей связан с тем, что молодежь уезжает работать в школах в другие регионы – туда, где условия лучше. Из нашей школы, например, в прошлом году уехали в другие регионы девять человек, и в этом году, как я вижу, проблема сохранилась. Так что оплату труда учителей действительно следует повышать. И это напрямую связано в том числе с престижем профессии педагога. Таким образом эта причина уходить из профессии у учителей отпадет.

Остается, правда, проблема профессионального выгорания, потому что сейчас и дети непростые, им дали очень много прав, и у школ ограниченные рычаги воздействия на детей, и родители тоже теперь обладают большими правами и активно им пользуются. Молодые педагоги иногда из-за этого не хотят брать классное руководство, потому что не умеют и не желают общаться с родителями. Мы стараемся что-то сделать с рисками выгорания, приглашаем профессиональных психологов, чтобы они работали с нашим коллективом. Но от выгорания учителя все равно не гарантированы, потому что из-за дефицита педагогов приходится уговаривать их брать большее количество часов. А если учитель ведет, допустим, 40 часов в неделю, очевидно, что он перегружен. И рано или поздно ему все надоедает, и он может принять решение об уходе.

Так что почти все проблемы, которые описаны в статье, в школах действительно есть. Я не совсем соглашусь только с утверждением о большом количестве отчетов, которые учителям надо готовить. Потому что это количество зависит от директора школы. В наше школе, например, с учителей не требуют ничего сверх того, что закреплено в законодательстве. Но наверняка есть школы, в которых учителя действительно перегружены отчетностью. Ее количество в таком случае тоже хорошо бы снизить… Но, повторю, начинать борьбу за то, чтобы в школу приходило и в ней оставалось большее количество учителей, надо с повышения заработных плат. Потому что в школы приходит лишь половина выпускников педвузов, и в течение первого года работы 30−40% из них увольняется.

Решать эту проблему сложно. Если повышать зарплату педагогам, то надо одновременно повышать зарплату и другим бюджетникам. Ведь в сфере культуры, спорта, здравоохранения зарплаты тоже невысоки. Но все же начинать с повышения зарплат нужно – одними моральными стимулами людей сложно удержать. А если проблема не будет решаться, с каждым годом ситуация с обеспечением школ учителям будет усугубляться.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что Михаил Мишустин предложил проводить тренировочные ЕГЭ в формате настоящего экзамена:

Идея пробных экзаменов, достаточно близких по условиям к полноценным экзаменам при поступлении в вуз, ненова. Когда я поступал в институт (это было еще во времена Советского Союза), вузы практиковали пробные вступительные экзамены. И они не просто во всем походили на настоящие, но даже результаты пробных экзаменов можно было зачесть при поступлении и на обычные экзамены уже не приходить.

Поэтому я и считаю такой формат логичным и достаточно разумным. И пусть председатель правительства не сам выдвинул эту идею, а просто ее озвучил, адресуясь к руководителю Рособорнадзора, я могу это только поддерживать. Пусть дети попробуют окунуться в атмосферу настоящего экзамена, потому что сдача его для них – действительно стресс.

Сдача экзамена на пробу, на мой взгляд, может облегчить им полноценное прохождение экзаменов. Школьникам, которые потренируются таким образом, проще будет адаптироваться к периоду прохождения основных экзаменов. Но, конечно, участвовать в тренировочных экзаменам школьники будут по желанию. Кто хочет, тот идет. Кто не считает это нужным, пойдет сразу на полноценный экзамен. А дать детям такую возможность я считаю правильным.

Если же говорить о других способах снижения стресса у учащихся на ЕГЭ, то они уже используются. Проводятся и встречи с родителями, где им объясняют, как вести себя в период проведения государственной итоговой аттестации, чтобы ребенок не сильно нервничал. Поэтому я думаю, что принимаемых мер уже вполне достаточно. И самое главное тут – это все-таки наличие знаний, подготовка, а не привычка к экзаменам. Если школьник готов и уверен в своих силах, тогда и стресс будет меньше.

Кстати, во многих субъектах Российской Федерации проводятся пробные экзамены и для родителей, в том числе и в нашем регионе, и непосредственно в нашей школе. Родители приходят, чтобы самим прочувствовать атмосферу экзамена. И раз уж такие пробы проводят для родителей, наверное, и для детей провести, не правда ли?

Конечно, засчитывать их результат не будут, потому что актуальные варианты ЕГЭ заранее неизвестны, и это необходимое требование. Но дать ученикам возможность попробовать свои силы правильно. Поддерживаю это предложение и надеюсь, что его реализация действительно поможет и девятиклассникам, и особенно в ученикам 11-го класса.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что ученики 5-7 классов будут изучать духовно-нравственную культуру России:

Эту новость я только сегодня утром прочитал и пока не до конца осмыслил. Нужно ли нам вводить такой дополнительный предмет для учащихся 5-7 классов? Сложно сказать. Вообще-то у нас есть «Разговоры о важном» – в их рамках как раз и проводятся занятие в том числе по духовно-нравственному воспитанию детей. Должно ли новшество дополнить их? Заменить их? Вообще не взаимодействовать с этим начинанием?

Кроме того, остро встает вопрос времени, которое отводится школьникам на учебу. Школьная программа не бесконечна: ее продолжительность определяется СанПиНом, и если вводится новый предмет, прежние предметы вынуждены потесниться. Их часы могут сократить ради возможности добавить еще одну дисциплину.

А предложения добавить в программу что-то еще выдвигаются регулярно. Об объеме таких дополнений можно судить по результатам подсчетов, на которые я недавно наткнулся. Автор этих подсчетов отметил, что если сложить все инициативы по поводу дополнения школьной программы (от предложения ввести уроки экологии до идеи преподавать какие-нибудь основы рыбного хозяйства), окажется, что для основных школьных предметов часов вообще не остается.

Ну, или тогда рассчитывать школьную программу в целом не на 11 лет, а на вдвое больший срок.

В общем, сейчас сложно сказать, что за курс хотят вводить на сей раз, какими конкретно будет его содержание, кто его будет вести. И пока пояснений от Министерства просвещения не прозвучит, мы так и будет пребывать в недоумении. Потому что тема перегруженности школьников неслучайно распространяется повсеместно, и СанПиН я упомянул не просто так.

Я бы дождался появления хотя бы содержания этого курса, а еще лучше – появления соответствующего стандарта. Тогда можно будет рассуждать хотя бы на уровне того, может ли появление подобного курса в школе быть полезно учащимся. И, конечно, многое зависит от того, какого качества будет учебник по новому предмету. Его сейчас как раз разрабатывают. А там уже видно будет.

Конечно, не хотелось бы, чтобы из-за перераспределения часов пострадали другие предметы. Скажем, у математики отнимать часы просто нельзя. И хотелось бы получить представление о том, какие темы будут изучаться в его рамках в пятом классе, а какие – в шестом-седьмом… Ну, будем ждать официальных комментариев от Министерства просвещения.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что большинство детей мигрантов не попадут в школы России:

Действительно, хотя на прохождение теста было подано 1762 заявления, большинству детей было отказано в праве таким образом подтвердить свое знание русского языка. Потому что они предоставили недостоверные сведения либо неполный пакет документов.

То есть тут вопросы не к тесту в принципе и даже не к его сложности, не к тому, как дети с ним справляются. Просто родителям как-то постараться подавать сведения, которые нужны, и те документы, которые требуются. Ничего удивительного, это был первый опыт. Дальше надо будет посмотреть.

Полагаю, со временем к этой процедуре все привыкнут, и считаю, что сам подход правилен. Ребенок, который совершенно не знает русского языка, не может учиться в школе, как бы ни хотел этого, согласитесь. Так что, возможно, первый блин у нас вышел комом, но в дальнейшем процедура заработает.

А если все же возвращаться к теме сложности теста.. Да, некоторые совершенно серьезно утверждали, что такой трудный тест едва ли пройдет большинство российских граждан, включая изначально русскоязычных. Но тесты должны обладать определенным уровнем сложности, различающимися в зависимости от возраста – и, соответственно, подготовленности учащихся. Потому что школьная программа достаточно серьезна.

Однажды к нам в школу приехал ребенок из среднеазиатской республики, который хотел сдавать у нас ЕГЭ. Так вот, я не понимаю, как можно сдавать итоговый экзамен, если человек по-русски говорит с трудом. Поэтому, безусловно, тестирование на знание языка нам нужно. И надо приучать детей иностранных граждан к тому, что если уж они идут в школу, где преподают на русском языке, этот язык знать необходимо. Иначе обучение не будет возможным.

Как директор школы я не сталкивался с большими проблемами из-за детей граждан других стран. Как правило, у нас таких детей бывает по одному-два на класс, и они хорошо ассимилируются, начинают сами достаточно свободно говорить по-русски. Но ведь у нас в стране классы, где очень много учащихся из других стран. А учить их надо. Поэтому заниматься вопросом непременно следует. Думаю, эта система еще заработает как следует.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что с нового учебного года стартует эксперимент с оценками за поведение:

Если говорить о том, нужны ли в школах оценки поведения учеников, то я бы не сомневался, что они нужны. Оценки, выставляемые за поведение, дадут школам хотя бы еще один рычаг воздействия на тех подростков, которые систематически нарушают дисциплину, в том числе срывают уроки. Потому что, по большому счету, какие у школы могут быть меры воздействия? Поставить на внутришкольный учет? Пригласить родителей?

Но есть родители, которым вообще до своих детей особого дела нет. Так что некий дополнительный рычаг воздействия здесь действительно нужен. Плюс практика показывала уже его эффективность: в советские времена такая оценка существовала, и когда я сам еще учился в школе, наше поведение оценивали. Я не вижу в этом ничего плохого. А если это поможет чуть-чуть приструнить некоторых нерадивых учащихся, цель возвращения к оценке поведения можно будет считать достигнутой.

Насчет подводных камней, которые могут обнаружиться за время экспериментального применения оценок за поведение, думаю так: в руках не очень добросовестных учителей оценка может превратиться в инструмент давления. То есть, в принципе возможны случаи, когда ставить такую оценку будут не совсем обоснованно. Такие случаи должны разбираться администрации школы.

Вообще, если родители считают, что их ребенку поставили незаслуженно низкую оценку за поведение, администрация школы обязана будет с этим разобраться, выслушать все стороны и принять необходимое решение. И, безусловно, критерии оценки должны быть разными для учащихся разных возрастов. От самых маленьких в школах ведь не требует высокой осознанности. Но я думаю, что Министерство просвещения в этом направлении поработает и определит критерии. А в целом оценки за поведение, безусловно, нужны.

И разумно, на мой взгляд, что для эксперимента взяли не только регионы из Центральной России, но и национальные республики в том числе. Наша страна многонациональна, поэтому надо тестировать на всех. Поэтому здесь Минпросвещения правильно отобрало территории для проверки.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что в правительстве решили сблизить образование и воспитание:

Вообще говоря, образование и есть процесс обучения вместе с воспитанием, это изначально заложено в законодательстве. Понятно, что 1990-е годы мы от этого отошли и у нас была развалена советская система воспитания – в то время занимались немножко другим. Но в последние годы вопросам воспитания постепенно стали уделять все больше и больше внимания.

В школах появились советники по воспитанию и взаимодействию с молодежными объединениями. Еще один человек, вовлеченный в процесс воспитания, – хорошее подспорье для директоров школ, потому что дети сейчас непростые. У них множество прав, но про свои обязанности они зачастую забывают.

В то же время меры воздействия на них со стороны школы достаточно ограничены. В начальной школе ребенку даже выговор объявить нельзя – нужно действовать через классных руководителей, родителей, психологов, социальных педагогов. Причем родители порой не признают девиантного поведения детей, для них ведь их дети – самые лучшие. Поэтому меня радует тот факт, что идеей непрерывного воспитания по мере обучения заинтересовались федеральные ведомства.

Мне как никому другому известно, насколько насущной является эта проблема, потому что у меня под началом новая школа. Ей чуть больше года, и классы в ней сборные – туда пришли очень разные дети из других учебных заведений. Так что проблемы с воспитательной работой у нас есть, а особенно заметны они были год назад. Сейчас дети немного адаптировались, но все же сделать предстоит еще немало.

Очень большое влияние тут оказывает дополнительное образование. У нас, например, открыто 135 групп дополнительного образования по 49 программам, так что ребенок имеет возможность проводить время в школе с восьми утра и до полседьмого вечера и посещать любой кружок, любую секцию. А когда ребенок занят, а не предоставлен самому себе, он ведет себя совсем иначе.

Думаю, что в колледжах и вузах воспитательная работа также может быть связана с дополнительными занятиями: интересными факультативами, клубами, студенческими конструкторскими бюро и так далее. Студентов можно и нужно привлекать к участию в разнообразных мероприятиях – есть волонтерская деятельность, есть патриотические мероприятия.

Есть много возможностей дать учащимся интересное занятие, которое будет в то же время способствовать их воспитанию – было бы желание. А как организовать эту деятельность, уже вопрос практический, который каждое учебное заведение будет решать самостоятельно. На мой взгляд, это вполне возможно сделать.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что нейросеть посоветовала правительству подумать о стандартах ИИ в образовании:

Хотим мы того или нет, искусственный интеллект уже плотно входит в нашу жизни и будет участвовать в ней и впредь. Нейросети совершенствуются, развиваются и будут использоваться (отчасти и сейчас уже используются) в том числе в образовании. Некоторые вузы даже уже внедрили определенные методические рекомендации по использованию нейросетей при написании выпускных квалификационных работ.

Студенты, особенно гуманитарии – а я со студентами достаточно много общаюсь – сейчас нередко используют нейросети при написании выпускных работ и курсовых. Сам я их тоже использую, но не в образовательном процессе, а для получения кратких обзоров по интересным мне темам. В частности, я применяю и GigaChat, нейросеть Сбера: задавая ей вопрос, можно получить сразу сжатую информацию о том или ином предмете или событии, не используя для подбора сведений поисковые системы. И это удобно.

Так что нейросети, безусловно, будут применяться в образовательном процессе в качестве помощника учителя в школе или преподавателя в вузе – например, при составлении проверочных работ, а также при проверке работ обучающихся. К этому надо относиться спокойно – прогресс не остановить. А значит, необходимо (и об этом я говорю достаточно часто) уже сейчас знакомить учителей и преподавателей с работой нейросетей, обучать их использованию искусственного интеллекта.

Все знают, что учащиеся, от школьников до студентов, осваивают новые технологии очень быстро. Надо позаботиться о том, чтобы учитель или преподаватель был с ними на одной волне и не боялся эти технологии применять. Хотя, конечно, нейросети не заменят живого общения с учителем. По крайней мере, пока об этом и речи идти не может.

И все же как вспомогательный инструмент они уже сейчас могут быть полезны. Обратите внимание: сейчас «Яндекс» внедрил нейропоиск свой поисковик, так что стало можно использовать как обыкновенные запросы, так и запросы с применением нейросетей. Повторюсь: надо спокойно относиться к тому, что такие технологии все активнее входят в обиход в разных областях жизни.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что с переносом общения учителей и родителей на платформу «Сферум» возникли сложности:

Наша школа с прошлого года начала переходить на «Сферум» в общешкольных и классных чатах. Кроме того, у нас и Департамент образования общается с директорами школ через мессенджер на этой платформе. И могу подтвердить: поначалу было неудобно, потому что тот же Telegram гораздо функциональнее, нежели «Сферум». Но постепенно к его использованию более или менее привыкли.

Что касается комментария Минпросвещения о том, что пользоваться мессенджером «Сферума» не принуждают, то я бы сказал, что в этих утверждениях есть определенное лукавство. Судите сами: статистика использования «Сферума» ведется, по этому использованию требуется отчитываться. Это, безусловно, способствует переходу на средства связи, предлагаемые платформой.

К сожалению, не могу сказать об их достоинствах или недостатках, связанных с безопасностью личных данных – я в этой области не эксперт. Но должен подтвердить, что все – и родители, и учителя – привыкли контактировать в Telegram. В этом смысле появление параллельной системы для общения было не совсем удобным. И если надо неофициально пообщаться, создать группу для проведения конкретного мероприятия и быстро что-то обсудить, мы используем Telegram.

Там не только привычнее, но и быстрее отклик. И сам я ценю в нем еще и возможность читать тематические каналы. Собственно, мне и за новостями в целом удобнее следить в этом мессенджере, чем по телевизору. А уж профессиональный контент отбирать однозначно удобнее в Telegram, чем в поисковиках.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что российских школьников обяжут трудиться на пользу общества:

Надо сказать, что отнюдь не все педагогическое сообщество к идее обязать школьников трудиться относится одобрительно. Я встречал негативные отклики на эту инициативу. Но сам я ее поддерживаю, потому что этот труд, с одной стороны, помогает ребенку в социализации, а с другой – не является для него чем-то непосильным или неприятным.

Я учился в школе в советское время, и тогда мы и кабинеты убирали, и пришкольную территорию приводили в порядок, и даже выезжали летом в старших классах на уборку сельскохозяйственных культур – убирали репу, турнепс и так далее. И ничего ужасного никто в этом не видел.

Как правило, дети и сейчас готовы участвовать в таких мероприятиях. Зачастую ситуация выглядит для ребенка куда более привлекательной, чем она рисуется его родителям, и я знаю немало случаев, когда при проверке прокуратурой жалобы родителей оказывалось, что дети участвовали в школьном субботнике не просто добровольно, а даже охотно. Собственно, почему бы не выйти на школьный субботник, если погода хорошая, не убрать мусор, не подмести территорию вместе с другими?

В общем, я думаю, что школьники должны заниматься общественно полезным трудом – просто привлекать их к этому надо без крайностей, без доведения ситуации до абсурда. Безусловно, если ребенок категорически не захочет участвовать, никто его насильно заставлять трудиться не будет, но если он не против, это полезно не только школе, но и ему самому. И разрешения родителей на привлечение школьника к нетяжелому труду спрашивать будет не нужно. По крайней мере этот вопрос законопроект решает.

В общем, думать о том, как приучить детей к труду, правильно. И делать это нужно в том числе в школе, чтобы ребенок потом успешно социализировался. Поэтому такой общественно полезный труд – именно в меру, не через силу, в небольшом объеме – детям нужен.

Эксперт Илья Иванкин рассуждает о том, что Минобрнауки предлагает увеличить срок обучения будущих школьных педагогов до шести лет:

Надо сказать, что Минобрнауки говорит вразнобой с Минпросвещения в части длительности подготовки педагогов. Минпросвещения выступает не за увеличение, а за сокращение сроков обучения школьных учителей, за интенсификацию этого процесса. Сейчас ведомство выходит с инициативой разрешить готовить учителей-предметников для основной школы в учреждениях среднего профессионального образования. И эту идею я поддерживаю, потому что в этом есть резон.

Действительно, учителей-предметников в школах катастрофически не хватает. И эту нехватку можно будет восполнить быстрее, если они будут учиться по четырехлетней программе для преподавания вплоть до основной школы. А в старших классах пусть уже будут учителя-предметники с высшим образованием – вот для них можно было бы предусмотреть увеличение сроков обучения на один год. То есть я думаю, что вернуться к специалитету с пятилетней подготовкой педагогов было бы неплохо, но при этом предложил бы оставить четырехлетнее обучение не только для тех, кто преподает в дошкольных образовательных учреждениях, но и для учителей начальных классов.

Просто если сейчас для всех школьных учителей увеличат срок обучения, то кадровый голод в этой сфере у нас в стране усугубится. А он, повторю, и сейчас уже доставляет школам немало проблем. Если же идея об увеличении сроков подготовки школьных учителей на год-два будет реализована, в каком-то году вообще не будет выпуска учителей. Собственно, поэтому здесь я выступаю за компромисс и предложил бы учителей-предметников для начальных классов готовить в колледже по 4 года. А предметников, которые работают со школьниками постарше, можно было бы учить 5 или 5,5 лет в зависимости от программы.

В общем, предложения обоих ведомств направлены на решение кадровой проблемы школ, но смотрят они на это решение по-разному. И, на мой взгляд, только сочетание обоих подходов могло бы помочь в улучшении ситуации. В принципе, представители школьного сообщества достаточно давно выступали даже за то, чтобы колледжи готовили предметников не только для начальных классов. И министр просвещения наконец нас услышал. Теперь осталось только согласовать стратегию обоих ведомств, и можно будет надеяться на то, что вопрос начнет решаться.