Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что ChatGPT начал делать бредовые и псевдонаучные утверждения:

Восхищаясь генеративными нейросетями, которые создают контент, мы как-то позабыли о том, что создают его они не на основе какой-то идеи. Это просто компиляция из миллионов страниц. По сути, технология нейросети предполагает не создание чего-либо, а предсказание чего-либо следующего. Например, следующей буквы в слове или слова в предложении. Так как нейросеть «прочитала» очень много статей, она алгоритмически вычисляет, что следует за уже имеющимся. Таким образом и изображается якобы интеллектуальная деятельность.

До реального искусственного интеллекта, если говорить строго, на деле нам еще довольно далеко. Хотя уже заметно ближе, чем было лет пять назад. Но все еще важно понимать, что мы так восхищены «творчеством» просто алгоритма, ничего иного. К тому же оно нам нравится еще и оттого, что в современные нейросети, в том числе Chat GPT и Claude и программные комплексы от «Сбера» и «Яндекса», встроена условная эмпатия.

Эмпатия в рамках нейросетей – это особенность их ответов, нацеленная на то, чтобы побуждать нас к диалогу. То есть в них запрограммированы (чтобы вы проводили в них максимум времени, что коммерчески выгодно их создателям) ответы, которые будут поддерживать и вдохновлять пользователя, в том числе просто поддакивая его к идеям, даже если они ненаучны и нелогичны. Я лично не раз это видел в разговорах моих знакомых с нейросетями на псевдонаучные темы: тот же Chat GPT готов подтвердить теории, которые сам же поначалу маркирует как ненаучные (это было зафиксировано в переписке) и начать хвалить собеседника.

Этот подход побуждает людей искренне верить в заверения и серьезно вовлекаться в обсуждение – и так заблуждения, которые раньше были только гипотезой, после общения с нейросетями укрепляются. Не мгновенно, конечно, но через какое-то время – час, два, три, пять часов или несколько суток – человек, общающийся с нейросетью, начинает верить в абсолютный бред. Происходит это как потому, что знания людей недостаточны, так и потому, что люди теперь редко получают значимое количество эмоциональной поддержки, эмпатии от своих друзей, знакомых и близких.

В результате известны случаи доведения людей до самоубийства, задержания людей полицией из-за их противозаконной деятельности, случаи бреда после общения с нейросетями. Люди в депрессии из-за «эмпатии» нейросетей получат от них подтверждения, что тоска их обоснована, а окружающие – действительно злые. 

Да, недавно в OpenAI сообщали, что новое, пятое поколение Chat CPT будет существенно менее склонно к галлюцинациям и поддакиванию, поскольку в нейросеть внесли изменения. Но в действительности проблема существует. И, наверное, именно в этом пока и заключается та большая угроза, которую конспирологи всегда искали в использовании нейросетей. Нам не грозит захват мира ИИ и уничтожение им человечества, потому что это нейросетям не нужно. Но есть риски для психически неустойчивых людей – нейросети в самом деле могут свести с ума.

Эту проблему пресса затрагивает достаточно ограниченно. Но, к примеру, New York Times об этом пишет, потому что у этого издания конфликт с OpenAI из-за авторских прав. В России также изредка появляются публикации такого рода.

Но если говорить о самом принципе удержания внимания человека через спецтехнологии, то нас удерживают и в социальных сетях – через лайки, которые мы получаем. Так же и нейросети удерживают нас, нахваливая и создавая иллюзию, будто мы очень умны. В общем, в эпоху нейросетей надо волноваться не о том, что они нас заменят, а о том, чтобы быть умнее, чем нейросеть.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что в Telegram появилась верификация пользователей:

Первое, что хочется отметить, – это то, что не только мессенджер MAX учится у Telegram и хорошо копирует созданные им технологии, но и Telegram учится у мессенджера MAX. В том числе в вопросах верификации аккаунтов.

Проблема мошенничества и киберпреступлений посредством мессенджеров уже давно стала глобальной. А есть еще такие проблемы, как координация террористических атак через мессенджеры, другие виды нарушения законов с помощью мессенджеров. 

До сих пор верификации личных аккаунтов в Telegram не было. Можно было приобрести сим-карту, например, в поездке за рубеж, по ней зарегистрироваться в Telegram, вернуться на родину и под этим же аккаунтом вести переписки в дальнейшем. И кто вы конкретно, откуда, с кем связаны и вообще можно ли вам доверять, никто не мог сказать. Тем более что в Telegram можно скрывать личный номер, выступая просто под никнеймом.

Но со временем эти проблемы (а, возможно, и те, что возникли у Павла Дурова во Франции с безопасностью, преступностью, распространением запрещенных каких-то веществ через мессенджер) подтолкнули к введению такой верификации. Что можно воспринять как отступление от изначальных принципов анонимности и безопасности, но в то же время отвечает критериям глобального тренда на превращение развитых мессенджеров в своего рода аналог цифрового паспорта. 

В Китае, например, WeChat уже давно привязан к личным данным физического лица. Там с анонимностью уже давно боролись с точки зрения безопасности (в том числе госбезопасности), пока весь остальной мир наслаждался возможностью написать анонимно какую-нибудь гадость. Я, честно говоря, не знаю другой нужды для анонимности. Но сейчас тренд изменился, и стремление к безопасности уже перевешивает тягу к личной анонимности. Поэтому Telegram и вводит возможность верифицировать аккаунт пользователя и быть в мессенджере реальным человеком.

Если человеку нечего скрывать, он не ведет незаконную деятельность (или даже использует для чего-то сомнительного другой аккаунт), вопрос о верификации для него не является пугающим. Так или иначе, в начале этого года пользователи получили в Telegram возможность видеть страну происхождения аккаунта и дату его регистрации. Это сразу позволяет оценить, стоит ли доверять пользователю, если, к примеру, его аккаунт был зарегистрирован вчера. 

В результате можно будет быть на 100% быть уверенным в том, что вы в Telegram общаетесь именно с тем, с кем думали, что общаетесь. И это сильно будет усложнять возможность какого-либо мошенничества, введения в заблуждение, использования мессенджера в корыстных или каких-то еще незаконных целях. Я считаю, что это серьезный и ответственный шаг владельца мессенджера с такими глобальными возможностями, как Telegram.

Может быть, какое-то количество людей расстроится. Но, видимо, Павел Дуров понял, что суперанонимность – уже не его ниша. Может, лет 20 назад ее сохранение и было хорошим маркетинговым ходом, но сейчас это не так. Сейчас появляется куча всяких мессенджеров, вплоть до Bluetooth-мессенджеров, которые подключаются на расстоянии нескольких метров. В них можно вести суперанонимные переписки, если вы хотите пойти в парк и с кем-то анонимно пообщаться, не сидя на скамейке рядом.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что спрос на рекламу в блогах про отношения и быт за полугодие снизился на 15–25%:

Давайте попробуем порассуждать о происходящем, потому что аналитики на эти темы я не видел. Честно говоря, думаю, что отслеживать изменение трендов в покупке рекламы в блогах разной тематики интересно в основном каким-то блогерским ассоциациям, но мало кому еще. И само это изменение, на мой взгляд, связано исключительно с продажами и с хайпом тех или иных блогеров, связанных с определенной тематикой.

То есть пока, допустим, на слуху какой-то семейный психолог или блогер, выпускающий материалы о семейных отношениях и быте, вся эта тематика в целом активно привлекает внимание аудитории. И тогда рекламодатели начинают активнее покупать рекламу у блогеров, снимающих по таким темам. Потому что аудитория склонна в целом ориентироваться на то, что в этот период вызывают наибольший интерес.

Точно так же, допустим, сейчас на волне интереса оказались видеопроекты с Азаматом Мусагалиевым, блоги тех, кто занимается астрологией, юмором и так далее – и внимание аудитории переключилось туда. Если люди какой-то категории на время становятся главными селебрити в стране и многих интересуют новости о них, то и реклама у этих и близким к этим по тематика блогов продается на время лучше, чем в блогах по другой тематике.

Но я бы не говорил, будто этот аудиторный всплеск показывает какие-то изменения в социальной механике. Просто рекламодатель – существо сравнительно несложное. О чем говорит руководитель, то его маркетологи или бренд-менеджеры и ищут, чтобы там размещать рекламу. И я точно не считаю, будто в России упал интерес к теме отношений. Вряд ли этот вывод можно назвать правдивым.

Но дело в том, что среди блогов этой тематики сейчас никто не хайпит, никто особо не выделяется. А пройдет не так много времени – и появится какой-нибудь новый популярный блогер в этой сфере. Какая-нибудь новая «Мама в декрете с пятью детьми» или кто-то еще. И если контекст внимания, которое она или он привлечет, будет хорошим, интерес аудитории, а за ним и реклама вернутся на прежние позиции, к блогам про семью и отношения.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что Путин поручил разработать новые ограничения для иностранных мессенджеров:

Наверное, многие действительно хотели верить, что никаких ограничений на иностранные мессенджеры у нас не будет. Но история с созданием национального мессенджера и вообще всеми ограничениями коммуникационных платформ, происходящая в последние годы, в основном связана со специальной военной операцией. А также – с быстрым ростом мошенничества в социальных сетях и мессенджерах.

Не использовать эти обстоятельства для развития каких-то национальных продуктов в области коммуникации и соцсетей странно и даже, можно сказать, моветон. Мы уже привыкли, что в России последние три-четыре года активно двигают отечественные софт и приложения – мессенджеры и так далее. И, помимо государственных компаний, в деятельность по защите граждан могут вписываться и частные большие компании, и корпорации, и производители российского программного обеспечения – для того, чтобы лоббировать законодательно ограничения для софта иностранных государств.

Плохо это или хорошо? С точки зрения и национальной безопасности, и российского бизнеса – хорошо. Да, пользователи любое ограничение принимают негативно, считая, что у них отбирают какую-то свободу и возможности. Но компании, которые работают в России, платят налоги в России, от этого выигрывают. И, наверное, государству безопасность и контроль приносят больше пользы, чем их отсутствие. Да и пользователям в конечном итоге.

Да, мы все очень переживаем за безопасность личной коммуникации. Но разве хоть один человек в России скажет, что за последние 10 лет наша страна не стала безопаснее? Практически в любом городе страны можно в любое время дня и ночи передвигаться спокойно, даже будучи туристом. И вероятность того, что с тобой что-то приключится, стала очень низка.

Думаю, стремление к безопасности, а также к сохранности денег граждан, вместе с лоббированием своих интересов российскими компаниями и привело к появлению распоряжения президента о проработке мер, которые могут ограничить в России какие-то мессенджеры. Но полагаю, что Telegram это не коснется, потому что важно, принадлежит ли мессенджер недружественным России государствам. А значит, речь, скорее всего, идет про WhatsApp* (*принадлежит корпорации Meta, которая признана в РФ экстремистской и запрещена), который в России до сих пор суперпопулярен.

Кстати, недавно я видел новость о том, что Telegram вроде бы открывает представительство в России, чтобы соблюсти все законодательные нормы и требования о хранении персональных данных на территории страны. Не знаю пока, достоверны ли эти сведения, так как в последнее время Павел Дуров жаловался на искажение информации о Telegram в российских СМИ. Если достоверны, это, конечно, хорошо. Но даже если дела обстоят не так, Telegram – компания из Объединенных Арабских Эмиратов, которые не являются недружественными нашей стране.

Поэтому уж чему-чему, а Telegram в России, как я и раньше говорил, и до сих пор искренне считаю, ничего не угрожает.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что Путин подписал закон о создании в России национального мессенджера:

Забавно наблюдать за всеобщими переживаниями и бесконечными обсуждениями того, каким будет национальный мессенджер, кого он победит, станет ли он популярным или не станет, вытеснит ли он Телеграм, последует ли блокировка других социальных сетей после того, как будет запущен национальный менеджер. Эти и другие вопросы считаю абсолютно неуместными, надуманными, на почве этих вопросов можно бесконечно спекулировать и обсуждать, кто кого победит или не победит.

На мой взгляд, смотреть на национальный мессенджер нужно как на сервис Госуслуги. Когда его запускали, никто в него особо не верил, но никто про него особо и не знал, сейчас это национальная гордость и достояние, а более 10 лет назад все к нему относились, мягко говоря, прохладно.

Скорее всего, национальный мессенджер у нас получится, потому что такие вещи делаются не в рамках каких-то коммерческих задач, а согласно тенденциям в развитии информационных и сервисных услуг государства. Так же, как в Госуслугах, никто не считает уже, сколько денег на этот сервис потрачено, но польза от него неимоверно высока. Так и здесь.

Через какое-то время он будет очень популярен, и он будет стоять в каждом телефоне, но я не думаю, что это будет приоритетным средством общения для всех людей в стране. Так же, как и с социальными сетями и другими сайтами. Если государство разрабатывает какой-то сайт, это не обязательно должен быть самый популярный сайт в интернете, возможно, он просто будет полезным.

Так и мессенджер — он будет полезен, он будет выполнять свои функции, которые в него заложили, в том числе законодательно. Соответственно, то, что написано в России и создано в рамках законов, сто процентов работать будет, может быть, не сразу, может быть, не идеально, но, уверен, что скорее всего будет и наверняка.

А расценивать его с точки зрения популярности и непопулярности…. Это не коммерческий продукт, и цели такой, я думаю, у него нет. Но то, что он будет стоять у каждого, и люди смогут предъявлять документы с помощью этого мессенджера, смогут расплачиваться, пользоваться банковскими и государственными услугами, это однозначно. Поэтому ждем, пока его наконец запустят, и мы сможем наслаждаться новыми технологическими решениями от государства.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что муниципальных чиновников переводят в мессенджер MAX:

Очень радостно, что в России появляется много новых IT-продуктов. Единственное, что меня всегда смущает, так это категоричные утверждения о последствиях их появления. Не понимаю, почему, если появляется что-то новое, то оно обязательно должно похоронить что-то старое. Какая вообще между этими событиями связь и почему мы об этом рассуждаем? Если в городе собираются построить новый дом, это же не означает, что какой-то другой дом придется снести.

Поэтому все разговоры о том, что новый мессенджер самим своим появлением должен похоронить какой-то другой, мне кажутся странными. Хорошие продукты могут существовать и параллельно – для разных целевых аудиторий, разных пользователей и разного актива использования, разных целей. У нас государство законодательно ограничило использование банковских продуктов и оплат через мессенджеры, но в отечественном мессенджере оно это разрешит – тогда у него будет возможность проводить какие-то операции, оплачивать, предъявлять документы через него и так далее. И это будет его особенность. Но это не перечеркнет прочие мессенджеры.

Вообще у национального мессенджера, даже если не брать в расчет конкретно MAX, может быть то, чего не может быть у иностранных продуктов. Но это никак не означает, что прочие мессенджеры он похоронит. Это какое-то странное и ненужное целеполагание – создать некий продукт, чтобы он похоронил другой. Зачем? Как существует огромное количество автомобильных марок или разных продуктов одного типа на прилавках, так может существовать и много мессенджеров. Кому что удобно, тот то и выбирает.

Понятное дело, что многие на этой теме пытаются каким-либо образом пиариться, особенно госслужащие. И это, наверное, правильно. Но все же, когда какой-то мэр решает сказать, что переводит всю свою администрацию на новый мессенджер, это звучит излишне радикально и немного смешно. Я буквально вижу мысленным взором, как проверяют на входе в горадминистрацию, какой мессенджер у человека установлен. И если не тот, человека отправляют домой.

Это я, конечно, шучу, а на деле не стоит относиться к этой истории ни с особым скепсисом, ни с особым оптимизмом. Нужно смотреть на MAX просто как на продукт, который появляется в России. Есть ли тут какие-то сверхвысокие смыслы вроде того, что теперь запретят Telegram? Некоторые мои знакомые заговорили об этом. Но зачем его запрещать? Я, честно говоря, не понимаю. И не вижу, какая польза от этих попыток предугадать последствия.

Сам я смотрю на новость о появлении MAX максимально спокойно: появился новый мессенджер – и замечательно; если он национальный, это тоже хорошо. Если у него будут уникальные функции, которых нет у других мессенджеров, то им точно будут пользоваться. А если таких функций в нем не окажется, то будет та же история, как и с другими российскими платформами, которые мы себе уже ставим или не ставим.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что бизнес наращивает рекламные кампании на маркетплейсах:

Выскажу личное мнение – возможно, не самое объективное. Если мы анализируем любую площадку в интернете, будь то приложение, сайт или сервис, и если у этого сервиса или сайта есть большая базовая аудитория, то есть его посещают много людей, совершенно точно эта аудитория окажется интересна рекламодателям.

Неважно, приходит она смотреть мемы, покупать товары или просто читать новости, в целом подход один и тот же, аудитория интересна для рекламодателей, причем не только для тех, чьи товары там хоть как-то представлены. Поэтому представление о том, что рекламироваться на торговых онлайн-площадках могут только те, кто там торгует, неверно.

Если говорить о том, насколько реклама именно на маркетплейсах может быть интересна рекламодателям, я бы отметил, что маркетплейсы у нас постепенно набирают такую же популярность, как они набрали в Китае. Я бы сказал, что они становятся некими новыми социальными сетями. 

В целом все идет к тому, что для людей в ближайшие пару-тройку лет посещение маркетплейсов и приложений маркетплейсов будет сравнимо с посещением социальных сетей – плюс возможность покупать себе дешевые товары, немножко себя радовать. Думаю, что в целом эта концепция сильно не изменится. Другое дело, что я вижу большой простор для оттока высокоспециализированных качественных товаров с маркетплейсов и создания отдельных специализированных интернет-магазинов. То есть маркетплейсы, похоже, становятся уделом недорогих массовых товаров.

Если у тебя качественные, хорошие товары, тебе сложно конкурировать и выглядеть достойно, если товар представлен на маркетплейсе. Поэтому как будет развиваться этот аспект торговли, пока точно неизвестно. Но то, что рекламу там будут покупать и те, кто продают товары, и те, кто просто интересуется этой аудиторией, очевидно.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что Шадаев допустил ограничение работы зарубежных облачных сервисов в России:

В целом, я считаю, что процесс лоббирования интересов российских компаний будет и дальше продолжаться, поскольку защита интересов отечественного бизнеса становится все более актуальной задачей. Особенно это касается сферы облачных сервисов, где конкуренция с зарубежными игроками требует активного вмешательства и поддержки со стороны государства. Удивительно, что до сих пор не было принято ни одного закона, который бы полностью ограничивал российские компании в использовании зарубежного серверного оборудования для своих сервисов. Это открывает определенные возможности для развития локальных технологий и инфраструктуры.

С другой стороны, такая ситуация имеет свои положительные аспекты. Во-первых, она способствует созданию более стабильной и независимой экосистемы для российских сервисов. Когда данные и ресурсы находятся на серверах в России, это минимизирует риски, связанные с возможными ограничениями или блокировками со стороны иностранных государств. Во-вторых, такая независимость позволяет обеспечить более надежный доступ к сервисам, даже в условиях потенциальных санкций или политической нестабильности.

Кроме того, наличие серверов на территории страны может способствовать улучшению качества обслуживания пользователей, так как это снижает задержки при передаче данных и повышает скорость доступа к ресурсам. Это особенно важно в условиях растущего спроса на облачные решения и сервисы, которые требуют высокой производительности и надежности.

В будущем можно ожидать, что лоббирование интересов российских компаний станет еще более активным, а меры по поддержке отечественного производства и технологий будут усиливаться.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что число авторов в VK Видео выросло на 90% за три квартала:

Да, социальная сеть «ВКонтакте» любит радоваться своим успехом и всегда сообщает только хорошие новости о том, что у нее все выросло и все стало лучше: просмотров, авторов, видео.  Но если говорить по существу новости, весь «рост века» связан с тем, что, во-первых, «ВКонтакте» — единственная социальная сеть для детей,  которые вынуждены там быть зарегистрированы, потому что они пользуются ее продуктами для онлайн-уроков. Во-вторых, вся коммуникация общественных молодежных организаций ведется во «ВКонтакте». Именно поэтому из-за отсутствия конкурентов социальная сеть популярна среди детей и молодежи.

На этом в целом хорошие позитивные новости заканчиваются, потому что, даже несмотря на рост числа авторов, львиную долю просматриваемого контента и просмотров получают в основном те топовые блогеры, которые перечислены в списке в самой новости. По факту же все остальные авторы получают существенно меньше денег. «ВКонтакте» по-прежнему остается самой разочаровывающей платформой в плане доходов от контента, потому что рекламодатели размещать рекламу на ней не хотят.

«ВКонтакте» предоставляет очень слабые инструменты и очень маленькие суммы по вознаграждению за создаваемый контент. Ну и в целом количество разочаровавшихся за последние пару лет в этой соцсети  как в площадке, которую можно монетизировать и зарабатывать на ней, стало гораздо больше, чем было раньше.

Поэтому в мире, где мы не можем проверить никакие реальные результаты, прочитать другие пресс-релизы и где «ВКонтакте» рассказывает про свою собственную внутреннюю статистику по количеству авторов, опять же на полностью неконкурентном рынке, очень легко себя хвалить.

Эксперт Илья Лочканов рассуждает о том, что Telegram не раскрыл ни одного байта личных сообщений:

Павел Дуров прибегает к своему главному и классическому методу пиара: противостоянию с властями разных стран за информационную безопасность пользователей, условно, конечно, интернета, но по факту — именно Telegram. На этом выстроена вся концепция продвижения и основные преимущества Telegram перед другими мессенджерами: он безопасный и защищает ваши переписки от постороннего вторжения.

Ну и, как следствие, как только возникает любой значимый инфоповод в той или иной стране, связанный с угрозой информационной безопасности и личным данным пользователей, Павел Дуров вступает в борьбу и защищает их интересы, тем самым завоевывая все больше и больше очков в глазах настоящих и будущих пользователей мессенджера Telegram.

Честно говоря, я не очень верю в то, что Telegram объективно сможет уйти или уйдет с рынка Франции. Хотя, я думаю, что у Telegram уже такой большой накопленный опыт по противостоянию властям и понимание того, что большое количество пользователей, которые используют Telegram, не могут быть виноваты в этом.

Если пользователи пользуются какими-либо сервисами с помощью VPN, то это происходит везде, и во Франции тоже. Если же история дойдет до принятия закона, обязывающего мессенджеры предоставлять доступ к перепискам, то, я думаю, что мессенджер все равно найдет свое место на рынке.

И хотя сегодня Telegram — это компания из Объединенных Арабских Эмиратов, все равно Павел Дуров — наш парень. Поэтому пожелаем ему победы, чтобы Telegram объединял пользователей во всем мире.