Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что Минздрав оценил потери бизнеса из-за перекуров в 443 млрд рублей:

Я абсолютно поддерживаю призыв министра здравоохранения Михаила Альбертовича Мурашко по поводу инвестиций со стороны бизнеса, со стороны предприятий в здоровье своих работников. Очевидно, что если бизнес-структуры, а также работодатели в целом будут инвестировать в здоровье работников, это будет положительно сказываться на производительности труда и уменьшать время, проведенное сотрудниками на больничном. А чем меньше те будут на больничном, тем больше будут на рабочем месте – и тем более эффективно будут работать.

Если говорить о таких вредных привычках, как курение, то руководители предприятий прекрасно видят, что курящие сотрудники примерно 10%, а то и 15% своего рабочего времени проводят в курилках. Зачем бизнесу это нужно? Такое поведение работников снижает их эффективность. Поэтому существует множество корпоративных программ (и ряд бизнес-структур их активно внедряют), стимулирующих отказ сотрудников от курения и переход их к здоровому образу жизни.

Такие программы предусматривают создание спортзалов, проведение корпоративных спортивных соревнований, организацию работы корпоративных столовых, предлагающих здоровое меню, и так далее. Так что, безусловно, корпоративный сектор имеет очень большое влияние на здоровье работников и в целом здоровье российских граждан.

Особенно это касается диспансеризации и стимулирования работников проходить ее. Для этого ряд предприятий даже организуют диспансеризацию на рабочих местах. Поэтому, конечно, взаимодействие между органами здравоохранения и работодателями имеет огромное значение.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что выпускников медвузов могут обязать отработать три года в поликлиниках и больницах:

Я думаю, что вводить для молодых врачей обязанность три года отработать в медучреждениях, которые действуют по системе ОМС, стоит. Сейчас в первичном звене здравоохранения у нас немалые проблемы с кадрами. И, окончив шесть курсов, например, лечебного факультета, молодые специалисты могли бы прийти в поликлиники и другие учреждения, для работы в которых не требуется ординатура.

Таким образом можно было бы закрыть дефицит кадров в этом звене, а у органов региональной власти было бы три года для того, чтобы создать условия, при которых эти врачи оставались бы на своих местах и после. По сути, это будет подобие распределения выпускников, которое существовало в советские времена. Вопрос лишь в том, чтобы выпускник действительно отработал три года в любом учреждении, которое работает по системе ОМС (а это могут быть и государственные, и частные клиники), а уже потом поступал в ординатуру.

И тут всплывает тема целевого обучения. Есть категория студентов, которые заключают целевой договор и направляются на учебу от конкретного учреждения – а сами обязуются после окончания вуза отработать в этом учреждении 5 лет. Этот договор дает выпускнику не только льготы при поступлении в вуз (места для целевиков – бюджетные, их довольно много, а поступить на них проще, нежели по общему конкурсу на бюджет), но и обеспечивает трудоустройство после учебы. Так что многие этим пользуются.

Однако не все целевики потом приходят в учреждения, где должны работать – некоторые предпочитают выплатить штраф (который даже не покрывает стоимости обучения) и устроиться на другое место. Для государства это большой минус: по сути, оно оплачивает их обучение, а затраты эти не возмещаются, да и кадров больше не становится. Люди фактически используют предоставляемые возможности в качестве беспроцентного кредита на обучение, да еще и пользуются льготой при поступлении, то есть обманывают государство дважды.

Поэтому сейчас обсуждается возможность ввести для целевиков, не выполняющих условия договора, штрафы в размере двойной стоимости обучения. Это будет дополнительно стимулировать студентов соблюдать договор, а значит, позволит все же решить кадровый вопрос.

Есть ли в предлагаемой системе некие подводные камни? К ним можно отнести разве что вопрос с ординатурой. Тех целевиков, которые получали направление на обучение, а потом шли в целевую ординатуру, это не будет касаться: они будут возвращаться в те регионы и больницы, от которых были направлены на учебу. А вот тем, кто учился на бюджете без целевого направления, чтобы поступить в ординатуру, придется сперва отработать 3 года. Но это, на мой взгляд, правильно, да и раньше так и было.

Что до тех, кто хочет заниматься наукой и работать в университетах, я бы предложил давать возможность отработать не только в лечебных медицинских организациях, то есть больницах и поликлиниках, но и в профильных научных государственных учреждениях – университетах, научно-исследовательских институтах, которые занимаются проблемами медицины. И пусть выпускник выбирает, работать ли в лечебном или научном учреждении те же 3 года до поступления в ординатуру или аспирантуру.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что в Минздраве признали резекцию желудка стандартом медпомощи детям с ожирением:

Во-первых, в статье четко указано, что эти манипуляции будут применяться только у совершеннолетних пациентов. Во-вторых, вы не думайте, что всем подряд детям или молодым людям старше 18 лет будут проводить резекции желудка. Это крайняя мера, которая должна быть применена только в том случае, когда другие меры невозможно предпринять. Поэтому в этом отношении не стоило бы так сильно акцентировать на этом. Да, возможность есть, но это не обязательный способ.
 
Действительно, проблема ожирения, особенно детского, все больше и больше становится актуальной в нашей стране. И в этом смысле, безусловно, необходимо принимать меры, и не только воспитательного характера. Причем, отмечу,  эти воспитательные меры должны быть и для родителей, и для детей. И, конечно, базой для этих мероприятий должна стать школа.  Иных возможностей я не вижу. В этом процессе, конечно, особую роль должны играть педиатр или врач-терапевт.
 
В целом необходимо принимать меры, в том числе и законодательного уровня. Мне кажется, что нужно вводить ограничения на рекламу вредных продуктов. Это сладкое, газировки, фастфуда, чипсы — то есть те продукты, которые вредны для здоровья. Или вводить обязательную маркировку. Например, при рекламе тех же чипсов написать, что данный продукт вреден для детского здоровья. Внедрить хотя бы такие профилактические меры. Возможно, в целом они кажутся не очень значительными, но они могут серьезно повлиять на ситуацию.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что доходы от медисследований увеличились в 13 раз за последние три года:

Безусловно, если больше вкладывать в развитие медицинской науки, медицинских исследований, то экономическая выгода в этом отношении для государства обязательно будет. Это может быть выгода от продажи наших технологий, наших продуктов, товаров, произведенных в области фармацевтической промышленности, медицинского оборудования. Либо мы получим выгоду, если наше оборудование и передовые технологии, разработанные учеными, будут положительно влиять на лечение пациентов. Соответственно, быстрее будет проходить реабилитация, люди будут быстрее возвращаться к своим трудовым обязанностям.

Мы не будем терять наши трудовые ресурсы, наш потенциал в связи с тем, что сможем лечить сложные болезни, и люди смогут восстанавливаться и возвращаться к работе. Поэтому экономическая выгода, безусловно, очевидна. Но вопрос в том, что есть и другие затраты, которые сейчас должно нести государство. Поэтому, на мой взгляд, тут вопрос приоритетов и вопрос возможностей государственного бюджета для того, чтобы вкладывать в развитие науки, в том числе и медицинской.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что власти оценят производительность труда врачей и учителей:

Я такую инициативу подержать не могу ни как человек, имеющий отношение к медицине, ни как депутат Государственной Думы. Я считаю, что инициатива крайне вредная, особенно если мы говорим об оценке эффективности врачей и учителей. Что мы смотрим? Эффективность работы врачей и учителей относительно того, сколько, я так понимаю, они человек вылечили или приняли на приеме? Или выучили? Это в корне неправильный подход.

Есть врачи, которые на приеме принимают 15-20 человек, например, терапевты на первичном приеме. А есть врач-хирург, который 12 часов оперирует одного человека. И получается, что таким образом эффективность работы врача-терапевта на приеме выше, чем высококвалифицированного врача-хирурга, который спас жизнь пациента?

Поэтому абсолютно непонятная инициатива. Более того, последствия анализа тоже крайне непонятны. Что от этого исследования хочет получить Минэкономразвития? То есть, если, согласно предлагаемому подходу, выяснится, что эффективность конкретного врача или учителя низкая, нужно будет снижать его заработную плату? Или, наоборот, увеличивать нагрузку в виде дополнительных пациентов или школьных классов? 

И самое главное — абсолютно непонятна конечная цель. В медицине есть определенные нормативы по лечению пациентов, диагностике и т.д. В образовании, уверен, тоже есть такие нормативы, связанные с организацией учебного процесса, например, по комплектации классов учениками и количеству часов, которые должен провести педагог. Здесь все уже давно исторически сложилось, и для того, чтобы проанализировать те или иные показатели, не надо выдумывать новых, не стоит изобретать велосипед.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что арендное жилье может решить проблему дефицита врачей в регионах:

Вопрос по арендному жилью для медработников решается. И те муниципалитеты, которые действительно желают его решить, обычно могут это сделать. Дефицита жилья, на мой взгляд, в регионах нет.

Мне трудно себе представить, чтобы этот дефицит был, особенно в небольших городах или сельской местности, потому что люди уезжают оттуда – и оставляют свое жилье, в том числе сдают его. Так что проблемы именно арендного жилья в регионах я, честно говоря, не вижу и не думаю, что она есть.

Может, в каких-то отдельных субъектах Российской Федерации ситуация с жильем не такова, но в целом проблемы с арендным жильем нет. Региональные бюджеты выделяют средства для того, чтобы снимать арендное жилье для врачей, заселяют их в такое жилье – и те, соответственно, в этом населенном пункте работают.

Но, честно говоря, это еще не решает проблемы нехватки медработников, хотя действительно помогает ее решить. Что в большей степени помогло бы решению или могло бы вместе с жильем сыграть в этом важную роль? В общем, ничего неожиданного: высокая заработная плата и благоприятные условия труда, а также хорошая инфраструктура в малых городах. Такой набор сработал бы более эффективно.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что в России расширят перечень изделий для паллиативного ухода:

Всегда хорошо, когда расширяется перечень медицинских изделий для поддержания функций организма. Это касается не только паллиативной помощи на дому – вообще любой медицинской помощи. Во всех случаях, когда Минздрав расширяет перечень изделий, которые могут применяться для медицинской помощи, пациенты выгадывают.

Этот шаг позволит врачам использовать новые аппараты и медицинские изделия для сохранения жизни людей. Поэтому такое решение Минздрава можно только приветствовать.

О чем говорит намерение расширить перечень изделий, применимых для паллиативной помощи на дому, сразу почти на три десятка позиций? В первую очередь о том, что этот вид помощи в нашей стране сейчас развивается и государство обращает на его развитие особое внимание.

Если сравнивать размеры, которые должен достигнуть перечень в результате такого расширения, мы увидим, что относительно первоначального своего масштаба от 2019 года он в этом году станет больше на треть. Так что очевидно, что у государства есть желание действительно вывести оказание этой помощи на новый уровень.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что в программу диспансеризации с 2024 года включат оценку репродуктивного здоровья:

Одна из основных целей демографической политики нашей страны — это увеличение рождаемости, в том числе и за счет тех семей, которые страдают бесплодием и не могут иметь детей. В этом отношении ранний скрининг инфекционных заболеваний, передающихся половым путем, может предотвратить риск возникновения бесплодия.

Также скрининг поможет точно определить, сколько в настоящее время в России бесплодных пар. Это позволит на государственном уровне заложить определенное финансирование на проведение мероприятий по лечению бесплодия.

Сейчас по программе обязательного медицинского страхования можно сделать один раз ЭКО. Однако однократное применение ЭКО редко дает 100-процентный результат. Необходимо 2-3, а то и более раз проводить эту процедуру. А в нее входят и обследования, и подготовка, и само ЭКО, и последующее наблюдение.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что Минздраву предложили разрешить продажу рецептурных препаратов через автоматы:

В статье достаточно подробно приводятся причины, по которым медицинское сообщество раскритиковало эту инициативу. Однако отмечу, что это никак не отразится на доступности лекарственных препаратов в отдаленных населенных пунктах. Это первое.

Второе — лекарственные препараты, которые выдаются по рецепту, не являются массовыми. То есть в каждой конкретной аптеке такие лекарственные средства есть в ограниченных количествах. В лучшем случае, они в день отпускаются по рецепту три раза.

Лично я не понимаю выгоды от установки такого аппарата. Есть вопросы к соблюдению требований по хранению лекарственных препаратов, к контролю за сроком годности. Идея, несомненно, революционная. Но надо начинать реализовывать ее с безрецептурных препаратов, например, с витаминов и т.д. Но не с рецептурных точно. Это будет экономически невыгодно. Пациентам тоже это будет неудобно.

Эксперт Сергей Леонов рассуждает о том, что СКР начинал уголовное преследование по каждой третьей жалобе пациента на врача:

К сожалению, силовые органы, как правило, работают по палочной системе. Если есть задача увеличить количество уголовных дел и увеличить «посадки» врачей, значит, это будет выполнено тем или иным способом. Палочную систему у нас в стране в ближайшее время вряд ли кто-то поменяет. Но в целом эта система, касающаяся уголовной ответственности медицинского персонала и врачей, должна быть реформирована.

Мы выступаем за декриминализацию медицинских статей в Уголовном Кодексе. Поэтому в этом направлении будем работать и на уровне фракции, и на уровне Государственной Думы. Будем защищать интересы врачей.

Безусловно, для нас важны пациенты, которые иногда страдают из-за некомпетентности того или иного специалиста в области медицины. Да, такие случаи тоже присутствуют. Но перегибать палку необходимости нет.
Важно, чтобы у нас заработали медицинские ассоциации, которые объединяют врачей. И именно они выносили бы вердикт, который бы принимался во внимание при возбуждении уголовного дела.

Медицинское сообщество должно само себя контролировать, бороться за чистоту своих рядов, наказывать тех, кто действительно позорит честь профессии.