Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что российские фармкомпании обеспечили себя сырьем:

Сложно оценить динамику роста рынка лекарственных препаратов, не располагая данными фармкомпаний или аптечных сетей. Это они могут более или менее уверенно говорить, что таких-то лекарств стали брать больше, таких-то – меньше, а такие-то вовсе перестали. Это действительно очень сложная информация. Возможно, она есть где-то у Росстата, но, не имея данных по ней, трудно утверждать, что наш рынок растет или будет расти. А если говорить о том, стали ли граждане чаще обращаться к врачам в последние годы, то я бы сказал уже достаточно четко: они стали обращаться реже.

Возможно, люди стали чаще прибегать к самолечению, которое всегда у нас существовало. Так или иначе, люди покупают себе лекарства по собственному выбору, а также множество БАДов, биологически активных добавок к пище. Возможно, как раз любители самолечения приобретают БАДы наиболее активно, потому что их рекламируют очень интенсивно. С рекламой лекарств же дела обстоят значительно сложнее, а вот БАДы населению предлагают весьма настойчиво. Потому что себестоимость у них очень низкая, и деньги на рекламу выделяются большие.

В общем, чтобы говорить о том, растет ли фармакологический рынок России, я бы предложил зайти с другой стороны. То есть, когда увеличится выпуск лекарств, тогда и анализировать причины. А то прогнозный рост – дело очень ненадежное. Вспомните: мы прогнозировали появление транспортных проектов, которые так и не появились; новых электромобилей, которые тоже не были созданы. И с лекарствами, можно ожидать, будет то же самое. Если нам перекроют поставки субстанции для лекарств, мы никак не сможем увеличивать их производство. У нас и так уже практически вся страна пользуется дженериками вместо оригинальных импортных препаратов.

Лекарства собственного производства нам, конечно, нужны. Но я бы сказал, что нужны нам в первую очередь лекарства не какого-то конкретного производства, а действенные. И это – вопрос национальной безопасности, не менее важной, чем продовольственная безопасность. Да, в принципе, страна должна выпускать все, что необходимо пациентам. Но для этого нужно разрабатывать и исполнять специальную программу. И на мой взгляд, мировая интеграция в фармакологии была правильной историей. Не каждая страна может создать такого фармгиганта, как Pfizer, да и создание его займет 100-200 лет.

Плюс даже просто исследования, необходимые для выпуска новых лекарств, стоят очень дорого и длятся долго. А кто у нас будет финансировать десятилетие исследований? Тем более что результат совсем необязательно пойдет в серию – он может оказаться и нулевым. В общем, тут как с машинами: легче купить Mercedes или BMW там, где их производят, чем сделать такую же машину у себя. Так что интеграцию в фармакологии я считаю правильным процессом. Производить все препараты в одной стране просто нереально.

Возможно, мы опасаемся санкций, и потому пытаемся реализовать некие программы. Но, повторю, лучше давайте сначала сделаем, а потом обсудим.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что птичий грипп у кошек угрожает миру новой пандемией:

С теоретической точки зрения мутация вируса птичьего гриппа, который сможет передаваться от кошек людям, возможна. Вирусы ведь постоянно мутируют. В теории возможно также, что мутировавший вирус сможет вызвать не менее тяжелую эпидемию, чем эпидемия черной оспы. В теории и сам вирус оспы может мутировать, если уж на то пошло.

Но я обычно имею дело не с теорией – с фактами. Я занимаюсь, можно сказать, глобальной профилактикой. И с этой позиции скажу так: если будет какая-либо эпидемия, будем с ней бороться доступными и рекомендованными методами. А рассуждать о том, что в принципе возможно, на мой взгляд, не очень нужно.

Да, о такой возможности заговорил очень известный специалист, но разговоры о возможности – все еще просто слова. Пока в достоверных источниках нет публикаций о появлении заболевания, пока ученые разных стран и направлений не комментируют факты, бояться я бы не стал. Да, некая угроза тут может быть – и под нее просят денег.

Просят, чтобы сделать вакцину, открыть новые госпитали, подразделения, набрать новых сотрудников, провести новые научные исследования. И это вполне нормально. Но хочу напомнить, что во время пандемии коронавируса мы видели немало страшилок. Причем тогда говорили не о возможности, а даже якобы о первых фактах – например, о появлении губительной для глаз черной плесени. Потом все это кончалось ничем или оказывалось фейком, как видео с падающими на улицах замертво людьми.

Считаю, нам важно быть готовыми, причем на уровне как отдельных граждан (хотя бы через ношение масок и соблюдение дистанции), так и на уровне государства. Надо иметь возможность быстро открыть места для лечения, быстро произвести вакцину или лекарства. А, к примеру, ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения), которая рассказывает о рисках новой эпидемии вируса Х, продолжает говорить, что надо создавать фонды для борьбы со следующей эпидемией. Мол, мы будем готовы к ней, но для этого всем странам надо скинуться деньгами. А мы будем рассуждать и исследовать.

В общем, каждый хочет получить инвестиции. К тому же пугать людей достаточно легко, особенно после того, как они увидели, что такое пандемия нового варианта вируса. Но работать мы все-таки будем с этим только по факту. И готовиться к новой эпидемии, в целом, вполне можно на стадии ее начала. Как могли мы готовиться к распространению ковида в самом начале пандемии, с декабря 2019 года по апрель 2020 года. В целом уже было понятно, как именно стоит готовиться. Я тогда не раз писал об этом. Другое дело, что эти соображения в то время игнорировались.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что долю курящих в РФ к 2030 году планируют снизить до 16%:

Мы с коллегами обратили внимание на то, что в информационном пространстве постоянно появляются противоречивые новости о курящих: то их доля снижается, то остается на прежнем уровне. На мой взгляд, это вызывает недоумение. Неясно, зачем публиковать такие данные и какие меры должен предпринять Минздрав в этой связи. Кажется, что эти изменения статистически незначимы: снижение на доли процента может быть временным, и в будущем ситуация может измениться вновь. Это не отражает реальной работы Минздрава в данной области.

Никакие ограничения, такие как запреты на продажу или скрытие сигарет, не приведут к значительным результатам. Если только цена пачки сигарет не станет сопоставимой с ценой автомобиля. Тогда, возможно, люди начнут задумываться о своих привычках. Однако это приведет к росту серого рынка и появлению суррогатов.

Многие перешли на альтернативные продукты, такие как электронные сигареты. Это действительно снизило потребление классического табака, но проблема курения не решена: люди продолжают курить и подвергать себя риску. Таким образом, складывается впечатление, что мы ведем борьбу с ветряными мельницами.

Скорее всего, мы будем регулярно читать отчеты чиновников о планах по снижению доли курящих на 2% к 2030 году. Но как именно они рассчитывают количество курильщиков? Вероятно, это просто опросы, умноженные на общую численность населения, что вызывает сомнения в достоверности цифр. Весь этот процесс выглядит как трата времени и ресурсов.

Вместо этого необходима эффективная информационная кампания от Минздрава, направленная на обучение людей о том, как бросить курить и как избежать начала курения. Это могло бы дать более реальные результаты.

К сожалению, текущие инициативы и планы Минздрава кажутся малоэффективными. Независимо от того, составляет ли процент курящих 16,5% или 17,5%, это не имеет значения для большинства людей. Похоже, что достичь нуля в этом вопросе невозможно. В итоге все эти обсуждения выглядят бессмысленно и неэффективно.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что перечень стратегически значимых лекарств планируют разбить на два раздела:

Честно говоря, появление такой идеи не выглядит неожиданным. Мы в самых разных сферах уже решили неуклонно сокращать в закупках товары импортного производства. То же самое происходит с лекарственными препаратами. И, добавлю, с медтехникой. Там точно так же иностранные производители не рассматриваются при закупках, если есть аналогичная продукция у производителей российских. Видимо, теперь мы идем к тому, чтобы все больше сокращать группу препаратов, производство которых не удается локализовать.

Полагаю, все это острее всего ощутят пациенты больниц, поскольку именно для государственных медицинских стационаров лекарственные средства закупаются в рамках перечня стратегически значимых препаратов. Хочу подчеркнуть, что этот перечень – не то же самое, что и список ЖНВЛС, то есть жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств. В список лекарств, приобретаемых государством для больниц, помимо жизненно необходимых входят и иные лекарственные препараты. Которые тоже могут требоваться для лечения, хотя и не входить в категорию жизненно важных.

В то же время в аптеках, насколько я понимаю, сохранятся препараты различного производства, и у граждан не будет необходимости выбирать только и исключительно те средства, которые выпускают в России. К тому же иностранного производства лекарства также будут приобретаться, если российских производителей таких средств не окажется в конкретном случае или вообще. Строго говоря, уже сейчас у нас для ЖНВЛС используется тот же принцип, потому что в нынешней ситуации экономика у нас практически всегда оказывается на первом месте.

А такой подход, безусловно, напрямую поддерживает отечественного производителя. Удивительно даже, что Минфин пока не согласился на это. Полагаю, он все же одобрит такой подход. Это было бы вполне ожидаемо.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что регионы и Минздрав разошлись с «Народным фронтом» в оценках качества и доступности диспансеризации:

На мой взгляд, сама идея диспансеризации неплоха. Теоретически она дает возможность гражданам пройти проверку здоровья, которая имеет смысл даже в том случае, когда ничего не болит. Тем более что параметры диспансеризации подобраны для разных возрастов. К каким специалистам идти в каком возрасте в рамках диспансеризации, уже расписано. И это тем лучше, что российские граждане в массе своей до сих пор не выработали привычки ходить к врачу, если не ощущают проблем со здоровьем.

Против появления такой привычки у граждан сыграл еще и ковид: тогда люди перестали ходить в поликлиники, чтобы не заразиться. Да и сами врачи иногда не очень рады тем, кто пришел к ним без явной нужды, хотя для диспансеризации и выделено время. Возможно, считают, что так их ресурс тратится нерационально. Но проходить осмотры все же нужно: сделать кардиограмму, флюорографию, посмотреть глазное дно и так далее – все это необходимо, потому что если у человека ничего не болит, это не означает, будто болеть не будет и впредь.

К тому же если у родителей были обнаружены серьезные заболевания, шансы заболеть некоторыми из них у их детей выше среднего. Это верно для астмы, миопии, онкологии, язвенной болезни желудка. Еще и по этой причине диспансеризация важна, хоть она и не охватывает весь круг лиц, на который рассчитана.

Хотя если говорить о ее доступности, мне думается, что тут есть что улучшать. Скажем, объяснять, что в течение года человек должен обязательно пройти таких-то специалистов, пусть и необязательно в один день.

Мне кажется, мы пока вообще недорабатываем с объяснениями, раз у нас граждане могут не принимать назначенные лекарства, самовольно менять дозировки, избегать контроля врача. Думаю, они не всегда осведомлены, чем это все может закончиться, а из медицинских учреждений им, как правило, с напоминаниями не звонят. И в массе своей граждане думают, что им, наверно, достаточно попринимать лекарства недолго или вообще прописать БАДы, витамины – и все пройдет.

Так что надо объяснять, во всех СМИ и регулярно, как обстоят дела. Людям надо привыкнуть к мысли, что лучше сходить к врачу сегодня, чем попасть в больницу завтра. И ведь действительно часто проще скорректировать что-то в начале изменений, чем потом серьезно лечить. Все это нужно повторять, и смысл диспансеризаций доводить до сведения людей. Но ни в коем случае не относиться к этому как к формальности.

Возможно, к прохождению диспансеризации можно привязать страховку. Не прошел обследование вовремя – на будущий год страховка вдвое дороже. Для некоторых это будет хорошим стимулом.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что прием врача узкого профиля в 2024 году подорожал в России на 17%:

В связи с недавней новостью о повышении цен на медицинские услуги, особенно на первичные консультации, можно предположить, что это является реакцией на общий рост цен в стране. Медицинский рынок, как и другие сферы, испытывает влияние инфляции. Лично меня это не удивляет — я ожидал даже большего роста цен. В среднем, думаю, увеличение составляет около 20%, а по некоторым позициям, возможно, и больше. Услуги Минздрава подорожали значительно, что связано с ростом заработной платы, увеличением налогов, инфляцией и повышением себестоимости расходных материалов.

Что касается консультаций специалистов, то здесь все логично: зарплаты и налоги растут, аренда тоже дорожает. Однако интересно, почему именно первичные консультации стали дороже? Исследователи акцентировали внимание именно на этом аспекте. Возможно, это связано с тем, что из-за повышения налогов и зарплат врачам рынок становится более конкурентным. Квалифицированных специалистов не так много, и они становятся востребованными. Чтобы привлечь или удержать таких врачей, клиникам приходится предлагать более высокие расценки на первичные приемы, учитывая также инфляцию.

По поводу увеличения цен на 20% — это вполне нормальная реакция рынка. Все подорожало. В крупных городах, таких как Москва и Санкт-Петербург, цены могут быть значительно выше, чем в других регионах. Что касается разброса цен на услуги по регионам, то это действительно зависит от уровня заработных плат в каждом конкретном регионе. Себестоимость услуг врача складывается из зарплаты и налогов. Кроме того, разные специалисты используют различное оборудование для своих приемов.

Например, кардиолог нуждается в большом количестве оборудования, тогда как терапевту или эндокринологу требуется меньше. Также стоит учитывать рост цен на расходные материалы и оборудование. На примере скорой помощи можно увидеть значительное удорожание: три года назад мы покупали автомобили Ford за 3,5 миллиона рублей, а сейчас их стоимость возросла до 10 миллионов. Это также влияет на стоимость вызова скорой помощи. В общем, на увеличение цен влияет множество факторов.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что сезон аллергии начнется раньше срока:

Сезонная аллергия, как правило, возникает на пыльцу растений и в каждом регионе проходит в разное время. Достаточно вероятно, что в Центральной части России в этом году цветение начнется раньше, так что и аллергия придет раньше обычного. В то же в Санкт-Петербурге сейчас опять достаточно холодно и идет снег, так что, думаю, до обещанного газетой цветения орешника или березы нам еще далеко.

Что делать тем, кто живет в регионах, где зима была теплой? В общем-то, ровно то же, что и всегда. Механизм возникновения аллергии все тот же, людей, страдающих аллергией на растения, достаточно много, и из года в год они сталкиваются с одной и той же проблемой. Как-то подготовиться к ней в смысле укрепления здоровья сложно, но надо просто иметь запас хороших, современных антигистаминных препаратов и принимать их в случае необходимости.

Кое-что можно сделать с собственным жилищем. Я не говорю о сетках на окнах и форточках – все-таки размеры частиц пыльцы таковы, что сетка от них – плохая защита. Но можно позаботиться о том, чтобы домашний воздух был чистым. Сейчас продается достаточно большое количество разных систем очистки воздуха, и они могут снизить уровень загрязненности. Это могут сделать даже увлажнители, пусть речь о полной очистке тут и не идет.

Но, в общем, сложно предпринять что-то еще, поскольку выход из дома на весь период весеннего цветения растений предотвратить невозможно. Остается бороться с проявлениями аллергии лекарственными препаратами. Некоторым может помочь выезд на время в другой регион (причем положительный эффект может даже выезд на дачу, хотя за городом растений куда больше, чем в городе), чтобы не быть в обычной среде, где аллергии у человека наблюдались.

К сожалению, эти аллергии достаточно распространены уже давно. Но в основном они не особенно опасны для здоровья, хотя и доставляют людям неудобства. И сейчас есть препараты, которые очень хорошо помогают в этих случаях.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что заболеваемость ВИЧ в РФ снизилась за восемь лет почти на 40%:

Думаю, учет больных ВИЧ у нас ведется достаточно тщательно – вопрос в интерпретациях. Разные ведомства могут преподносить эти данные по-разному – в зависимости от того, заразен ли человек, первичный или вторичный у него ВИЧ, получает ли он ретровирусную терапию. Возможно, не все, при подсчете общего числа заболевших, учитывают количество умерших (в том числе от ВИЧ), когда оценивают число больных в том или ином году. Возможно, что-то оценивают по-разному (например, у нас в стране диабет с не очень высоким уровнем сахара не учитывают как диабет, хотя это именно он).

Проверки на ВИЧ у нас делают достаточно широко, массово, когда люди обращаются за медицинской помощью, связанной с госпитализациями и особенно с операциями. Скрывать эти данные, конечно, никто не пытается. Но, допустим, некоторое снижение новых выявлений могло наблюдаться в период пандемии коронавируса, когда все, кто мог отложить плановые хирургические вмешательства, откладывали их. И потому было меньше обращений и выявлений. Хотя, на мой взгляд, число обращений все равно было огромным за счет заболевших ковидом.

Что же касается снижения заболеваемости, то для понимания реальной картины стоило бы еще взять статистику других стран. Если брать короткие периоды (скажем, месяц или квартал), отклонения от уровня заболеваемости в других странах могут быть значительными, но на длительном промежутке времени в целом заболеваемость по миру оказывается сравнимой – за вычетом каких-нибудь отдельных стран, где могут быть максимумы и минимумы заболеваемости. Поэтому к утверждению, что у нас заболеваемость ВИЧ резко снижается, когда она не снижается в мире, я бы относился с осторожностью. Это по-прежнему достаточно заразное заболевание.

Конечно, сейчас существует лекарственная терапия, которая, пусть и не может вылечить от заболевания, способна сохранить надолго качество жизни больного. В принципе, люди, которые ее получают, могут жить обычной жизнью, без каких-либо проявлений болезни. У женщин с ВИЧ, получающих соответствующую терапию, может даже родиться здоровый ребенок. Однако проблема существенно усугубляется потому, что у нас есть целая прослойка ВИЧ-диссидентов, то есть тех, кто отрицает факт существования этого вируса и вызываемых им заболеваний. Это, к сожалению, представляет собой серьезную проблему.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что подозрения на вирус Коксаки нашли у детей в девяти регионах:

Дело в том, что мы же не можем сразу дифференцировать это заболевание. Родители, вызывая врача, описывают признаки ОРВИ, и, соответственно, мы приезжаем на ОРВИ. Да, как правило, заболевание сопровождается высокой температурой. И мы не знаем сразу, это Коксаки, или ротовирус, или там ковид, или другие вирусные заболевания.

Как правило, заражение Коксаки происходит в местах массового отдыха. Например, в детских лагерях. Проявляется вирус у всех по-разному: у кого-то понос, у кого-то сыпь, у кого-то лихорадка, у кого-то боли. Вирус Коксаки чаще всего протекает легко, никакого специального обследования и лечения не требуется. Коксаки — это тот же энтеровирус. В народе у него есть еще название «турецкая ветрянка», так как заразиться им можно как раз на местных и средиземноморских курортах. Хотя на самом деле впервые вирус этот был обнаружен в Америке, в городке Коксаки. Причем достаточно давно.

Если такой ребенок попадает к врачу, то, собственно, каких-то особых исследований, как и при ОРВИ, никто не делает. Состав и характер, как правило, неясного генеза, симптомы очень похожи на аллергические дерматиты, ветряную оспу, грипп, ОРВИ. Поэтому Коксаки такой многоликий вирус. Кстати, он может протекать даже без симптомов. Это все зависит от иммунитета ребенка.

Кстати, до трехмесячного возраста он не поражает детей, в основном болеют дети до пяти лет. Старше — очень редко. Часто Коксаки еще называют «кишечный грипп». Мне кажется, карантина по Коксаки нет. Повторю, что чаще всего он протекает легко. И основная профилактика, как и при ОРВИ, чаще мыть руки, укреплять иммунитет, гулять и избегать большого скопления людей. Тем, у кого есть дети до пяти лет, необходимо обратить на это внимание.

Эксперт Лев Авербах рассуждает о том, что в сельской местности расширят возможности продажи лекарств:

На самом деле, чтобы организовать аптечный пункт, необязательно получать разрешение правительства. Достаточно иметь лицензию и выполнить требования к организации помещения. На мой взгляд, это правильное решение, потому что оно во многом облегчит жизнь людей, проживающих в небольших населенных пунктах. Им не нужно будет куда-то ездить за лекарствами.

Сейчас, если вы обратили внимание, практически в каждом медицинском учреждении есть аптечный пункт, где можно тут же купить те лекарства, которые назначил врач, а также сопутствующие товары. Поэтому тема вполне нормальная. Процедура получения разрешения на продажу вполне понятная и проходимая. У нас на каждом шагу работают тысячи аптек. Они же как-то получают лицензии? Что касается требований к помещению, то это тоже можно сделать.

Конечно, сейчас есть альтернатива — интернет-заказы. Но это время.  А если тебе прописали препарат и есть возможность его купить здесь и сейчас, то это намного удобнее.

Как правило, продажи лекарств в таких пунктах строго регламентированы, всегда можно отследить, что и в каких количествах было продано. Назначения могут быть разные, но в любом случае в таких пунктах должны быть жизненно важные препараты. Не исключаю, что при реализации этой идеи в каждом регионе выявятся свои какие-то нюансы. Но в целом, повторю, решение хорошее.