Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что с сентября в России изменится расчет среднего месячного заработка:

Хочу обратить внимание на то, что любые дополнительные выплаты работникам являются разовыми – будь то премии или выплаты за что-то еще. Они не носят системного характера, и работодатель, безусловно, не обязан их совершать. Кроме того, в деятельности любой организации могут быть моменты, когда у работодателя не будет источника для дополнительных выплат любого рода. Поэтому включать эти выплаты в заработную плату для определения ее средней величины неверно. Такие выплаты не будут стабильными.

Да, если приплюсовать к заработной плате еще и выплаты, мы увидим более позитивный результат в плане средней заработной платы. Но стабильным он не будет, и опираться на него, тем более для высчитывания размеров выходного пособия неправильно. Точно так же неправильно будет и говорить о росте заработной платы, опираясь обновленные подобным образом данные. Утверждать в такой случае, будто ее повышение произошло, будет несправедливо и просто несерьезно.

Серьезный подход предполагает повышение базовой части и доли этой базовой части в общем объеме заработной плате. Это повышение работникам обязан обеспечить работодатель, и когда такое повышение произойдет, людей не придется убеждать, что зарплата их якобы выросла. Это совершенно другая история, и как и реальное повышение заработной платы. И не нужно заслонять суть дела никакими рассуждениями об эффективном контракте, которых так много в последнее время.

Эффективный контракт относится к тому качественно-количественному содержанию видов работ, которые выполняет работник. Это могут быть простые и дешевые виды работ, а могут быть более сложные виды, требующие от работника и творческих способностей, и глубокого освоения навыков и знаний в той или иной сфере деятельности. Эти виды работ оплачиваются лучше, что должно повышать интерес работника к такой деятельности. А у нас вклад работника в выполнение сложных работ, индивидуализация их крайне плохо учитывается.

Очень плохо учитывают у нас работы, которые относится к административным действиям. А они составляют примерно 12% от всех видов работ. То есть очевидно, что пользоваться прежней методикой оценки деятельности нельзя. И незачем запутывать дело, рассуждая о том, что у работников будут еще какие-то необязательные выплаты. Вообще прежде, чем продвигать такие идеи, надо изучить Трудовой кодекс. Чтобы не возникало ощущения, будто автор не инициативу по расчету заработной платы предлагает общему вниманию, а литературное эссе.

В таких историях важна не красота изложение замысла, а расчеты, где на научной основе показывается, что происходит и с каким результатом. Тогда сразу будет ясно, что там с повышением средней заработной платы на деле и как это влияет на покупательную способность денег, инфляцию там и так далее. А то, о чем идет речь в прессе, пока звучит как предложение из любопытства провести эксперимент. И посмотреть, станет ли от этого лучше реально существующим людям. Мол, им нелегко, нагрузки большие – так давайте попробуем считать по-другому, быть может, им так больше понравится!

Я негативно отношусь к такого рода идеям. Нам нужны расчеты и нужна конкретика. Вот недавно Михаил Мишустин недавно говорил про прибавки для врачей и работников агропрома – так он называл вполне конкретные цифры. И это было понятно. А разговоры про включение в расчет заработных плат разовые выплаты не дают понять ожидаемый результат. Сколько денег прибавится кому? На каких основаниях? Откуда у работодателя возьмутся деньги? Он же может осуществлять только целевые выплаты соответственно утвержденным статьям расходов.

В общем, источник средств всегда должен быть ясен и лежать в правовом поле.

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что субъекты РФ смогут передать Соцфонду функции по начислению региональных соцвыплат:

Централизация в любом аспекте, связанном с социальными преференциями, на мой взгляд, не принесет пользы регионам. По крайней мере, пока не принесет. Причин тут несколько. Так, имеет смысл учитывать, что с цифровыми платформами сейчас связан целый ряд мошенничеств – в это вовлекают и «Госуслуги», и другим им подобные сервисы. И мошенничества там имеют слишком большие масштабы, чтобы от этого можно было отмахнуться. Сначала надо позаботиться о том, чтобы информационная система, которая используется значительной частью населения, была очень хорошо защищена, а уже потом начинать ее активно использовать для решения чувствительных для граждан вопросов.

Вторая причина – тот факт, что не все территории Российской Федерации на сегодняшний день в полном объеме охвачены интернетом. Это значит, что граждане для получения той или иной информации по выплатам – об основаниях для выплат, например (а эти основания есть как федерального уровня, так и регионального, то есть в разных субъектах они могут различаться) в ряде случаев будут пользоваться не некоей единой электронной информационной системой, потому что просто могут не иметь к ней доступа, а окажутся вынужденными обращаться в собес или в МФЦ.

И хотя работы по обеспечению граждан доступом в интернет, как говорил недавно президент, активно ведутся во всей стране, все-таки нельзя ожидать, что этот вопрос будет решен всюду уже завтра или послезавтра. Точно так же даже при наличии доступа в интернет граждане могут не иметь устройств для этого, не приобретать компьютеров, ноутбуков и даже смартфонов. Некоторые пожилые люди просто боятся пользоваться такими гаджетами, и даже если дать им доступ в интернет и обеспечить получение компьютерной грамотности, могут не желать этого.

Вообще люди, имея дело с непонятными им вопросами, предпочитают контактировать напрямую с людьми, а не с информационными системами. Это касается и темы социальных выплат, и это тоже следует учитывать. Передать все эти функции от региональных структур в федеральный Социальный фонд просто невозможно. Тем более что прерогатива решения социальных вопросов жителей конкретной территории сегодня признана за субъектом Российской Федерации. Да, можно говорить о том, что регион, может быть, не очень хорошо считает, сколько денег он тратит на администрирование соцвыплат. Но именно регион путем непосредственного контакта людей с людьми заботится о том, чтобы это администрирование было качественным.

Скажем, проводить социально-бытовое освидетельствование положения граждан, детально изучать ситуацию, в которой люди оказались, но затрудняются ее точно описать, можно только на месте. А ведь результаты такой деятельности могут дать основания для назначения гражданам соцвыплат! Так зачем же все эти функции отправлять в Москву? До тех пор, пока не урегулируются все эти вопросы, не надо забирать у регионов эти их функции. Пусть они работают.

Мы сейчас стремимся все централизовать и отдадим на обработку искусственному интеллекту, и это отчасти просто модно, а отчасти понятно, так как сулит ряд преимуществ. Но остается работа «на земле», которая требует непосредственного участия социального работника, социальных служб вообще, а то и социального патронажа. Это следует учитывать. Вот почему это предложение Минтруда мне не нравится.

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что экономисты ВШЭ предложили новую методику оценки доходного неравенства в России:

Предлагаемый способ оценки доходов – это не щелочка, даже не дверь, а прямо-таки широкие ворота для мошенников. Даже если вся информация по налогам будет зафиксирована и уполномоченный орган будет этим заниматься официально, путь для мошенничества тут будет абсолютно открыт. Подобное предложение могло бы сработать только тогда, когда абсолютно все финансовые движения станут прозрачны, а на нынешнем этапе такая идея меня очень беспокоит и смущает.

Ведь мы до сих пор имеем основания сомневаться в том, что в налоговых декларациях отражено реальное положение дел относительно доходов. Вспомните, как часто мы в последнее время читаем или слышим новости о том, что кого-то задержали в момент получения взятки или что возбуждено дело о получении взятки в столько-то миллионов рублей. Неужели кто-то думает, будто все полученные людьми деньги вносят обязательно в налоговую декларацию? Очевидно же, что нет.

Нет, можно, конечно, помечтать о том, как кто-то получил взятку – и сразу, усовестившись, задекларировал ее у налоговиков. Но понятно, что данные из ФНС о доходах все еще скорее не объективны, чем объективны, потому что охватывают не все. А есть еще движение средств, связанное с разными социальными вычетами, преференциями, касающиеся доступности медицинской помощи, и масса других услуг, за которые государство может возвращать гражданам часть потраченного. Если, конечно, у гражданина хватит энергии после, например, оплаты ритуальных услуг доказывать государству со справками в руках, что он – не верблюд.

В общем, попытки оценить уровень доходов и, возможно, нуждаемости граждан через данные ФНС не сулят успеха. Они могут даже иметь негативные последствия, на мой взгляд, поскольку оценка будет необъективной. И, опять-таки, делить людей по признаку нуждаемости будут на основании формальных данных. Да еще и не будут учитывать, что нуждаемость нуждаемости рознь: вопрос ведь не только в том, кто нуждается, но и в том, в чем именно. Словом, чем вносить такие предложения на обсуждение пусть лучше уж их авторы продолжают их разрабатывать для личного пользования – например, для диссертации. Так от них будет польза хотя бы их авторам.

Но ни государству в целом, ни даже отдельным гражданам от этой идеи, к сожалению, пользы не будет. И я выступаю за научно обоснованные методики и ясность в вопросе, кто станет субъектом интереса, кто получит выгоду и за счет чего. А то складывается впечатление, что эксперты предлагали свою идею на основе личного опыта, а не чего-то иного.

Думаю, что рассчитывать состоятельность граждан таким образом все же не стоит. Да, возможно, нынешняя система оценки уровня доходов несовершенна, но к ней уже приспособились в значительной степени. И менять ее на еще менее совершенную точно не нужно. Даже если в теории новая методика может считаться верной, для нее просто нет достаточной информации, как нет пока и технологий проверки информации.

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что средняя пенсия в РФ просела ниже трети от зарплаты:

Объективно говоря, относительно пенсий граждане у нас очень мало что знают. Какой у них будет пенсия, каким образом и когда она может изменяться. Более того, даже люди, достигшие возраста выхода на пенсию и продолжающие работать, понятия не имеют, сколько будут получать, когда они уйдут с работы.

На мой взгляд, надо что-то делать с закрытостью системы страховых технологий, по которым формируются наши пенсии. Пока эта закрытость столь велика, что у нас в стране отсутствует сама культура представлений о возможности получить такую информацию. Отсюда – низкая культура управления своими доходами. У нас не так уж мало людей живут одним днем, считая, что на будущее строить планы нет смысла: ведь, быть может, и ничего прежнего, и их самих к тому времени не будет.

Из этого и вырастает стремление не копить, а брать кредиты, чтобы уже таким образом приобретать себе автомобили, поездки на отдых и так далее. Ситуацию усугубляет историческая память о том, что государство в накопления граждан все время вмешивалось, то навязывая людям облигации, то открывая какие-то фонды, то объявляя дефолты. Словом, веры в то, что накопленные средства останутся в безопасности, у граждан в нашей стране немного. Вот они и предпочитают сразу тратить деньги на то, чего им хочется.

Многие действительно считают вероятным, что попытки накопить что-то на старость могут пойти прахом, потому что государство заберет накопленное в силу каких-то обстоятельств. С этими убеждениями в обществе также нужно бороться. Некоторые успехи в этой части все же заметны: финансовые аналитики в последнее время говорят, что люди стали более склонны к накоплениям, чем к неупорядоченному использованию своих средств.

Но для того, чтобы ситуация продолжала меняться к лучшему, государству надо активно противодействовать слухам, которые касаются личных финансов граждан. Все разговоры о том, что вот-вот якобы произойдет дефолт и деньги станут менять, что проценты по вкладам отменят, что рухнет банковская система – будучи фейками, могут серьезно влиять на граждан и должны серьезно наказываться.

Лично меня чрезвычайно удивляет, что на такие вбросы совершенно отсутствует реакция. Думаю, что Центральному банку и крупнейшим российским банкам следовало бы на это реагировать публично, чтобы снижать уровень опасений граждан. Я вообще думаю, что финансовое воспитание гражданам нужно давать не только в школе – такого рода вопросы, которые могут влиять на планы относительно пенсии, было бы очень полезно освещать в циклах регулярных телепередач на популярных каналах. Потому что те же пенсионеры, по сути, очень слабо защищены государством с точки зрения возможного финансового ущерба от фейков и мошенников.

Пенсионеры знают, что если они будут обмануты, их не защитят – только констатируют факт обмана. Я не вижу, почему этот подход должен что-то улучшить. Мы наблюдаем, что мошенники находят способы противостоять тем мерам, которые вводит государство для борьбы с их деятельностью (так, самозапрет на взятие кредитов уже стали использовать в мошеннических целях). Но часть проблемы тут сопряжена с тем, что за мошенничества такого рода у нас редко наказывают строго. Хотя в отношении пожилых людей со сниженной критикой, неспособных защититься от мошенников, такое мошенничество впору рассматривать как планирование убийства.

Так или иначе, гражданам нужно знать, что в старости они не лишатся своего имущества и накоплений ни из-за изменения политики государства, ни из-за действий мошенников, с которыми особо не борются. Человек должен быть защищен, и тогда он будет более активно заботиться о том, чтобы накопить средства для возмещения сокращения своих доходов с выходом на пенсию. И социальные пенсии с ростом инфляции тоже надо повышать без большого отставания по времени от роста цен. А не ждать, что граждане вдруг все разом сами накопят себе на обеспеченную старость. Люди просто не решаются думать об этом времени и копить на него.

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что в России изменятся правила оценки дохода малоимущих семей:

Если смотреть на это новшество с точки зрения того, что это – хоть какая-то помощь малоимущим, то да, уже хорошо, что ее решили предоставить. В этом плане идея не учитывать детские пособия в доходах семьи замечательна. Хотя это и маленькие деньги, все же добавление еще какой-то помощи лучше, чем недобавление. Но если говорить о том, что эта мера позволит увеличить число заключаемых социальных контрактов, то тут я бы больших результатов не ждала.

Дополнительно 118 000 соцконтрактов ежегодно – это невеликое изменение. Ведь социальный контракт в той технологии, в котором он задумывался, у нас так и не заработал. Надежды на этот счет возлагались немалые, я даже помню, как по этой теме писались и защищались весьма хорошие диссертации. Вот только проку от этого никому, кроме авторов диссертаций, не было. Потому что этот механизм в разных регионах обеспечивался и срабатывал по-разному.

Кое-где, помимо проблем с размерами одновременной выплаты, которая связана с таким контрактом, возникала проблема с выбором возможности потратить эти деньги. Да и не так чтобы их на многое хватало. Нет, с учетом этого я абсолютно поддерживаю идею не учитывать детские пособия в семейном доходе. Но проблем малообеспеченных семей это не решит. Особенно в нынешней ситуации, когда перед государством стоит задача стимулировать рождаемость.

Правда, я все же думаю, что таких мер сейчас недостаточно. Я не раз высказывала убеждение, что для создания условий и мотивация семей к рождению детей (я даже не говорю о многодетности, а хотя бы к рождению одного-двух детей) людям нужна возможность дать детям лучшее образование и воспитание, которое возможно. Помимо хорошего детского садика и возможности прилично одеть ребенка, чтобы ему не было неуютно в детском коллективе, семье нужна возможность развивать ребенка.

Нужны различные кружки, секции, занятия разного рода. В большинстве регионов это обходится в достаточно большие суммы. Нужна обширная инфраструктура, которая позволяла бы дать детям то, что им нужно. Нужны не просто красивые здания, но и полезное наполнение их: центры детского творчества, спортивные центры, центры дополнительного образования. Нужно, чтобы учеников начальной школы после уроков можно было оставить в группе продленного дня, если нет возможности сидеть с ними, и чтобы он там мог заниматься не только домашними заданиями. А ведь совсем у немногих есть деньги на тьюторов или гувернеров.

В общем, нам надо очень серьезно думать о том, как не просто улучшить положение малоимущих, но и обеспечить развитие детей в том числе из таких семей. Только тогда получится развивать экономику и сокращать число людей с низкими доходами.

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что в ОП поддержали идею введения семейного налогообложения:

Вопросы, которые таким образом ставятся, ставятся как будто только ради пиара. Это, на мой взгляд, даже не попытка проявить внимание к проблеме бездетности, а просто словоблудие. Мы вроде бы все сейчас пытаемся продемонстрировать обеспокоенность по поводу бездетности молодых семей, но этот способ – какой-то неудачный.

Да, постоянно идут разговоры о том, что семьи с детьми и бездетные нужно как-то дифференцировать. Но зачем для этого придумывать какие-то семейные налоги? Безусловно, семьи с детьми должны иметь поддержку – поддержку, которая будет прозрачной и ясной. По каким позициям она будет назначаться, в натуральном или денежном выражении, для каких целей – только ли для детей или еще для инвалидов, для пожилых людей, нужно определиться.

Все эти виды поддержки технологически уже давно отработаны, нужно только расширять ассортимент, потому что со временем у людей появляются новые потребности – с появлением новых товаров и услуг. Но зачем тут заговаривать о новшествах в налоговой системе, я не понимаю. Разве нет более близких к демографии аспектов проблемы деторождения?

На мой взгляд, куда более значима ситуация со снижением рождаемости – статистика по этому явлению просто пугает. Как и статистике смертности – она у нас, между прочим, растет. И это сказывается на положении дел куда заметнее, чем возможное перераспределение налогов на количество членов семьи. На мой взгляд, эта инициатива только уводит от темы реальной поддержки и реальной ответственности за происходящее.

Кто у нас будет отвечать за то, чтобы семьи были заинтересованы в рождении детей? Дети ведь должны иметь возможность развиваться в самых разных областях: заниматься спортом, ходить в интересные кружки, а не просто все время сидеть за компьютером. Ребенок без коллективного развития и участия во взаимодействии с другими детьми теряет очень многое, как бы хорошо к нему дома ни относились.

Значит, надо думать о том, как сделать более доступными бесплатные занятия в секциях, кружках и так далее. А то ведь они доступны только в Москве, да и тут не везде. Нужно, чтобы все это было доступно для всех, в том числе детей в маленьких городах, в селах в отдаленной местности. Нужно обеспечить им возможности, а не вести обсуждения в целях самопиара о том, что не играет и не сыграет решающей роли в решении людей не рожать.

Неужели тем, кто вел дискуссию о семейных налогах, вообще неинтересно узнать, почему, собственно, люди сейчас не хотят детей? В самом ли деле это вопрос эгоизма и нежелания заботиться о ком-то или неуверенность в том, что смогут создать своим детям условия для развития и получения образования?

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что Белый дом анонсировал новые меры поддержки семей с детьми:

Ничего особо нового в этих предложениях нет – мы видим продолжение тех мер поддержки, которые реализовывались и в предыдущие годы. И в целом это хорошие меры, но жизнь всегда выявляет слабые места в проработке принимаемых нормативных актов. Так, например, когда речь идет о вторичном жилье, надо думать о том, как защитить приобретающих его граждан с детьми, поскольку с покупкой вторички, помимо самой ипотеки, сопряжено очень много сложностей. Зачастую люди просто не могут разобраться в вопросе обременения у этой квартиры, могут ли на нее претендовать дети, которые в момент продажи в ней не находятся, и так далее.

На деле таких проблем очень много, и рядовой гражданин даже не догадается о них, а оплачивать услуги специалистов для проверки на наличие этих проблем и для их решения обойдется недешево. Поэтому я думаю, что если уж государство берется за хорошее дело, надо обеспечить таким семьям-покупателям вторичного жилья юридическую поддержку. Иначе вместо поддержки от государства в вопросах жилья люди получат лишние проблемы, и весьма серьезные. И, конечно же, все, что связано с ипотекой, должно тщательно быть просчитано, механизмы и источники возврата средств должны быть определены.

Вот в таком формате эти меры поддержки, как и снижение стоимости проезда для детей в общественном транспорте, такси, стоимости билетов на самолет и так далее, могут в известной мере повлиять на настроения людей, и создание детской инфраструктуры там, где она нужна, но ее пока нет. Но все-таки для того, чтобы люди ощутили готовность рожать и воспитывать детей, нужно более серьезное условие: нужно, чтобы была спокойная, благополучная жизнь. А мы сейчас живем напряженно, люди обеспокоены – и особенно они обеспокоены тем, что происходит с детьми. Конечно, в таких условиях в людей не возникает желания рожать больше.

На мой взгляд, без этого вообще не очень корректно говорить о том, что мы что-то предпринимаем для стимулирования репродуктивности женщин. То есть медицина, ипотека, транспорт, детская инфраструктура – все это прекрасно. Но если уж государство взялось поддерживать семьи с детьми, оно должно прилагать все усилия к тому, чтобы людей защитить. Тем более что жизнь полна тяжелых событий, которые отражаются на судьбах детей. 

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что в страховом стаже будут учитываться все периоды отпуска по уходу за ребенком:

Решение включать в страховой стаж все периоды отпуска по уходу за ребенком, конечно, очень важно вне зависимости от того, мать или кто-то еще из родственников ребенка уходят в такой отпуск. Уход за ребенком – это тоже работа, она включает в себя не только бытовые вопросы, но и важнейшую воспитательную составляющую, составляющую социализации, формирования определенного подхода к дошкольному образованию ребенка. Так что, проявляя уважительное отношение к родительству, государство в данном случае заняло правильную позицию.

В общем, я рада была узнать, что власти наконец начали воспринимать эту очень сложную работу качественно иначе. Однако меня серьезно смущает вопрос о продолжительности этого периода. Имеется в виду ведь период длиной в полтора года, верно? А не три года и не 12 лет, как тоже предлагали когда-то. Так вот, какой именно период в этом качестве Минтруда готово учитывать, немаловажный вопрос. Это должно быть четко и однозначно прописано.

Как я понимаю, сама идея законопроекта возникла из того обстоятельства, что если в семье более четырех детей, то все равно в отпуск по уходу за ребенком включали только 6 лет. То есть отпуска по уходу за пятым ребенком и более поздними просто игнорировались при определении стажа. Хотя в эти периоды маме (или папе) продолжала идти официальная выплата.

Так что тут не нужно лукавить, а следует осмыслить и прописать все аспекты проблемы. Это особенно важно потому, что сейчас активно продвигается идея о возможности того, кто находится в отпуске по уходу за ребенком, досрочно выходить на работу, но при этом предлагается возвращать деньги. Это тоже надо публично разъяснить. Как включение такого периода – с теми баллами, которые в это время можно получать – отразится на пенсии? Люди должны это понимать.

Словом, не вызывает сомнений, что идея Минтруда относительно отпуска по уходу за ребенком полезная и нужная. Но хотелось бы очень четкого разъяснения по ней сейчас, еще до того момента, как окончательное решение будет принято. Чтобы люди могли оценить, что именно то или иное поведение, связанное с воспитанием детей, сможет им принести на стадии декретного периода и на стадии пенсии.

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что единственных кормильцев многодетной семьи законодательно защитят от увольнения:

Вопрос социальной поддержки семей с детьми много значит для государства. Способы решить его находят самые разные: повышение соответствующих выплат, содействие трудоустройству взрослых (а также и подростков из таких семей) и так далее. Но относительно того, насколько жестко нужно запрещать увольнения кормильцев многодетных семей, даже если это кормилец единственный, есть много сомнений.

С одной стороны, оставить семью без источника дохода, который обеспечивает трудовая деятельность одного из ее членов, значит вызвать тяжелые последствия. С другой – сохранять рабочее место за плохо работающим человеком только за то, другие члены его семьи работать не могут (например, жена ухаживает за детьми, и все они еще малы), неправильно. Это – лишняя нагрузка на работодателя, да и обществу придется мириться с тем, что такой работник будет продолжать работать плохо, зная, что уволить его нельзя.

Так что гуманный подход тут нужен, но надо находить и экономические рычаги влияния на ситуацию. Внутри предприятия существуют различные рабочие места, и если у человека не получается достойно работать на одном месте, стоит задуматься о его перемещении на другое. Тем более что у нас сейчас с трудовыми ресурсами плохо. Естественно, при этом такой человек должен будет пройти стажировку или дообучение для приобретения компетенций, необходимых на новом рабочем месте.

Следует также изучить возможность трудоустройства другого члена семьи, если это не будет негативно отражаться на детях. Возможно, придется решить вопрос о том, чтобы дети могли ходить в детский сад – и тогда у родителей освободится время для работы. То есть нужно искать варианты решения проблемы дохода за счет трудовой деятельности. И, конечно же, очень важным является решение вопроса девиантного поведения родителей. Такое в многодетных семьях тоже бывает, причем общество не очень хочет связываться с такими семьями.

Я не вижу, чтобы на таких родителей кто-то воздействовал. Ни участковые сотрудники полиции, ни работники образовательных учреждений, ни опека с такими людьми обычно не спешит связываться, не пытается противодействовать их иждивенческим настроениям. Но без этого не обойтись – нельзя, чтобы дети оставались в таком положении. И, конечно, очень сложна ситуация в тех семьях, где только один кормилец и есть тяжелобольные.

Нанимать сиделок по уходу – очень дорого, значит, кто-то из членов семьи должен этим заниматься сам. И социальные работники, а также патронажные медсестры должны добросовестно выполнять свои функции. В общем, стоит вопрос контроля за той разнообразной государственной поддержкой, которая сегодня предлагается семьям в трудной жизненной ситуации.

Кто-то должен контролировать, насколько это эффективно: помощь социальных работников, выплаты на детей, дополнительные пособия. Надо суммировать все доходы семьи, получаемые за счет разнообразных источников финансирования, сложить все средства, которые прямо или косвенно попадают в семью, – и тогда можно будет разобраться в ситуации. На мой взгляд, вполне может оказаться, что тут достаточно поправки к Трудовому кодексу – и никаких дополнительных законов не нужно.

Эксперт Любовь Храпылина рассуждает о том, что Росстат представил данные о численности россиян с доходами ниже границы бедности:

Если говорить об уровне бедности в стране, то для более точного понимания ситуации недостаточно знать, что за чертой бедности у нас живет 8% населения. Есть еще категория граждан, к которым применимо понятие не просто бедности, но даже нищеты. К этой категории относятся люди, чьи доходы не превышают половины от суммы, обозначенной как уровень бедности в конкретный период.

Жаль, что эту категорию у нас практически никогда не выделяют, поскольку именно она является наиболее обездоленной и требует особого внимания. Именно она наиболее остро нуждается в устранение тех причин, которые привели людей в это положение. Причины эти могут быть самыми разными: социальные обстоятельства, состояние здоровья, различные происшествия.

Понятно, что если человек нездоров, он может лишиться возможности поддерживать хотя бы частично экономическую самостоятельность. Понятно также, что в случае, если речь идет о беженцах, вынужденных переселенцах и тому подобных группах людей, эти люди могут не иметь вовсе никакого дохода и даже никакого имущества. Словом, есть много разнообразных категорий граждан, по социальным обстоятельствам имеющих предельно низкие доходы или вовсе их временно не имеющих, причем недобровольно, не из-за обладания значительным достатком.

Правительство много делает для их поддержки. С января 2025 идет существенное повышение и такого показателя, как прожиточный минимум, и МРОТ, минимального размера оплаты труда, и пенсии, и различных доплат. Учитывается и факт наличия инфляции, есть повышение цен на продукты и другие товары, включая товары первой необходимости. Повышение, о котором идет речь, запланировано как повышение опережающего характера, но, конечно, из-за роста цен оно окажется не столь большим, как хотелось бы.

Поэтому уровень бедности снижается очень медленно. Он, конечно, уменьшается год к году, а доходы россиян в целом растут. Но, к сожалению, из-за инфляции перемены происходят медленно. Хотя следует сказать, еще ни одна страна ни придумала, как сделать это быстро, какую волшебную палочку для этого использовать. А кроме того, помимо объективных параметров, по которым определяется бедности в статистическом понимании слова, есть еще такой аспект, как восприятие бедности гражданами. Это восприятие меняется в разные периоды жизни, а также в разные эпохи.

То, что было бедностью 50 лет назад, все еще считается бедностью, но в сравнении с тем, что было, скажем, 20 лет, это другая бедность. Хотя в целом главным показателем бедности является то обстоятельство, что человек может удовлетворять только элементарные, базовые потребности, потребности, определяющие выживание. Это касается питания, возможностей получения необходимых услуг, поэтому наряду с повышением доходов должны решаться вопросы обеспечения доступности качественных услуг – например, медицинских, образовательных и так далее. За счет этого и идет смягчение положения людей с крайне низким или нулевым уровнем дохода.