Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что только в трех из 89 регионов массово преподают семьеведение в школах:

На мой взгляд, семьеведение — один из ключевых курсов, который было необходимо ввести уже очень давно, но делать это необходимо только в системном подходе.

Что это значит? О семьеведении нужно говорить везде и всюду: с дошкольниками, младшими и старшими школьниками, с родителями, с учителями, с библиотеками, с директорами, со всеми, кто так или иначе вовлечен в процесс обучения и воспитания детей.

Даже президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин сказал, что Россия — это семья семей. И по сути, курс семьеведения должен быть всеобъемлющим. Каждый участник образовательного и воспитательного процесса в нашем обществе должен говорить об одном и том же. Это одни и те же ценности, нарративы, мысли. Причем курс должен вестись не зависимо от вероисповедания или уровня образования. И только в этом случае можно говорить о том, что семьеведение будет достигать своих целей и результатов.

На текущий момент курс семьеведения является не просто не обязательным, он вообще не является чем-то хоть мало-мальски серьезным для наших учителей, а потому и выполнение, и проведение этого курса проходит спустя рукава (если вообще проходит). В то же время никуда не может деться кадровый дефицит и все проблемы, связанные с этим. Молодые педагоги 20 лет, только что закончившая педагогический вуз, при всем желании не могут рассказать полноценно о том, что такое семья, семейные ценности, так как сами не погружены еще в этот процесс полностью.

Те же, кто уже работает в школе давно и имеет опыт работы в определенных предметах и дисциплинах, не всегда и обладают достаточными компетенциями для того, чтобы рассказывать детям об особенностях семейного устроения, так как никуда не девается пресловутое профессиональное педагогическое выгорание, сложности и трудности с восприятием мира вообще.

В Пензенской области, к примеру, в единственном регионе семьеведение ведется даже в дошкольных образовательных организациях, однако кадровый дефицит приносит свои плоды: далеко не все педагогические кадры региона могут обеспечить преподавание семьеведения на должном уровне, а потому необходимы дополнительные финансовые затраты и на переподготовку учителей, и на повышение квалификации. Конечно же, необходимо просвещение родителей. Сколько бы ни работали учителя с нашими детьми, дома родители должны говорить о том же, о чем говорят с ними в школе, а иначе все это пойдет прахом.

Если мы хотим добиться успехов на семейном поприще для построения нашего государства, нам остро необходимо ввести обязательные преподавание и обязательную работу с семьеведением с дошкольного возраста до студенчества, включая среднее профессиональное образование и вузы.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что абитуриенты чаще нацелены на высшее образование, а не на среднее профессиональное:

Снижение престижа рабочих профессий среди молодежи — чуть ли не бич современности. Действительно, современные выпускники школ и вузов редко рассматривают рабочие специальности как привлекательную карьерную перспективу, отдавая предпочтение офисной работе или сфере услуг.

На мой взгляд, основные причины кроются в следующем. В части социального статуса и стереотипов рабочие профессии до сих пор ассоциируются с низким уровнем дохода, тяжелыми условиями труда и отсутствием карьерного роста. Этому способствует и недостаточная информированность. Многие молодые люди просто не знают, что современные рабочие специальности (например, сварщики, токари, операторы ЧПУ, специалисты по роботизированным системам) требуют очень высокой квалификации и весьма хорошо оплачиваются.

Существует также проблема разрыва между образованием и рынком труда. Профориентация в школах слабая, а учебные заведения не всегда готовят специалистов под реальные запросы предприятий. Нельзя не рассматривать и миграционные процессы. Часть рабочих мест занимают трудовые мигранты, что создает ложное впечатление, будто эти профессии «только для приезжих».

Еще одно мое мнение на этот счет основывается на том, что современная молодежь попросту еще не готова к серьезной жизни.

Инфантилизм заставляет «еще поучиться», чтобы как можно дольше откладывать принятие решения. Те, кто готов работать буквально сразу после школы, могут быстро адаптироваться к изменяющимся условиям среды, но по большей части, к сожалению, желание «отложить на потом» портит всю картину.

Государству и бизнесу нужно активнее продвигать образ современного рабочего, показывая, что это высокотехнологичные и перспективные профессии. Также необходимы госпрограммы поддержки – льготное обучение, стажировки на предприятиях, повышение зарплат в отраслях (однако не стоит забывать, что нередки случаи более высоких зарплат как раз в рабочих профессиях).

Школам и вузам стоит пересмотреть подход к профориентации, привлекая работодателей для демонстрации реальных возможностей. Если ситуация не изменится, Россия может столкнуться с острым дефицитом квалифицированных кадров в промышленности и ЖКХ, что уже сейчас наблюдается в ряде регионов. Без рабочих профессий невозможно развитие реального сектора экономики, поэтому проблему нужно решать системно.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что россияне назвали свой самый любимый школьный предмет:

Популярность математики может быть связана с ее высочайшей, я бы даже сказал ключевой, важностью в развитии логического мышления, а также с тем, что она является неотъемлемой основой для многих профессий (IT, инженерия, финансы и др.). Однако высокая сложность и абстрактность материала объясняют и ее присутствие в «нелюбимых предметах». И в третий раз хотелось бы отметить, что мы не можем доподлинно точно сказать, по какой причине математика осталась в антирейтинге: возможно, личности учителя не хватило компетенций для того, чтобы заинтересовать учащегося, но может быть здесь сыграл банальный «гуманитарный склад ума».

История и литература — это гуманитарные дисциплины, которые могут вызывать эмоциональную связь у части населения. Их популярность говорит о значении культурного и исторического самосознания в образовании. Это те самые духовные скрепы, духовно-нравственные ценности, которые неустанно повторяются и проговариваются последние годы.

Нелюбовь к химии и физике может быть обусловлена их практической отстраненностью от повседневной жизни большинства людей, а также сложностью освоения без соответствующих склонностей. Нередко может даже звучать вопрос «за чем мне это пригодится в жизни».

Гендерные различия указывают на стереотипы и социализацию: мужчины тяготеют к техническим наукам и активным видам деятельности (физкультура), женщины — к гуманитарным и творческим направлениям.

Возрастные различия показывают изменение образовательных акцентов и интересов: молодое поколение более ориентировано на языки и социальные науки, тогда как старшие поколения ценили точные науки и историю. И опять же можно говорить о переломном моменте в системе образования и вообще системе государственности, где был явный упор на инженерию, точные науки, истинный патриотизм.

Связь с уровнем дохода демонстрирует, что успех в жизни и карьерный рост могут быть связаны с успешным освоением точных наук еще в школьные годы, так как приобретенные компетенции дают и более четкую структурированность мышления, и большую обучаемость.

Исследование отражает не только образовательные предпочтения россиян, но и более широкие социальные, культурные и экономические тенденции. Оно позволяет проследить, как различные группы населения воспринимают своё школьное прошлое, какие предметы вызвали у них интерес или отторжение, и как эти оценки могут коррелировать с полом, возрастом и доходом. Полученные данные могут быть полезны для педагогов, разработчиков учебных программ и государственных органов, занимающихся реформированием системы образования в России.

И это исследование как никакое другое точно показывает ситуацию с системным подходом в образовании и его перекосом. Как например нехватка учителей физики и математики, выбор учащимися гуманитарных направлений и т.д.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что девятиклассники в регионах выбирают упрощенную сдачу ОГЭ:

Подоспели первые итоги важного эксперимента в системе российского образования, а именно — возможности для девятиклассников из трех регионов, Москвы, Санкт-Петербурга и Липецкой области, сдавать только два обязательных ОГЭ, русский и математику, вместо четырех, если они планируют поступать в колледжи. Это нововведение вызвало разную реакцию в регионах, что позволяет говорить о его различных потенциальных плюсах, минусах и рисках. Почему интерес к упрощенной сдаче ОГЭ такой разный?

Возьмем Липецкую область – лидера по популярности нововведения. Половина девятиклассников выбрали два экзамена. Вероятно, это связано с достаточным количеством бюджетных мест (7,7 тыс. на 6 тыс. желающих), относительной простотой поступления (конкурс по среднему баллу аттестата, ОГЭ — лишь как допкритерий), востребованностью СПО в регионе, где колледжи могут давать реальные перспективы трудоустройства и получении реальной профессии со скорейшим выходом на рынок труда.

Что касается Москвы, то тут чуть более одной трети девятиклассников выбрали упрощенный вариант. Власти даже увеличили число бюджетных мест (с 38,2 тыс. до 43 тыс.), чтобы удовлетворить спрос. Скорее всего, здесь дело в прагматизме московских школьников и увеличении престижности и востребованности рабочих профессий. Помогает и гибкость системы: отбор теперь идет по баллам ОГЭ, а не по аттестату, что может мотивировать лучше готовиться к экзаменам и простить себе некоторые ошибки, совершенные за время обучения.

И, наконец, северная столица — лишь 7,7% выбрали два ОГЭ. Среди причин могут быть как жесткие ограничения: (упрощенная схема действует только для 19 рабочих специальностей в 29 из 115 колледжей), так и скепсис властей. Не стоит забывать и о пониженных проходных баллах (6 по математике вместо 8) — возможно, это снизило мотивацию к подготовке.

Итоги весьма интересны. Разница в цифрах показывает, что успех эксперимента зависит не только от желания школьников, но и от условий, которые создают регионы. Можно уже сделать первые выводы. В эксперименте наметились потенциальные преимущества. Это, например, снижение нагрузки на школьников: два экзамена вместо четырех уменьшают стресс и дают больше времени на подготовку к поступлению. Прослеживается популяризация СПО: если колледжи дают востребованные профессии, это может сократить дефицит кадров в рабочих специальностях. Присутствует гибкость системы: регионы сами определяют правила, что позволяет учитывать местные особенности.

Не исключены и риски. Например, снижение уровня подготовки: если школьники будут меньше учить предметы по выбору, это может ударить по их знаниям в будущем. Или неравенство регионов: пока эксперимент охватывает только три субъекта, что создает дисбаланс в образовательных возможностях. Давление на колледжи: резкий рост числа абитуриентов может привести к нехватке мест или снижению качества обучения.

Эксперимент явно показал спрос на альтернативные пути после 9-го класса, но его расширение на всю страну потребует выработки единых стандартов, чтобы не возникало ситуаций, как в Петербурге, где упрощенная схема доступна лишь для узкого круга специальностей. Необходима поддержка колледжей, так как увеличение бюджетных мест должно сопровождаться улучшением материальной базы и преподавательского состава.

И, конечно, профориентация, потому что важно, чтобы школьники выбирали СПО осознанно, а не просто как способ избежать ЕГЭ, чтобы рабочие профессии были действительно престижными и востребованными. Если эксперимент признают успешным, он может изменить всю систему перехода из школы в колледжи, но для этого нужно учесть региональный опыт и возможные перекосы.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что русский язык оказался для школьников самым пугающим испытанием на ОГЭ и ЕГЭ:

Как говорится, ничего нового. Русский язык действительно требует глубокого понимания правил, тонкостей орфографии и пунктуации, а также умения анализировать тексты. При этом многие школьники недооценивают его сложность, считая, что раз это родной язык, то и сдавать его будет легко.

Особенно беспокоит уровень стресса и выгорания среди учеников. Подготовка к экзаменам превращается в настоящий марафон на выносливость, и это явно говорит о том, что что-то в этой системе не так. Если почти 40% одиннадцатиклассников тратят по 3–4 часа в день на подготовку, когда же они отдыхают и занимаются другими важными для развития вещами?

Также забавно, что почти половина опрошенных верят в роль везения на экзаменах. Видимо, это следствие высокой неопределенности и давления, которое испытывают школьники. Часть школьников уверены, что на экзамене удастся списать и не до конца осознают серьезность испытаний.

В целом, мы снова убеждаемся в том, что ЕГЭ и ОГЭ — это не просто проверка знаний, а серьезное психологическое испытание. Было бы здорово, если бы Министерство просвещения больше внимания уделяло не только усилению мер безопасности, но и снижению стрессовой нагрузки на учеников.

Как я уже много говорил и писал, ОГЭ и ЕГЭ — это неплохо, однако нельзя ставить систему образования просто в научение сдать экзамен. Ребенок должен быть всесторонне развит для того, чтобы ему был по плечу любой экзамен. Нельзя детей затачивать только под определенные тесты. Ведь самое главное — это то, как дети смогут применять полученные знания в жизни и на практике, как комфортно будет им писать на родном языке и как комфортно будет потом тем, кто будет это все читать.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что Мишустин поручил разработать подходы к повышению зарплат педагогов:

Оплата труда педагогов — самая больная тема у учителей. К большому сожалению, зарплаты педагогов действительно оставляют желать лучшего, особенно с учетом суровой действительности: по сути, все зависит от мастерства педагога, который, помимо работы в школе, в состоянии постоянной перегрузки еще должен и жить, и отдыхать, и саморазвиваться.

При проведении исследований на тему проблем педагогов получаются неутешительные результаты: учителя жалуются на отсутствие уважения со стороны общества, участников образовательного и воспитательного процессов, на большую бюрократическую нагрузку и, конечно же, на низкую оплату труда.

Цены растут на все: продукты питания, книги, канцтовары…  Зарплаты же, к сожалению, не растут. Бюджетникам в этом смысле сложнее всего. Однако часть педагогов предпочитает идти в бизнес — заниматься репетиторством. Это является весьма прибыльным занятием, важным и полезным в последнее время. Если бы не одно «но». Нередко это самое репетиторство перетягивает на себя большую долю свободного времени, желаний, сил и мотивации учителя, что сильно бьет по качеству образования в самой школе.

Бывает так, что репетиторством с ребенком занимается тот же учитель, что и ведет уроки в школе. Часто это бывает просто от безысходности, так как усвоение материала не происходит в основное время, часто из-за пресловутых ОГЭ и ЕГЭ, так как натаскивание учащихся на высокие результаты требует гораздо больше времени, чем есть. Бывает, что учитель получает ту самую безысходность из-за невозможности тратить все свои ресурсы на основную работу в силу низкой оплаты труда, и ему попросту приходится разрываться.

Так что повышение уровня оплаты – это очень важный аспект успешного функционирования системы образования. Но, как всегда, есть «но». И не одно.

Всегда есть кадры, которых повышение зарплаты, к большому сожалению, не выведет на принципиально другой уровень работы. Есть и забронзовевшие, и случайные люди в образовании, которые к сожалению, или уже давно профессионально выгорели, или просто безнадежно отстали от бешеного ритма современной жизни. Необходимо сделать гибкую, мягкую и главное справедливую систему повышения оплаты труда, которая в первую очередь поможет тем самым молодым педагогам, учителям с горящими глазами понять то, что они не зря занимаются тем, чем занимаются.

Необходимо учесть очень много факторов и конечно же, поднимать престиж профессии учителя столько, сколько потребуется.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что родители ждут от школы воспитания культурных и критически мыслящих людей:

Начнем с того, что школа не может воспитывать детей в том виде, который видят и хотят видеть родители. Школа может только перевоспитать – переработать то, что закладывается дома. Тезис «все идет из семьи» здесь уместен как никогда. Родители, безусловно, должны адекватно понимать, что та самая классическая успеваемость не имеет ничего общего с успешностью дальнейшей жизни.

К большому сожалению, ценностные ориентиры, которые даются сейчас детям в семейном воспитании, размыты, сами ценности и понимание о них по большей части отсутствуют, родители ставят во главу угла оценки в школе, пренебрегают духовным развитием ребенка, развитием личности как таковой.

Проблема усугубляется тем, что взаимодействие родителей и школы не настолько хорошо, насколько это необходимо. Да, сейчас начал работать Всероссийский родительский комитет, региональные родительские комитеты, которые призваны улучшить (а иногда и построить с нуля) систему взаимодействия родительской и педагогической общественности, но должно пройти время, чтобы родительские инициативы приходили в школу напрямую – минуя ВЦИОМ, СМИ и прочие каналы коммуникации. Вот в таком ключе получится построить единое воспитательное пространство, в котором и будет расти новое поколение культурных и критически мыслящих людей.

У современной же школы есть совершенно четкие проблемы, которые пока что мешают осуществить мечты родителей здесь и сейчас. Это и ригидность в плане ФГОС и учебных программ на фоне потребностей в межпредметном обучении, это и не до конца убранная с педагогов бюрократическая нагрузка, отнимающая львиную долю времени и не позволяющая искать индивидуальный подход к детям, это и безусловный кадровый голод, о котором уже не раз писалось и говорилось.

На самом деле, определенные успехи уже есть: существуют пилотные проекты по цифровой гигиене или профориентации, но они точечные. Вводятся воспитательные программы, такие как «Разговоры о важном», «Россия — мои горизонты», но часть педагогов, родителей, да и самих детей нередко считают эти занятия формальными, не переходят в живой диалог.

Что же можно сделать, чтобы приблизить наше общество к запросному?

Конечно же, реально снизить бюрократическую нагрузку на учителей и не грузить их теми задачами, которыми по большому счету они заниматься не должны.

Внедрить практико-ориентированные уроки (дебаты, анализ фейков, проектная работа). Развивать эмоциональный интеллект, «soft-skills». Обучать педагогов современным методикам (не через галочки на курсах, а через стажировки в успешных школах).

Современная школа движется в сторону запросов родителей, но системные изменения требуют времени. Пока она, скорее, догоняет, а не опережает ожидания, но при системном подходе к изменениям в работе, эти изменения можно вывести на принципиально новый качественный уровень. Остается только брать и делать.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что госпрограмма семейного просвещения заработает по всей России в 2030 году:

Именно государственная программа родительского просвещения нужна давно. И не только в детских садах. Ее внедрение требуется и в школах, и в колледжах. Необходима глубокая системная работа. Как следует из материала, консультировать молодых родителей будут квалифицированные педагоги. И вот тут возникает вопрос: много ли настолько квалифицированных педагогов в наших с вами детских садах? Это должны быть специалисты с мощными компетенциями психологического плана, с набором инструментов подхода к родителям, глубоким пониманием ценностных ориентиров, доскональным знанием системы «Пентабазис» и т.д. К сожалению, немногие педагоги могут похвастать всем этим набором «сверхспособностей».

Есть несколько путей решения этой проблемы. Первый — повышать квалификацию и обучать тех, кто у нас уже есть на местах. Но те, кто работают в детских садах, не понаслышке знают, как там работать, поэтому  совместить работу и обучение очень непросто. Второй — обучить этому всему психологов дошкольной образовательной организации. Но и тут есть определенные сложности: нередко хороших психологов не хватает на всех, да и нагрузка у хорошего психолога тоже немалая. Третий вариант — подготовить отдельные региональные или федеральные службы родительского просвещения, куда будут входить методисты, педагоги, психологи, которые работают системно и для садов, и для школ, и для колледжей. Они могут проводить родительские собрания, родительские форумы, различные мероприятия всевозможной направленности, нацеленной на родительское просвещение.

Например, в Пензенской области на базе Института регионального развития есть подобный опыт работы, который можно было бы в пилотном формате запустить и после апробации вывести на федеральный уровень, так как в течение 2024 года проводился глубокий анализ проблем воспитания, родительского взаимодействия, травм, а также проводились различного рода мероприятия, нацеленные на укрепление взаимодействия института семьи с образовательными организациями, а также на трансляцию истинных российских ценностей. Работа, безусловно, важная и нужная, даже остро необходимая, и ей необходимо заниматься только в системном подходе.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что правительству поручено рассмотреть возможности ограничения приема на платные места в вузы:

Безусловно, это очень важный и нужный шаг. Немного запоздалый, но тем не менее правильный. Конечно, вузы зарабатывают на «платниках», и зачастую это чуть ли не единственная возможность выживать: обновлять материально-техническую базу, направлять вырученные деньги на первоочередные потребности. Однако, к большому сожалению, качество обучения студентов, обучающихся на коммерческой основе, заметно страдает.

На мой взгляд, это происходит и из-за формального подхода к обучению, и из-за того, что качество образования переходит в количество. К тому же, самые престижные места в вузах, как правило, предлагаются именно на платной основе, но о востребованности выпускаемых специалистов там никто не задумывается. В итоге, работа превращается из образовательной в чисто предпринимательскую.

Сколько выпускается юристов, экономистов и прочих специалистов, которых и так переизбыток на рынке труда? И их поток практически нескончаем. Вузы тратят преподавательские ресурсы, время на выпуск молодых людей, а они не могут ни себя обеспечить, ни пользу стране принести.

На мой взгляд, здесь действительно нужен контроль. Родители в любом случае готовы платить за получение их детьми высшего образования, но тут вопрос состоит в том, что эффективность такого специалиста будет под вопросом. В том случае, если будет производиться государственный контроль за специальностями, на которые можно пойти учиться, то, по сути это закроет две проблемы: профориентационную работу с молодежью по выбору профессии и потребности реального сектора экономики и рынка труда.

Однако стоит понимать, что обязательно кто-то останется недоволен такими нововведениями: ссылаться будут и на ущемление прав, и на излишний контроль со стороны государства. Всегда всем все равно не угодишь, а работа в этом направлении, безусловно, должна вестись.

Эксперт Михаил Козин рассуждает о том, что на профориентации 28% старшеклассников определили как силовиков и спортсменов:

Романтизация работы силовых ведомств и здорового образа жизни, служения Отечеству, а также слаженная работа всех государственных систем в части патриотического воспитания дает свои плоды. Более четверти десятиклассников в соответствии с тестированиями получили рекомендации связать свою жизнь и карьеру именно с этим направлением. В принципе, это очень неплохо, так как за последние годы действительно это очень важно для страны.

Чуть меньше школьников получили рекомендации направить свой потенциал в творческое русло – это ожидаемо, так как по большому счету это направление дает возможности для профессионального развития не только в плане культуры и искусства, но в плане дизайна (в том числе промышленного), киноиндустрии и прочих возможностей, которые сейчас действительно очень востребованы.

Немного огорчает тот факт, что не очень многим школьникам 10-х классов советовали экономический, физико-математический, естественно-научный профили – немногим более пятнадцати процентов. Ну и всего лишь чуть более десятой части десятиклассников по итогам профориентации получили рекомендации технического и информационно-технологического направления.

К большому сожалению, этот факт неоспорим, прежде всего, тем, что, кроме востребованности этих специалистов, по большому счету, больше мало что делается. И сейчас существует очень острый дефицит технических специалистов, учителей математики и физики, но престижностью это не отличается, а, следовательно, пока не особо завлекает ребят.

С другой стороны, веяние времени таково, что сильная Россия ждет замотивированных и квалифицированных кадров, которые невозможны без грамотно построенной системы профориентации, работу которой мы сейчас видим не только в теории, но и с вполне осязаемыми результатами.