Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что Минстрой предложил увеличить ставки за потребление воды без счетчиков:

Вообще, конечно, это грабеж — такого рода «стимулы» со стороны наших чиновников. Как депутат, очень часто сталкиваюсь с ситуацией, когда люди, установившие приборы учета у себя в квартире, тем не менее получают очень большие квитанции каких-то дополнительных расходов, которые оформляются как общедомовые.

И при этом есть ощущение, что туда коммунальщики включают в том числе и свои потери от различных аварий. Дело в том, что для того, чтобы система корректно работала, необходимо не только, чтобы все установили индивидуальные приборы учета в доме, но и общедомовые. И в этом случае все будет четко и понятно, кто сколько воды потребляет.

А до тех пор, пока существует ситуация, когда общедомовые приборы учета отсутствуют, стимулов у людей для установки индивидуальных приборов учета нет, потому что они знают, что в любое время может оказаться так, что им все равно, помимо счетчиков, придется платить.

То есть здесь есть определенные проблемы. На мой взгляд, наше министерство ЖКХ и коммунальные структуры должны направлять свои карательные усилия не только на потребителя, гражданина, но и на самих коммунальщиков и на органы власти, которые должны обеспечить выполнение всех программ по оснащению домов счетчиками.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что в России насчитали 3,6 млн бездомных собак и кошек:

Система возврата обратно на улицу стерилизованных собак не давала результата. Складывается впечатление, что этот процесс просто превратился в освоение денег, причем не малых.

Но проблема еще в том, что нападают на людей не только бездомные собаки, но и имеющие безответственных хозяев, отпускающих их на самовыгул. Поэтому сейчас усилия Госдумы направлены на решение двух задач — убрать бродячих собак с улиц и увеличить ответственность хозяев за своих собак.

При этом ощущается противодействие с принятием законопроекта, разрабатываемого в Госдуме, со стороны правительства. Прорабатывается инициатива ввести уголовную ответственность для хозяев, в том числе если человек погиб от укусов собаки, которая была на самовыгуле. А также штрафовать хозяев за самовыгул питомцев на 50 тысяч рублей.

Проблему могли бы решить муниципальные приюты, но их содержание в бюджетах нет денег.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что Россия обсуждает привлечение трудовых мигрантов из Вьетнама:

В последнее время появилось немало информационных вопросов или новостей о том, что помимо традиционных направлений привлечения рабочей силы трудовых мигрантов из Средней Азии в Россию будут приезжать представители других стран. Назывались разные государства: в Азии, в Африке, в Латинской Америке и так далее. Возможно, это объясняется стремлением российского бизнеса каким-то образом диверсифицировать источники своей рабочей силы. Может быть, в стремлении сохранить свои сверхприбыли, если обжившиеся уже в России и создавшие здесь мощные диаспоры таджики, узбеки, азербайджанцы, киргизы уже не хотят работать за копейки, за низкую заработную плату. Уровень зарплат у них сопоставим с требованиями, которые предъявляют россияне.

Недавно патриарх Кирилл в рождественском интервью, отвечая на вопрос о нехватке рабочих рук, сказал, что он считает, что, скорее, речь идет не о нехватке рабочих рук, а о стремлении капиталистов, которые владеют российской экономикой, сохранять сверхприбыли за счет снижения своих издержек, в том числе по выплате заработной платы. То есть, они заинтересованы в дешевом рабочем труде, в дешевых рабочих руках. Я с патриархом абсолютно согласен, потому что считаю, что несмотря на все трудности, которые сейчас испытывает российская экономика, включая объективную нехватку рабочих рук в ряде отраслей, тем не менее данный дефицит носит во многом искусственный характер, точнее не искусственный, скажем так, а временный характер.

Он связан с тем, что достаточно большое количество людей, в том числе квалифицированных, работоспособного возраста мужчин, задействовано сейчас в специальной военной операции в качестве мобилизованных и контрактников. Эти рабочие руки там, счет идет на сотни тысяч человек, они в данный момент изъяты из экономики. Понятно, что рано или поздно они вернутся обратно в эту экономику.

А второе – это традиционное нежелание российского бизнеса, привыкшего к сверхприбылям, снижать свою сверхприбыль, повышать производительность труда, о чем, кстати, в недавней прямой линии отмечал президент в качестве необходимости решения этих проблем. Повышение производительности труда и увеличение заработной платы. Резервы для увеличения заработной платы есть, но сложившиеся десятилетиями стремления и представления бизнеса о своих доходах, о своей доле, которую хозяева бизнеса и топ-менеджмент имеют, не позволяют повышать заработную плату своему персоналу.

Приведу пример. Я разговаривал с депутатом, который является владельцем одного из заводов в Сибири. Он мне сообщил о том, что он вынужден привлекать мигрантов из Средней Азии, потому что местные за 40 тысяч работать не хотят. На мой вопрос, а не хочет ли он повысить им заработную плату до 50 тысяч, он посмотрел на меня с большим сомнением к моей адекватности, мягко говоря. То есть, его взгляд выражал все: он просто не понимает, зачем платить собственному пролетариату 50 тысяч, когда можно платить привезенным из Средней Азии людям 40 тысяч и с каждого из них по 10 тысяч в месяц оставлять себе в кармане.

При этом психология этого отношения к труду настолько глубоко проникла в мораль тех людей, которые управляют крупным и мелким бизнесом, что им абсолютно наплевать на то, что привезенные, приехавшие из стран, допустим, Средней Азии, мигранты, работая здесь за меньшие деньги для его бизнеса, при этом являются огромной социальной нагрузкой, криминальной нагрузкой, моральной нагрузкой и так далее для всего окружающего мира, совершая преступления, занимая чужие рабочие места и прочее.

Поэтому я думаю, что стремление привлекать мигрантов из Юго-Восточной Азии или из Латинской Америки, или из Африки, или из Пакистана, как это недавно звучало в качестве абсолютно безумного сюжета из уст одной из представительниц нашего внешнеполитического ведомства, вызвало большое волнение в российском обществе на фоне сотрясающего сейчас Великобританию скандала о массовых изнасилованиях британских девочек именно со стороны пакистанцев.

Поэтому, возможно, стремление привлекать рабочие руки из Вьетнама связано с оценкой того, что рабочие руки из Вьетнама будут дешевле, чем рабочие руки, допустим, из Таджикистана. Я в качестве гипотезы предположу, что это так.

У нашего государства очень специфическая внешняя политика, при которой к дружеским отношениям между теми или иными странами из ближнего и дальнего зарубежья имеется определенный набор опций. Среди них присутствует опция, связанная с визовым режимом или безвизовым режимом, и опция, связанная с открытием собственного рынка для определенных товаров и услуг, в том числе для рабочих рук. Если считается, что мы с этой страной дружим, то мы открываем для них определенный набор опций. За это они, в нашем понимании, должны занимать определенные позиции, голосовать в ООН так или иначе, позволять нам параллельным импортом поддерживать свою экономику или приезжать на Парад 9 мая.

Я не берусь сейчас осуждать и обсуждать целесообразность опции безвизового формата или открытия трудового рынка для мигрантов из тех стран, которые мы сейчас считаем дружественными. Но предполагаю, что в рамках двусторонних отношений, достаточно неплохих с Вьетнамом, это предложение по поводу рабочих рук, возможности трудовых мигрантов из Вьетнама привлекать в Россию, может быть, тоже носит характер некого внешнеполитического политеса, чтобы продемонстрировать свою открытость и дружественность.

Что касается конкретно этого формата, я могу сказать (и многие россияне помнят), что в период позднего Советского Союза был такой опыт привлечения вьетнамцев для работы на АвтоВАЗе. Тогда несколько сотен или, может быть, тысяч вьетнамцев приехали для работы на заводе, на конвейере. Этот опыт был, мягко говоря, своеобразным. Уже через некоторое время выяснилось, что большинство из этих вьетнамцев, которые приехали в Тольятти, не хотят работать на заводе, но зато они хотят торговать на рынках. И через какое-то время практически все они рассосались по Самарской области и начали распространяться дальше. Возникло такое понятие, как вьетнамский рынок, которой, наверное, целое десятилетие, с конца 80-х годов, может быть, до конца 90-х, пока большинство из них не уехало во Вьетнам, из себя что-то представляло. Вьетнамцы имеют достаточно специфический менталитет.

Здесь нужно понимать, на какие виды деятельности российские власти планируют принимать вьетнамцев. Дело в том, что здесь вопрос стоит о потребности России не просто в рабочих руках, а в квалифицированных рабочих руках. Поэтому возникает вопрос целевого набора. Какие будут специальности, какими навыками будут владеть те вьетнамские специалисты, которые будут приезжать в Россию? Кто это будет? Фрезеровщики, токари, сварщики, программисты, люди, которые могут работать в машиностроении, станкостроении, электрики? Кто эти люди, какая у них квалификация? Если это квалификация, которая нужна конкретным предприятиям, конкретным заводам, то, наверное, эта идея имеет право на существование. Если нет, то это просто насыщение рынка представителями иных национальностей.

Поэтому вот вам три основные версии. Первая – приглашение вьетнамцев в Россию – это часть внешнеполитического политеса для поддержания определенного формата дружественности межгосударственной, некая опция, которая предоставляется Вьетнаму, которая может быть и не играет большого значения для экономики, но является приятным дополнением к дружеским отношениям между государствами. Второе – возможно, вьетнамские рабочие руки уже дешевле, чем рабочие руки из Узбекистана и Таджикистана, которые немного уже стали наглеть в своих ценах. И третье – может быть, здесь есть какие-то резоны, связанные с требованиями и предложениями ФСБ, МВД, при анализе увязки той или иной национальности, той или иной религии с потенциальными угрозами для общественной или государственной безопасности нашей страны, при котором, допустим, вьетнамцы представляют нам меньше проблем в правоохранительном и глобальном плане с точки зрения террористической безопасности.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что в России планируют изменить правила расселения аварийного жилья:

Логика предложенных изменений, безусловно, имеет свои обоснования, однако не всегда она является очевидной для широкой аудитории. Важно учитывать, что люди, обладающие значительными финансовыми ресурсами и имеющие в собственности несколько квартир, скорее всего, выбирают жилье в более надежных домах, избегая потенциально аварийных объектов.

В то же время, существует множество граждан, которые имеют доли в разных квартирах в силу различных жизненных обстоятельств. Например, человек может иметь долю в квартире родителей, которая была оформлена при приватизации, и затем приобрести собственное жилье. В результате такой ситуации он юридически становится собственником двух квартир или долей в них, хотя фактически у него есть только одно место для проживания. Подобные случаи распространены, и их количество нельзя игнорировать.

С этой точки зрения инициатива по изменению подхода к предоставлению жилья может быть воспринята как попытка сократить бюджетные расходы на социальное обеспечение. Однако важно помнить, что непризнание прав на жилье в натуральной форме может существенно нарушить права членов семьи, детей и внуков, которые могут рассчитывать на наследование или использование такой квартиры в будущем.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что в России ужесточат контроль за набором иностранных студентов:

Безусловно, необходимо каким-то образом централизовать и поставить под государственный контроль саму схему привлечения иностранных студентов в Россию. Тем более с учетом того, что здесь существующее положение дел выявило достаточно большие проблемы, в том числе и правоохранительного коррупционного свойства.

При этом я вообще скептически отношусь к тому, чтобы искусственно каким-то образом бороться, биться за увеличение количества иностранных студентов, обучающихся в российских вузах. И тем более ставить в показатели вузов в различных рейтингах количества обучающихся в них иностранных студентов.

Я сам работаю в одном из университетов и считаю, что, мягко говоря, неправильно рейтинговать вузы, исходя из того, сколько они сумели привлечь иностранных студентов. Это исключительно борьба за количество, несмотря на разговоры о мягкой силе, о том, что эти студенты потом уедут в свои страны, вольются в местные национальные элиты и будут с теплотой вспоминать о годах обучения в России, и, соответственно, проникнутся пророссийскими настроениями, обучаясь здесь.

Все эти разговоры имеют право на существование, но, тем не менее, всегда настораживают количественные гонки, в данном случае — за количество студентов. Считаю, что при выполнении задачи по увеличению количества иностранных студентов, постоянно обучающихся в России, необходимо бороться за качество этого процесса. В первую очередь, с точки зрения самих студентов, их качества образования, их подготовленности, успеваемости, поведения.

Однако сделать это сложно, потому что всегда есть искушение, выполняя все эти планы, которые спущены сверху, закрывать глаза на разного рода обстоятельства и допускать работу подобных рекрутинговых агентств, которые просто имитируют бурную деятельность, зарабатывая на несуществующих услугах.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что УК не смогут единолично определять плату за содержание общего имущества:

Инициатива достаточно обширная. В ней содержится много положений, с которыми можно согласиться, особенно в части, касающейся новостроек. Единственный «узкий» момент, который я вижу, это то, что рыночный механизм определения расценок на обслуживание управляющих компаний может быть подменен определенными регулируемыми ценами.

Дело в том, что одним из конкурентных преимуществ одной УК перед другой (и для жителей) являются цены, особенно в сочетании качества услуг. Соответственно, если УК будут лишены ценового маневра, это может привести к определенной стагнации рынка. Поэтому, на мой взгляд, корректнее говорить не о том, что на основании каких-то технических данных некий орган будет определять цены на обслуживание того или иного многоквартирного дома со стороны УК, а об определении максимальной цены.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что в Генпрокуратуре заявили о полном решении проблемы дольщиков в 46 регионах:

В Самарской области, которую я представляю в федеральном парламенте, проблема обманутых дольщиков долгие годы была нерешаема. И на настоящий момент есть определенная противоречивая информация в отношении ее решения. Могу сказать, что с 2017 по 2023 годы, согласно официальным данным, были удовлетворены требования 3800 дольщиков. При этом на конец прошлого года, по некоторой информации, около 2,5 дольщиков все еще оставались без решения их вопроса.

Одна из постоянных проблем в Самарской области заключается в том, что данные реестра обманутых дольщиков не совпадают с их реальным количеством. Так, если говорить по конкретным объектам, то дольщики объектов «Меридиан», «Новая Заря», объекта на улице Ленинской №285-289 не согласны с тем количеством дольщиков, которые сейчас в реестре существуют. Расхождение достаточно большое. То есть, например, по одному из названных мною объектов в реестре Минстроя около 250 дольщиков, а фактически, по утверждению инициативной группы, их около 400. И это только один пример.

Депутаты Государственной Думы от Самарской области обращали внимание на это. И говорили о том, что есть признаки коррупционной схемы. Например, есть компания «Древо», которая за расселение 143 обманутых дольщиков поселка Дубрава стоимостью около 300 млн рублей получила в качестве компенсации земельные участки в центре Самары от 1,5 до 2 млрд рублей. И это не единственный случай.

Главной проблемой в Самарской области являлось отсутствие единого реестра по проблемным объектам и по количеству обманутых дольщиков. Поэтому власти заявляют о решении проблемы, а сами дольщики утверждают, что она еще не решена.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что в Госдуме ищут решение проблемы ужасающего состояния детских площадок:

Проблема актуальная. В свое время, будучи депутатом Самарской городской думы, я в плане благоустройства в своем округе основной упор делал на детские площадки. В период 2004 -2007 годов в Самаре множество дворов содержали старые советские площадки, которые делались достаточно прочно. Старые горки, качели, карусели, которые устанавливались в 70-е годы, были основным оборудованием откровенно убогих детских площадок.

За то время, пока я был депутатом, общими усилиями мы добились установки порядка 50 детских площадок. И сейчас, по прошествии достаточно большого количества времени, многие из них пришли в изношенное состояние. Люди помнят, что их ставил я, и обращаются сейчас с простыми вопросами. Например, можно ли отремонтировать ступеньки на горке или заменить подшипник в карусели.

Скажу, что в данный момент сделать это очень сложно. И одна из причин заключается в том, что сама концепция содержания детских площадок (говорю сейчас на примере Самары, но, думаю, это касается и других регионов) отсутствует. В сфере местного самоуправления отсутствует орган или муниципальное предприятие, ответственное за детские площадки как явление. Поэтому элементарные вопросы, к примеру, привезти песок в песочницы, решить административными методами практически невозможно. Чаще всего это решается за счет спонтанного спонсора или в предвыборную пору, когда кандидаты в порыве предвыборной благотворительности заказывают машину песка.

Конечно, все это неправильно. Я встречался с тремя подряд мэрами города Самара, которых убеждал в необходимости создания муниципального предприятия, на баланс которого были бы поставлены все городские детские площадки. Это предприятие имело бы свой бюджет и отвечало бы за обновление, сохранность, ремонт, благоустройство таких дворовых территорий. И все благополучно от себя эту проблему отпихивали. Понятно, что муниципальным властям, да и любой организации, невыгодно отвечать за детскую площадку, потому что, не дай Бог, что-то произойдет с ребенком и выяснится, что какая-то арматура торчала или было несертифицированное оборудование. И тогда ответственность, вплоть до уголовной, будет нести руководитель той организации, на балансе которой детская площадка существует. Поэтому все чиновники упорно перекладывают ответственность на самих жителей.

В настоящий момент в Самаре идет активное межевание территорий. И если раньше городские и районные власти препятствовали возможности жителей закрепить за собой что-то далее отмостки дома, то сейчас очень активно закрепляются и дворы, и внутридворовые проезды с одной единственной целью – сбросить с муниципалитета бремя содержания этого имущества. Доходит до того, что жителей многоквартирных домов ремонтировать проездную транзитную дорогу, которая идет вдоль их дома, потому что она оказывается закрепленной после межевания территорией.

К сожалению, сейчас это подменяется какими-то программами. Раньше каждый депутат мог сформировать на определенную сумму по предложениям избирателей программу благоустройства округа. Это могло быть асфальтирование, ремонт площадки, ЖКХ. А затем все это заменилось на конкурсы, в которых призывали участвовать жителей. Сейчас все свелось к тому, что будет существовать программа, в рамках которой жители опять будут соревноваться между собой и доказывать чиновникам, что их двор дружный, веселый и достоин получить детскую площадку. Вместо того, чтобы заниматься системным плановым благоустройством.

А вот по ремонту уже существующих детских площадок вообще никакой программы не существует. Поэтому, на мой взгляд, если мы действительно хотим заниматься этим вопросом, то все дворы, за исключением ТСЖ, должны автоматически находиться в муниципальной собственности. И имущество, поскольку оно связано с выполнением социальной функции, должно быть на балансе муниципалитета, конкретно — на балансе муниципального предприятия.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что от закупок для капремонта домов отлучат посредников:

У меня есть сомнения, что те цели, которые декларируются этим законопроектом, будут достигнуты. Потому что централизованная закупка стройматериалов фондами капитального ремонта, регоператорами, может оборотной стороной иметь срыв сроков ремонта конкретных домов подрядчиками.

Не вижу в законопроекте механизма, который бы гарантировал, что нужные стройматериалы в нужном объеме и нужного качества подрядчик будет получать вовремя. И что будет происходить в том случае, если на складах отсутствуют конкретные позиции, тоже непонятно. Кроме того, у меня нет доверия к регоператорам как к структурам, которые будут закупать исключительно качественные материалы по низким ценам и не захотят, в свою очередь, превратиться в тех самых посредников, о которых говорится в статье.

Почему-то в статье говорится о том, что стройматериалы для ремонта сейчас закупают некие посредники. Но, извините, фонд капремонта сам никакие ремонты не делает, в данной схеме он, собственно, и окажется в качестве посредника между подрядчиком, который выиграл торги и несет ответственность за выполнение работ, и производителями стройматериалов. В данном законопроекте я вижу достаточно серьезные риски, о которых я говорил: срыв сроков проведения ремонта из-за появления посредников, качество работ.

Думаю, что в данном случае мы имеем дело с очередным лоббизмом. В Самарской области, например, третий подряд директор фонда капитального ремонта находится под следствием, что красноречиво свидетельствует об уровне менеджмента тех людей, которым хотят доверить достаточно большие финансовые потоки.

Эксперт Михаил Матвеев рассуждает о том, что Минэкономики добивается от поставщиков ресурсов ЖКХ разработки инвестпрограмм:

Это вынужденное решение, связанное с тем, что уровень ответственности (а точнее – безответственности) многих ресурсоснабжающих организаций таков, что практически все собираемые с населения средства они тратят не на развитие сетей, в лучшем случае – на аварийный ремонт. А львиную долю собираемых средств воспринимают как собственную прибыль.

Поскольку инвестиционная составляющая является частью тарифа, при утверждении которого ресурсоснабжающие организации часто показывают некие планы по инвестициям, то невыполнение такого рода обязательств является фактически обманом и органов власти, и потребителей. В условиях, когда население все жестче и критичнее воспринимает рост тарифов, это носит в том числе ярко выраженный социальный характер.

Поэтому вполне логично, что государство начинает требовать от ресурсоснабжающих организаций понимания по их инвестиционным программам. С учетом того, что почти все сети, которые имеются в распоряжении частных структур, достались им от советских времен и были построены государством. Когда-то их ресурс должен был выработаться. Тридцать лет — это остатки советского ресурса, тех сетей, которые не ремонтировались. Поэтому оставлять вопрос об инвестировании в модернизацию сетей на усмотрение ресурсоснабжающих организаций просто невозможно.