Эксперт Михаил Юлкин рассуждает о том что в Минприроды предсказали исчезновение вечной мерзлоты:

Ничего нового Министерство природы не сказало. Вечная мерзлота действительно тает. Другое дело, что за 20 лет она, конечно, не растает. Преувеличивать здесь не надо. Мы будем наблюдать процессы таяния мерзлоты. Мы не можем говорить о том, что она вечная, уже сейчас. Такое слово уже не используется. Сейчас говорят: многолетние мерзлые грунты.

Неправильно говорить только про север в данной ситуации. За Уралом, в Сибири тоже все тает. Есть ряд исследований по этой теме. Совсем недавно была опубликована статья, посвященная тому, сколько метана с поверхности водных ресурсов теряется. Объемы огромные. Опасения Минприроды правильные, но это не значит, что мерзлоты вообще не останется. Будет происходить ее бурное таяние, которое, скорее всего, будет сопровождаться образованием болот. И многие ресурсы, которыми мы сегоlня гордимся, могут оказаться недоступными.

И что не сказали в Минприроде, а сказать об этом смысл есть, — нужно иметь в виду, что запасы газа, которыми мы обладаем, находятся в зоне чрезвычайно высоких климатических рисков, связанных с таянием мерзлоты. То есть территории могут оказаться физически недоступными вследствие таяния мерзлоты. Могут быть проблемы на тех месторождениях, которые мы уже эксплуатируем. В частности, на Ямале. Не исключено, что могут быть проблемы с надежностью систем, обеспечивающих поставку ресурсов. И задача, как мне кажется, в поисках альтернативных источников энергоснабжения европейской части.

Мы оказываемся заложниками системы: практически один газопровод, который бежит из Ямала через мерзлоту, Коми, Архангельск, снабжает газом практически всех потребителей газа в России. И в случае его сбоя есть риск остаться без ресурсов.

Эксперт Михаил Юлкин рассуждает о том, что Минприроды поддержало идею отменить экоэкспертизу скважин в Арктике:

Сама идея сейчас, в 20-х годах 21 века, рассматривать Арктику как кладовую углеводородов — абсолютно не годная идея. То есть это абсолютно мимо всех тех целей, тех договоренностей, которые были достигнуты в Париже пять лет назад, это абсолютно супротив идеи декарбонизации экономики. Это, на мой взгляд, очередной способ лишить себя возможности развиваться в другом направлении. Но, к сожалению, вот это углевородное проклятье — это то, дальше чего и помимо чего наши лица, принимающие решения, не могут думать.

Они понимают, что есть великое счастье, данное нам природой: уголь, нефть и газ. И на этом строят всю стратегию развития. Мне кажется, этот поезд ушел. Только что с коллегами обсуждали тему углеродного регулирования импорта в Европе. Это маленький кусочек того большого паззла, который складывается в мире под названием «декарбонизация»: уход в альтернативные, безуглеводные источники энергии с отказом от использования ископаемых углеводородов.

Откуда возникла одобренная Минприроды идея? Она возникла из желания побыстрее монетизировать то, что есть. Есть последний нынешний денек, так что давайте не будем тратить время на экологическую экспертизу, а будем копать и бурить, пока есть возможность что-нибудь продать на рынок. Мне кажется, в данном случае Минприроды выступает не как природоохранное ведомство, а как ведомство, заинтересованное в получении доходов от природной ренты.

Эксперт Михаил Юлкин рассуждает о том, что Россия выделит 1 трлн рублей на развитие инфраструктуры в сфере экологии:

В статье не сказано, на что конкретно будут выделены деньги и какие цели при этом ставятся. Без этого обсуждать деньги бессмысленно. 1 трлн рублей — большая сумма. Но вот говорить о том, достаточна она или избыточна, можно только с точки зрения поставленной цели и предлагаемых мер для ее достижения. А этого как раз и нет. И значит, говорить не о чем. Упоминание климата в этом контексте не вполне корректно. Этой темы в проекте «Экология» нет. У нас ее вообще нет. Компании не учитывают выбросы парниковых газов и не отчитываются за них. Государство никак их не контролирует, не регулирует и не поощряет их снижение. Вот такая у нас климатическая политика невмешательства.

@lori.ru

Эксперт Михаил Юлкин рассуждает о том, что РАН усомнилась в экологичности проекта мусоросжигательных заводов дочки «Ростеха»:

Вопрос не в том, сжигать или не сжигать, а в том, является ли сжигание лучшим и наиболее эффективным способом утилизации отходов. На мой взгляд, нет. Это крайняя мера. Вынужденная. К ней надо прибегать, когда других вариантов не остается. Потому что уж лучше надежно сжечь, чем вывести на свалку и закопать. Но сжигать надо, соблюдая меры предосторожности, при высоких температурах и с использованием многоступенчатой системы очистки дымовых газов. Как минимум, пятиступенчатой. И с соблюдением санитарных норм хранения отходов перед подачей на сжигание. В идеале система должна работать с колес. И это дорогое удовольствие.

Проблему на самом деле надо решать еще на стадии проектирования и производства продукции. Сам продукт должен быть спроектирован так, чтобы при его производстве и потреблении образовывалось как можно меньше отходов, не подлежащих переработке или рециклингу. Это целая большая наука, в которой главная роль принадлежит дизайнерам и материаловедам. Соответственно, двумя другими, куда более предпочтительными формами утилизации отходов, являются рециклинг (повторное использование) и переработка (использование остатков или б/у продукции для производства другой полезной продукции). И только совсем уж неподдающиеся ничему этому отходы следует сжигать или свозить на свалку.