Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что названы регионы-лидеры по числу нуждающихся в подработке:

Масштаб бедствия в России поражает: почти половина (47%) россиян ищет дополнительные источники дохода, что на 4% больше, чем в прошлом году. Особенно тревожная ситуация в аграрных регионах, где доля желающих подработать достигает 60%.

Аграрный сектор переживает глубокий кризис из-за сокращения господдержки, логистических проблем, санкций, климатических аномалий и оттока кадров. Сельские труженики сталкиваются с низкими доходами, отсутствием перспектив и неразвитой инфраструктурой.

Социальные последствия включают массовый отток молодежи в города, стагнацию сельских территорий и упадок социальной сферы. Финансовые показатели также удручают: подработка приносит лишь 20% дохода, а цены на продукты и кредитная нагрузка растут.

Системные проблемы, такие как игнорирование специфики аграрного сектора и отсутствие комплексных программ поддержки, усугубляют ситуацию. Без структурных изменений в экономике тенденция к поиску подработки будет усиливаться, что приведет к дальнейшему оттоку населения и деградации аграрного сектора.

Ситуация с подработкой в России — это не просто экономический тренд, а симптом глубокого социального кризиса, особенно остро проявляющегося в сельской местности. Без кардинальных мер со стороны государства проблема будет только усугубляться.

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что на инфраструктуру для матерей и детей в России направят 147 млрд рублей:

В России сохраняется глубокая диспропорция между крупными городами и провинцией в сфере родовспоможения. Разница – не только в оснащении, но и в кадровом обеспечении, состоянии зданий и миграционных тенденциях.

Отток населения из регионов влечет за собой сокращение финансирования. Молодые семьи и специалисты уезжают в Москву, Петербург и города-миллионники, из-за чего в малых городах и селах сворачиваются родильные отделения. Старые здания роддомов требуют не просто ремонта, а часто полной реконструкции. Власти выделяют деньги на оборудование, но если здание аварийное, новые аппараты не решат проблему.

Ключевой проблемой по-прежнему остается дефицит врачей и среднего медперсонала. Даже если в регион завезут современные аппараты ИВЛ или УЗИ, некому будет на них работать.

Средний медперсонал уходит в коммерцию или переезжает. Зарплаты в регионах низкие, нагрузка – высокая. Молодые акушеры и неонатологи не хотят ехать в село, даже если там построят новый перинатальный центр. Оборудование требует обслуживания, а в регионах нет специалистов по ремонту медтехники. Выделение денег – важный шаг, но без системных мер разрыв между центром и провинцией будет только расти.

Проблема не только в деньгах. Даже 147 млрд рублей не исправят ситуацию, если врачи продолжат уезжать,
здания роддомов будут разваливаться, молодые семьи массово покидать регионы. Нужна комплексная программа, иначе неравенство между центром и провинцией в сфере материнства и детства сохранится на десятилетия.

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что в России создадут региональное движение «За медицину здорового долголетия»:

Как человек, ведущий здоровый образ жизни и воспитывающий активных детей, я искренне приветствую инициативу зампреда правительства РФ Татьяны Голиковой о создании движения «За медицину здорового долголетия». Это важный шаг как раз в том направлении, о котором я давно пишу в своих публикациях, и вот почему.

Главный смысл ЗОЖ — не дожидаться болезней, а предотвращать их. Оценка биологического возраста, коррекция факторов риска, ранняя диагностика — все это позволяет сохранить здоровье и активность на долгие годы. Если такие центры будут доступны в регионах, это поможет миллионам людей вовремя скорректировать образ жизни, питание и физическую активность.

Один из ключевых пунктов движения — просветительская работа. Как отец, я вижу, насколько важно прививать культуру здоровья с детства. Мои дети с ранних лет занимаются спортом, правильно питаются, и это стало их естественной привычкой. Но многим семьям не хватает знаний или мотивации. Если государство будет активно доносить информацию о ЗОЖ через такие центры, это изменит прошивку общества.

Особенно радует, что в перечень мероприятий включены популяризация двигательной активности и здорового питания. Но важно, чтобы эти знания доходили до людей в простой и понятной форме. Например, через мастер-классы, мобильные приложения или школьные программы.

Современная медицина позволяет оценивать риски заболеваний на ранних стадиях. Если центры здоровья будут использовать передовые технологии (например, генетический анализ, биомаркеры старения), это даст людям персонализированные рекомендации. Не общие советы есть меньше жареного, а конкретные меры для каждого человека.

Инициатива будет успешной, если она не останется чисто бюрократическим проектом. Важно вовлекать в движение врачей, тренеров, нутрициологов, общественников — ЗОЖников (вроде меня). Когда государство и общество работают вместе, результат всегда выше.

Создание движения «За медицину здорового долголетия» — это не просто очередная госпрограмма. Это реальный шанс изменить культуру здоровья в России. Главное, чтобы слова не расходились с делом: центры должны быть доступными, информация — понятной, а меры — практичными. Если все получится, через 10-20 лет мы увидим поколение более здоровых, активных и счастливых людей. И я, как отец и пропагандист ЗОЖ, готов внести свой вклад в это важное дело.

Кстати, чем раньше ты займешься своим здоровьем, тем дольше проживешь. Так что записываться в движение «За медицину здорового долголетия» пойду с 11-летним сыном, пусть с детства следит за своим здоровьем!

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что в розничной торговле, здравоохранении и на производстве сохраняется самый острый кадровый дефицит:

В последние пять лет государство активно продвигало IT-специальности, что привело к искусственному перекосу на рынке труда. В результате были введены многочисленные льготы для IT-сектора, такие как отсрочки от армии, налоговые каникулы и льготная ипотека. СМИ активно поддерживали этот тренд, утверждая, что «программист — профессия будущего» с зарплатами от 200 тысяч рублей.

Однако результаты этого подхода оказались плачевными: наблюдается перепроизводство «джунов», 80% из которых не могут найти работу, в то время как в реальном секторе ощущается нехватка таких специалистов, как токари, сварщики и агрономы. Зарплаты в этих сферах выросли на 40%, но молодежь по-прежнему стремится к офисным профессиям.

Кто же наживается на этой ситуации? Это, прежде всего, курсы-однодневки, обещающие «гарантированное трудоустройство» айтишников за три месяца обучения, а также вузы, которые массово выпускают IT-специалистов с нулевыми практическими навыками.

Система профориентации в стране потерпела неудачу. В школах уроки труда заменены на «робототехнику», при этом 90% выпускников не умеют даже забить гвоздь. Центры занятости предлагают безработным переквалифицироваться в SMM-менеджеры, хотя в регионах остро не хватает слесарей. Нацпроекты тратят миллиарды на цифровые лаборатории, но не ремонтируют станки в колледжах. К чему это привело? 47% россиян работают не по специальности. Заводы вынуждены нанимать гастарбайтеров, хотя могли бы готовить кадры на месте.

Существует стигматизация так называемых «грязных» профессий. Родители внушают детям: «Будь юристом, а не трактористом». Вузы не сотрудничают с предприятиями, и выпускники не знают реальных условий труда. Министерство образования и науки до недавнего времени активно сокращало бюджетные места в «непрестижных» колледжах по профилям металлургия и сельское хозяйство. Государственные грантодатели вместо создания госзаказа на рабочие профессии раздают гранты на «цифровые компетенции». Регионы закупают 3D-принтеры для школ, но не могут обеспечить мастерские токарными станками.

Система работает на отчетность, а не на экономику. Чиновники отчитываются о «тысячах подготовленных IT-специалистов», в то время как заводы простаивают.

Необходимо восстановить полноценную систему среднего профессионального образования. Для этого следует вернуть полноценные уроки труда в школы и обязать колледжи заключать договоры с предприятиями, как это было в советское время. Финансовые стимулы также играют важную роль. Нужно ввести надбавки за работу в «дефицитных» сферах, аналогичные северным коэффициентам.

Пропаганда рабочих профессий должна стать приоритетом. СМИ, социальные сети, сериалы и блогеры могут показать успешных токарей, фермеров и медсестер. Также важно наказать недобросовестные курсы и запретить рекламу «гарантий трудоустройства» без договоров с работодателями.

Государство сознательно (или по недоразумению) разрушило баланс на рынке труда, и я уже неоднократно об этом писал. Пока чиновники рисуют планы по созданию цифровой экономики, реальный сектор задыхается без кадров. Если не изменить курс, российские заводы будут зависеть от мигрантов (где-то уже зависят), а IT-выпускники окажутся на самокатах, развозя еду (многие уже это делают).

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что в 2026 году новогодние каникулы будут длиться 12 дней:

Государство ищет оптимальный баланс между экономикой и социальным самочувствием. Длинные каникулы бьют по ВВП: по данным РАНХиГС, потери составили до 0,5% за новогодние праздники. Что касается социального самочувствия, то оно, наоборот, улучшается, так как люди устают от «рабочей рутины», особенно в климате России с его дефицитом солнца. Плюс у нас Новый год и майские праздники стали частью национальной идентичности.

У таких долгих праздников есть несомненные плюсы: можно выспаться, съездить в отпуск, уделить время детям, поездить по стране. Разрыв в 12 дней «перезагружает» психику.

Но есть и определенные риски, к которым я бы отнес «эффект отложенной усталости»: после длинного отдыха сложнее входить в рабочий ритм. На мой взгляд, раздробленные по три дня выходные намного лучше. Короткие выходные, кстати, практикуются в других странах мира, потому что это выгоднее экономически. Правда, в Японии есть так называемая «золотая неделя», аналог наших майских праздников.

Россия идет своим путем через поиск компромисса между советской традицией «зимнего безделья» и современной экономикой. Поэтому, думаю, что в данном случае важно не количество дней, а качество отдыха. Лучше 8 продуманных праздников с событиями, чем 12 дней пустого безделья.

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что утвержден список территорий РФ, куда проведут интернет за счет операторов:

Расширение доступа к высокоскоростному волоконно-оптическому интернету в труднодоступных регионах коснулось трех регионов: Тыва, Якутия и Чукотка. Причем основное количество населенных пунктов будет подключено, в данном случае, в Якутии — 62 из 70.

Есть надежда, что это приведет к некоторому снижению оттока населения из этих населенных пунктов: интернет дает доступ к образованию, телемедицине, госуслугам и удаленной работе, что может сделать жизнь на севере более комфортной.

Несомненно, что цифровая инфраструктура помогает бизнесу, логистике и госуправлению, что важно для интеграции этих территорий в общероссийское экономическое пространство. Кроме того, улучшение связи упрощает управление регионами и снижает риски информационной изоляции, которая может быть использована в дестабилизирующих целях.

Да, отток жителей из труднодоступных районов — серьезная проблема. Молодежь уезжает в города за образованием и работой, оставляя поселения без перспектив. Интернет может частично решить эту проблему, дав людям возможность зарабатывать удаленно, учиться онлайн и чувствовать связь с большой землей, но, есть одно противоречие.

С одной стороны, интернет помогает сохранить культуру: можно вести блоги на родном языке, оцифровывать фольклор, объединять диаспоры. Но с другой — глобальный цифровой контент (соцсети, развлечения, западные ценности) может размывать традиционные нормы. Молодое поколение, погружаясь в виртуальный мир, теряет связь с промыслами, языком и обычаями предков.

Государству важно не просто провести интернет, но поддерживать локальные цифровые проекты (например, платформы для изучения языков коренных народов). Развивать инфраструктуру (не только интернет, но и дороги, больницы, школы), чтобы люди не чувствовали себя оторванными. Регулировать контент, продвигая образовательные и культурные программы вместо чисто развлекательного потребления.

Интернет — это инструмент, который может как помочь сохранить жизнь в труднодоступных регионах, так и ускорить их трансформацию. Задача властей и общества — найти баланс, чтобы технологическое развитие не уничтожило уникальные культуры, а стало для них новым ресурсом выживания.

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что почти миллион россиян «распробовали» агротуризм в прошлом году:

Популярность агротуризма в России растет, и это прекрасная возможность не только отдохнуть на природе, но и переосмыслить свой образ жизни. И вот тут особенно актуально рассмотреть потенциал агротуризма с буддийским уклоном как способа временного освобождения от цифровой зависимости и погружения в созерцательный, осознанный образ жизни.

Почему агротуризм может стать альтернативой гаджетам? Современный человек, особенно житель мегаполиса, постоянно находится в потоке информации, что приводит к стрессу и эмоциональному выгоранию. Сельский туризм предлагает естественный ритм жизни (сон по солнцу, физический труд, свежий воздух), минимализм и простоту (отсутствие лишних вещей и отвлекающих факторов), живое общение вместо соцсетей.

Если добавить к этому буддийские практики (медитация, осознанность, созерцание природы), такой отдых может стать настоящим перезагрузкой для ума. Буддийский агротуризм: что это может быть? В Калмыкии, Бурятии, Туве и других регионах с буддийской культурой можно развивать отшельнический агротуризм: не просто «пожить в деревне», а погрузиться в философию ненасилия, гармонии и самопознания.

Не все готовы к аскезе, поэтому важно предлагать разные форматы (от строгих ретритов до легкого агротуризма с элементами медитации).

Агротуризм с буддийским уклоном может стать возможностью для многих россиян переосмыслить свою жизнь, снизить зависимость от технологий и найти внутренний баланс. В преддверии международного буддийского форума в Калмыкии эта тема особенно актуальна. Возможно, в ближайшие годы мы увидим новый тренд — не просто «поехать в деревню», а «поехать в домик (юрту) в степи» для медитации и единения с природой.

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что замглавы Минздрава заявила, что генетика определяет здоровье человека на 5-10%:

Как человек, сознательно ведущий и пропагандирующий здоровый образ жизни, я бы поставил под сомнение строгую математизацию факторов здоровья заместителем министра здравоохранения России.

В мире известно около 7 000 редких заболеваний, 80% которых имеют генетическую природу. Для их носителей генетика — это стопроцентный фактор. Исследования близнецов, например, показывают, что наследственность определяет до 30% вариаций в продолжительности жизни. Но вот парадокс: если генетика так малозначима, почему в регионах долгожителей часто встречаются целые семьи с возрастом 100+?

На мой взгляд, мы видим подмену понятий: «условия жизни» и «образ жизни». И в представленном заявлении смешаны контролируемые факторы (такие как питание и спорт), и неконтролируемые, к которым относятся экология, уровень медицины, социальное неравенство.

Например, житель Норильска, ведущий идеальный ЗОЖ, но дышащий выбросами «Норникеля», имеет меньше шансов на здоровую старость, чем курящий житель Альп.

Также, на мой взгляд, требует уточнения утверждение о 30- процентном вкладе медицины в здоровье человека. По данным Росстата, в России 75% расходов на здравоохранение приходятся на последние 2 года жизни пациента, то есть медицина в основном отсрочивает летальный исход на последних годах жизни. Поэтому правильным было бы утверждение, что 30% вклада в здоровье — это не лечение болезни, а ее профилактика, но доля профилактики в бюджетах регионов редко превышает 5%.

В перечне описанных рисков нет главного ключевого фактора — экологии. А он, согласитесь, очень важен. Можно идеально питаться и медитировать, но умереть от рака легких, живя рядом с угольной ТЭЦ.

Также стоит учитывать и гендерный фактор: мужчины живут меньше женщин. Поэтому цифры Минздрава — это полезная пропаганда ЗОЖ, но плохая наука. Реальная политика долголетия должна начинаться с экологии и социальной справедливости, а не с упреков гражданам.

Как практик ЗОЖ, я все же советую не курить и двигаться, но требую от властей создать условия, где это будет не подвигом, а нормой.

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что правительство России утвердило концепцию развития наставничества:

Как человек, выросший в советскую эпоху, я до сих пор с теплотой вспоминаю ту систему наставничества, которая была не просто формальностью, а настоящей школой жизни. Сегодня, наблюдая за усилиями правительства России по возрождению этой традиции, я искренне верю, что у нас есть все шансы не только восстановить утраченное, но и вывести наставничество на новый уровень.

Советская система наставничества в производстве, образовании и даже в комсомоле давала молодым людям не только профессиональные навыки, но и чувство принадлежности к общему делу. Сегодня, когда мир стремительно меняется, а цифровизация порой заменяет живое общение, наставничество становится еще важнее.

Хорошая новость в том, что государство это понимает. Концепция развития наставничества, которую сейчас разрабатывают, — это не просто возврат к прошлому, а современный подход, сочетающий традиции с новыми технологиями.

Современное наставничество уже не ограничится заводскими цехами. Оно охватывает корпоративную сферу (молодые специалисты и опытные менеджеры), образование (тьюторство в школах и вузах), социальную сферу (работа с трудными подростками, поддержка молодых семей), волонтерство (например, «серебряные» наставники в проектах для старшего поколения). В этом есть огромный потенциал: представьте, если каждый успешный профессионал возьмет шефство над одним молодым человеком — сколько судеб можно изменить.

Важно, что наставничество становится частью национальных проектов. Но еще важнее участие бизнеса, НКО и просто неравнодушных людей. Я, как руководитель общественной палаты, вижу, сколько энтузиазма у людей старшего поколения, готовых делиться опытом.

Личный пример: мой старший сын, уже состоявшийся специалист, сейчас сам стал наставником для молодых коллег. И даже младший, четвероклассник, участвует вместе с одноклассниками в наставнических проектах своей классной руководительницы под условным название «Старший друг»: они ходят в гости к первоклассникам своей школы и к малышам в соседний детский садик, где делятся с младшими друзьями своими навыками в рисовании, рукоделии и пении — и для него это не просто игра, а первые уроки ответственности.

Мои знания в психологии подсказывают: современные молодые люди часто страдают от дефицита внимания и ориентиров. Но они же — поколение, открытое к диалогу, если он проходит в правильном формате. Сегодня наставничество может быть и очным, и дистанционным (через платформы типа «Россия — страна возможностей»). Главное — сохранить личную связь, ту самую «человеческую химию», которая и делает наставника не просто учителем, а ролевой моделью.

Уверен, через 5-10 лет мы увидим возрождение института наставничества на всех уровнях, снижение текучки кадров (ведь люди уходят не из компаний, а от плохих руководителей), уменьшение числа потерянных подростков (благодаря шефству старших), новую культуру обучения через всю жизнь.

Наставничество — это не про «раньше было лучше». Это про то, что сейчас есть шанс сделать лучше. И я, как отец четырех сыновей, верю: если мы передадим им не только знания, но и умение быть наставниками, следующее поколение будет сильнее нашего.

Эксперт Батыр Мучаев рассуждает о том, что правительство предложило урегулировать правовой статус Российского Красного Креста

Основные цели Российского Красного Креста включают в себя медицинскую помощь (оказание первой помощи, обучение навыкам первой помощи и поддержка медицинских учреждений), социальную поддержку (помощь пожилым людям, инвалидам и малоимущим семьям), а также различные гуманитарные миссии (помощь пострадавшим в чрезвычайных ситуациях, беженцам и жертвам вооруженных конфликтов). Также Красный Крест занимается профилактикой заболеваний: проведение образовательных программ по ВИЧ/СПИД, туберкулезу и другим заболеваниям. Еще содействует в поиске людей, потерявших связь с родственниками, и обучает волонтеров.

Не сказал бы, что деятельность этой организации, существующей в России с 1867 года, была на слуху в постсоветское время. Не отрицаю, что что-то делалось и делается, но явно не в том объеме, как прежде. Именно поэтому ровно четыре года назад вице-премьер России Татьяна Голикова указала на то, что эта организация не раскрывает свой потенциал на территории страны, и отметила необходимость развития различных направлений и компетенций организации, для чего дала поручение, в числе прочего, разработать отдельный закон под Российский Красный Крест.

Четыре года работа над законопроектом шла ни шатко, ни валко, но наконец-то что-то сдвинулось. И не спроста. Перед страной стоят огромные вызовы буквально по всему списку указанных в уставе РКК основных направлений деятельности, а потенциал организации, повторю слова Голиковой, не раскрыт полностью.

Международное признание организации было восстановлено в 2021 году — исполнилось сто лет с момента признания Российского Красного Креста международным комитетом. Однако, несмотря на активную работу в различных сферах, организация сталкивается с проблемами.

Возможно, принятие указанного закона и придаст дополнительный импульс деятельности РКК, но уповать только на это вряд ли стоит. За словом должно следовать дело. А дел в гуманитарной и социальной сфере невпроворот, и пока основную тяжесть взвалили на себя другие общественные организации с региональными властями и в деле помощи СВО, и в деле помощи дружественным странам: землетрясение в Мьянме тому пример. Калмыкия, например, направляла в эту страну и гуманитарный груз и врачей, но об участии в этом РКК я не слышал.