Фото: pixabay.com

Эксперт Никита Белоголовцев рассуждает о  том, что Владимир Путин поддержал создание единого спортивного фонда на средства госкорпораций:

В этой фразе, в этом предложении, в этом разговоре прекрасно на самом деле абсолютно все, потому что, кажется, здесь случился спонтанный акт абсолютной искренности президента.

Если внимательно прочитать все, что сказал президент, то можно увидеть сразу несколько важных заявлений. Первый важный посыл — Путин говорит всем, и в первую очередь футбольным командам, что решать, сколько средств будет выделено и потрачено, теперь будут не они, не их коммерческие отделы, директора и т.д., а госкорпорации.

Второй посыл — называется идеал спортивного устройства, своего рода «спортивный колхоз», к которому надо стремиться. Третье, очень интересно, как через запятую перечисляются частные и государственные корпорации, которые должны выделять деньги. Причем даже без подтверждения их согласия.

И четвертый пункт — мне кажется очень важным, что,  применительно к разговорам про допинг, независимость спорта, вмешательство/невмешательство государства в дела спорта президент честно признается, что весь российский спорт воспринимается государством как какая-то подконтрольная, стратегически важная отрасль народного хозяйства.

И в идеале наравне с РЖД, Росатомом должен существовать Росгосспорт. Простая удобная вертикаль. Говорить о невмешательстве государства в спорт сложно, когда глава государства предлагает все средства сначала сложить, что называется, в один котел, а потом распределять.

А глава футбольной федерации Российского футбольного союза господин Дюков говорит, а мы, мол, уже обсуждаем это. И если кто-то не знает или у кого-то еще остались иллюзии относительно реального положения, то такие заявления показывают, как на самом деле построено руководство в российском спорте.

Если серьезно, то это предложение абсолютно невыполнимо. Даже в советском спорте было разделение на более богатые и более бедные команды. И такого доминирования, какое было у некоторых команд, например хоккейной ЦСКА, сейчас среди российских клубов нет даже близко. И если вдруг кто-то увидел в заявлении президента призыв вернуться к советскому спорту, который, по мнению многих был справедливее, то это ошибочное мнение.

Фото: zanmsk.ru

Эксперт Никита Белоголовцев рассуждает о том, что школьников решили избавить от тяжелых ранцев и очередей в библиотеки:

По-моему, тема превращения школы в более удобное для детей место очень серьезна. И то, что спустя много лет необходимость для школьника иметь шкафчик для книг и вещей, стала очевидной, уже хорошо.

Прекрасно, что в принципе у ребенка в школе появляется некое собственное пространство, за которое он несет ответственность и которое он обустраивает. Правда, по собственному и по своему родительскому опыту я не вижу корреляции между наличием шкафчика и тяжестью школьных ранцев или рюкзачков, но считаю, что шкафчик в школе у ребенка должен быть.

В школе вообще должен быть базовый набор удобств: хороший туалет, шкафчики, удобные раздевалки, душевая, чтобы можно было помыться после физкультуры. Мы как-то немного пренебрежительно обычно говорим обо всем этом – мол, это же не образование, а так, мелочи. Но хорошая учеба, хорошая работа в классе начинается с комфортной среды. Учиться в комфортном месте лучше и проще, чем в неудобном. Это прописная истина, но именно истина, и классно, что она наконец-то становится актуальной.

По поводу же планшетов и библиотек: мне очень нравится, что происходит со школьными библиотеками. Некоторое время назад я побывал в 80 московских школах, готовя один проект, и во всех них библиотеки были заполнены. Дети много чего там делали, кто-то – оффлайн, кто-то – онлайн; кто-то готовил уроки, кто-то брал книги для необязательного чтения. То есть видно, что библиотечное пространство переосмысляется, и оно при правильной организации становится полезным центром притяжения в школе, центром знаний.

А вот цифровизация этого пространства, на мой взгляд, хороша в разумных пределах, в утилитарных формах.
У меня, например, нет ощущения, что у ребенка, особенно еще небольшого, есть потребность проверить наличие книги в планшете, а не в библиотеке.

Я смотрю на свою дочь и вижу, что для нее поход в библиотеку и возможность взять там книгу – очень приятное занятие. Потому что можно посмотреть на разные книги, выбрать что-то. Она очень редко приходит в библиотеку с уже сформированным запросом на конкретную книгу. Со сформированным запросом она скорее приходит к нам, родителям, и просит какую-то книгу найти или купить. А с библиотекой не так.

Но все же цифровизация – это нормально, она абсолютно неизбежна. Плюс нужно понимать, что сейчас в школу, особенно в начальные классы, уже приходят дети, которые в принципе привыкли к гаджетам с раннего детства. И попытка не ломать этот паттерн, не отбирать гаджет, а каким-то подходящим смыслом привычку к нему наполнять, – это хорошо.

Фото: Сергей Киселев / АГН «Москва»

Эксперт Никита Белоголовцев рассуждает об том, что «Левада-центр» выяснил, какие предметы должны быть школьными приоритетами:

На вопрос о том, стоит ли какие-то школьные предметы сделать приоритетными, я бы ответил одной историей, похожей на притчу.

Когда-то, еще до Второй мировой, в США озаботились тем, что теряют объективно много военных самолетов. Провели исследование и выяснили: самолеты нередко падают потому, что пилотам физически сложно ими управлять, так как кабины неудобны.

Тогда провели серию измерений – ширины плеч, роста. длины ног, рук – и по итогам сделали идеальную кабину под среднестатистического летчика. Но самолеты не стали падать реже.

И только тогда поняли, что эта «идеальная кабина» для летчиков не одинаково удобна, а одинаково неудобна, потому что у людей разные размеры и пропорции тела, и в реальности нет летчика, похожего на среднестатистического. Так они пришли к выводу, что в кабине должно быть максимум регулируемых элементов, и когда внедрили этот принцип, идея сработала – самолеты стали падать реже.

С образованием так же: как нет идеального летчика, так не существует и идеального, среднестатистического ученика. Нет для учащихся и идеальной программы.

Что могут показать опросы о том, каким предметам следовало бы уделять больше всего внимания? Только то, что какому-то количеству россиян представляется важным изучать математику, историю, русский язык. А какому-то количеству – английский, программирование или даже вышивание крестиком. Но это совершенно не значит, что реальному конкретному живому школьнику эта программа будет подходить.

Поэтому, чем больше возможностей «настраивать кабину», то есть варьировать расписание конкретному школьнику в конкретной школе в старших классах, тем лучше. И тем реже потом самолеты, причем не только метафорические, будут падать.