Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что Путин продлил для мигрантов срок легализации в России:

После пересмотра миграционной политики и ужесточения миграционных правил с мест стала поступать обратная связь. Конечно же, быстро выяснилось, что либо мы не соблюдаем правила, либо, при их соблюдении: стройки встанут, такси в цене взлетит в разы, а в магазины мы снова начнем ходить ногами, так как сервисы доставки лишатся ощутимой части сотрудников. Поэтому сроки легализации для трудовых мигрантов, обозначенные в президентском указе, и продлили.

В целом же ситуация у нас в стране такова, что выгоднее не покупать новое оборудование, снижающее издержки, и не вкладываться в обучение персонала, а нанимать относительно недорогих гостей из ближнего зарубежья. И такая ситуация неизбежно будет сохраняться до тех пор, пока ставка не позволит делать инвестиции в средства производства.

А это, как показывают итоги последнего заседания Центробанка, произойдет не так скоро, как хотелось бы бизнесу. Так что мигрантов придется беречь.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что в России стало больше мужчин, готовых брать отпуск по уходу за ребенком:

Может быть, те 28% респондентов, которые ответили, что согласны пойти в отпуск по уходу за ребенком, и в самом деле готовы сидеть с младенцем дома, пока жена будет вкалывать. Но не думаю, что многие работающие женщины готовы рожать от таких мужчин. Плюс не исключаю, что некоторые мужчины отвечали на этот вопрос с сарказмом, потому что эта идея не соответствует наиболее распространенным представлениям россиян о семье.

Да, конечно, ситуации в жизни могут быть разные, и правильно, что законодатель дал мужчинам такую возможность. Но превратить это явление из нечастого в массовое вряд ли возможно, да и смысла в этом нет никакого. Кроме того, что это, повторю, воспринимается просто как что-то неестественное.

Не спорю, на корпоративном уровне уход в такой отпуск женщины может быть проблемой: бывает так, что ценный работник-женщина ушла в декрет, а она позарез нужна на рабочем месте. Эта ситуация работодателям давно знакома. Но решить этот вопрос намного проще, наняв женщине няню за счет фирмы, чем усадив ее мужа сидеть с ребенком.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что в России зафиксирован 20-летний рекорд потребления минтая:

В свете происходящих в мире событий российская рыбная отрасль была вынуждена вспомнить, что есть и российский потребитель, не только экспорт. Соответственно, и граждане нашей страны стали менять потребительские привычки и активно покупать то, что не покупали раньше. И это не только минтай – всплеск спроса переживает и икра морского ежа, к примеру.

Что же касается непосредственно минтая, то российский потребитель обнаружил, что эту рыбу могут есть не только коты. Он ведь не менее вкусен, чем треска – и, что очень важно, его дешевле ловить. На его добычу накладывается меньше ограничений, да и в косяках этой рыбы очень мало примесей рыб других пород.

В целом на российском рыбном рынке сейчас идут позитивные процессы, связанные с тем, что увеличилось предложение со стороны ранее ориентированных на экспорт рыбопромысловиков. А если все-таки навести порядок с распределением квот и упростить таможенное оформление, то рыбная ловля вообще получит шанс стать не вотчиной олигархов, а субъектом малого и среднего предпринимательства.

В ценовом плане это скажется на минтае весьма положительно с точки зрения потребителя.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что ГД ужесточила санкции за неуведомление о начале предпринимательства:

На мой взгляд, это попытка заставить предпринимателей оформляться, как положено, а там, глядишь, и налоги будут платить. Считаю, что, прежде всего, это коснется тех, кто активно рекламирует свой бизнес, никак его не оформляя. Есть риск, что их будут вычислять массово и с низкой себестоимостью.

Существующим же ИП и юрлицам необходимо внимательно отслеживать, чтобы все виды их деятельности соответствовали заявленным. Думаю, что именно к этим статьям могут придираться и штрафовать.

Стоит отметить, что данная мера принимается в контексте общего ужесточения налоговой и административной политики в области предпринимательства.

Обычно за этим следует увеличение числа проверок бизнеса. Нужно быль к этому готовым.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что власти планируют сократить поддержку МСП:

Обычно предпринимателям хватает мозгов не ставить свой бизнес в зависимость от прямой господдержки. Тем не менее, такие есть, и им придется туго. Для остальных же не изменится почти ничего. Малому и среднему бизнесу нужны всего две вещи – объемы, чтобы жить, и кредиты, чтобы развиваться. С остальным он справится.

Объемы обеспечивает государство – косвенно, через финансирование реального сектора, занятого в оборонке и импортозамещении. Вот эта поддержка критически важна для малого и среднего бизнеса, и пока что она сохраняется на достойном уровне. Так что жить некрупный бизнес продолжит.

Почему власти вообще пошли это на шаг? Во-первых, пошло на это не правительство в целом, а финансовые власти. Кое-какие министерства Михаил Мишустин не контролирует. Например, Министерство финансов, в отношении которого, казалось бы, у него есть полномочия. И тем более он не контролирует ЦБ, в отношении которого полномочий вообще нет.

Финансовые ведомства у нас живут своей жизнью и решают какие-то свои задачи, подчас прямо противоположные тем, которые решает глава правительства. Так обстоят дела и в данном случае.

Мишустин пытается заставить экономику расти, финансовые власти, как мы видим, стремятся прекратить экономический рост любыми способами. И отказ от господдержки МСП – как раз в логике этого процесса. Повышение ключевой ставки сделало невозможным инвестиции в развитие для основной массы предпринимателей, а снижение программ – для тех избранных, кто этими программами еще пользуется.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что бизнес пожаловался на резкий рост кадастровой стоимости земли:

То, что «земельные» чиновники совсем обнаглели, — это факт. Объясню. Есть аренда земли, а есть земельный налог. Понятно, что арендовать участок дороже. Есть также два способа начисления арендных платежей: по так называемым «ставкам», и в процентах от кадастровой стоимости.

И что происходит. Чиновники заказывают не иначе как полулиповые «методики» расчета ставок, в результате которых аренда земли оказывается неподъемной, в первую очередь для реального сектора, занятого в производстве. Раньше существовала отдушина — выкуп земли и уплата налога, который платится от адекватной кадастровой стоимости, которую все в свое время привели к рыночной. Сейчас придется пройти весь этот процесс снова.

Кадастровая стоимость земли будет посчитана как неадекватная, предприниматели пойдут к оценщикам определять ее рыночную стоимость, и затем приводить кадастровую — к рыночной. Это лишние расходы, которые все-таки придется понести, ибо, в противном случае, придется разориться.

Размер кадастровой стоимости где-нибудь в глубинке часто оказывается равен рыночной стоимости земли в центре Москвы или Санкт-Петербурга. Давно бы следовало привести «земельный вопрос» в порядок. Самое лучшее — это возмещать предпринимателям расходы на приведение кадастровой стоимости земли к рыночной, если разница между оценками больше, чем, скажем 10%. Хотя иногда эта разница и сотни раз. Это было бы честно и справедливо.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что бизнес предложил не учитывать голоса «недружественных» акционеров:

Идея конструктивная, потому что проблема есть. Иностранные бизнесмены ставить свои подписи на руководящих документах откровенно боятся, опасаясь последствий. Приматы верховенства права, неприкосновенности собственности, решения вопросов через суды — все это на Западе нарушено, и любой предприниматель может лишиться всего и сразу по политическим соображениям.

Вместе с тем, многие иностранные совладельцы российских предприятий хотят оставаться в бизнесе и дальше. Предлагаемая идея позволит им, к примеру, подписав заранее приватные акционерные соглашения со своими российскими партнерами, сделать вид, что они формально «не у дел», сохранив свои права.
Есть и другие варианты.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что доля крупнейших марок на рынке продуктов питания и товаров повседневного спроса сократилась:

Сокращение доли крупных брендов на рынке продуктов питания и товаров повседневного спроса – естественный процесс во времена кризисов.

Во-первых, брендовая продукция чаще всего дороже, чем продукция мелких производителей. Брендинг априори предполагает значительные и капиталовложения и текущие расходы. Потребители же во времена кризиса ищут, что подешевле.

Во-вторых, в кризис меняются потребительские предпочтения, и потребители меньше мотивируются «престижем» при осуществлении покупок. А не секрет, что существует много продукции, по качеству не хуже (иногда даже и лучше), чем у крупных брендов.

Так что нынешний кризис – это шанс для мелких производителей, которым им необходимо пользоваться. Практически во всех сферах, особенно продуктов питания, одежды, бытовой химии и даже косметики.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что координационный совет обеспечения военной операции будет активнее вовлекать малые предприятия:

Малый бизнес нужно было привлекать к участию в гособоронзаказе, что называется, даже не вчера, а еще позавчера. Весь вопрос тут – в себестоимости продукции.

Продукция ВПК, то есть военно-промышленного комплекса – не рыночный товар, его ценообразование идет по советским еще принципам. Складываются трудозатраты (в нормо-часах и далее – в рублях и с налогами), плюсуются контрагентские расходы, накладные расходы, прибыль и НДС. Накладные расходы при этом исчисляются в процентах от трудозатрат. Так вот, доля этих расходов иногда достигает 3000%! То есть накладные расходы равны трудозатратам, умноженным на 30. Иными словами, один с сошкой – и 30 с ложкой.

В накладные расходы включены все непроизводственные расходы – на инженерно-технических работников, на содержание основных средств производства, включая налоги на них, и т.д. Мы знаем, что предприятия ВПК получили в наследство от СССР огромные земельные участки, здания и сооружения. Но все это надо содержать и платить налоги, отсюда и высокие накладные расходы. И получается, что какой-нибудь военный судоремонтный завод, может, и хотел бы строить гражданские корабли, но не делает этого. Потому что цену корабля он выставит по вышеприведенной формуле, и корабль обойдется покупателю в разы дороже, чем аналогичный импортный.

А вот малый и средний бизнес при установлении цен товаров и услуг ориентируется на рынок. И его цены, соответственно, всегда ниже, чем у предприятий ВПК. Так что инициатива с привлечением малого бизнеса к поставкам для армии – правильная.

Эксперт Николай Пальченко рассуждает о том, что Минцифры разрабатывает новый механизм поддержки российских производителей электроники:

Главная причина, по которой «лежит» не только отечественная микроэлектроника, но и все остальные высокотехнологичные отрасли (за некоторым исключением), носит исключительно системный характер. Это прогрессирующая недальновидность наших политиков у власти, отвечающих за экономику, финансы, промышленность и науку.

«Выделить деньги», «предоставить льготы», «дать поручение», «запустить механизм» — так это не делается, так отрасли не поднимаются, и, тем более, не создаются. Кстати, за всю новейшую историю в России не создано ни одной новой хай-тек-отрасли. И ведь тут не надо ничего изобретать, нужно просто посмотреть по сторонам и сделать так, как сделали те, у кого получилось. Есть же богатый мировой опыт, есть многочисленные истории успеха, нужно просто открыть глаза и изучить это.

Лучший пример для подражания, на мой взгляд, Китай, создающий новые отрасли. Вспомним хотя бы их «Made in China — 25» или то, как за полтора года они вдвое увеличили выпуск полупроводников во время пандемии.
А делают они это очень просто и всегда одинаково. Все начинается с тщательно разработанной на научной основе, до мелочей и охватывающей все, что нужно, стратегии/программы. На основе этого разрабатывается «дорожная карта», в которую включают меры, проекты и т.д. Так работает их система.

Мы же десятилетие за десятилетием или латаем дыры, или выхватываем что-то одно и начинаем это развивать в отрыве от всего остального («Роснано» и нацпроекты лучшие тому примеры). Что касается той же микроэлектроники — не сформулировано даже то, каких целей мы добиваемся в этой в этой отрасли. Что планируем делать сами, что покупать и почему. Кадры, наука, инфраструктуры, финансирование, будущий сбыт, логистика и сотни иных важных проработанных вопросов — где это все, в каком документе?

Выхватить из комплекса проблем «льготные кредиты» и «оказать поддержку» — не значит поднять отрасль. И она так не поднимется.