Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что россияне смогут использовать налог на вклады для получения вычетов:

Тут, конечно, самое интересное, – идет ли речь о широкой категории граждан или о какой-то ограниченной. Судя по всему, возможность получить налоговый вычет есть у широкой категории граждан, если они несли затраты на поддержание своего здоровья – покупали абонементы в фитнес-зал, несли медицинские расходы. Такой подход я могу только поддержать.

И очень хорошо, что возможность вернуть затраченные на это средства есть не только в том случае, если человек получает доходы в виде заработной платы, но также и в случае, если он получает доходы от размещенных на банковских депозитах средств. Я считаю, что это правильно, потому что, в конце концов, вполне возможна ситуация, что человек лишился работы. Так что же, разве это дает основания не считать его траты на поддержание собственного здоровья основанием для социального налогового вычета? Поэтому тот факт, что налоговую базу для такого вычета расширили, включив в нее вклады, можно только приветствовать.

Я бы только хотела, чтобы при определении возможности получить налоговый вычет, вернув часть затраченных средств, за образец взяли материнский капитал. На мой взгляд, сферы применения вычетов стоило бы расширить, и затраты на образование и воспитание детей, включая все виды дополнительного образования для них, можно было бы возмещать из бюджета. Можно сделать это точно так же, как это установлено для затрат на лечение или занятия физической культурой.

В общем, все, что способствует развитию человеческого капитала и поддержанию здоровья граждан, заслуживает поощрения, в том числе путем предоставления налоговых вычетов.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что компаний с иностранным участием в РФ стало вчетверо меньше:

Думаю, что те компании (пусть и не все), которые вкладывались в бизнес в России, также вкладывались в бизнес в других странах. Очевидно, для них более привлекательным оказалось вести бизнес там – в Америке, Европе. И возможно, что уже достаточно давно политика этих стран по отношению к российскому бизнесу в известной мере диктовала им и такое поведение. Не думаю, что все те иностранные компании, которые от нас уходили с 2015 года, радовались этому. Но полагаю, что во многом желание вести бизнес на территории западных стран заставлял поступать именно таким образом.

На картину также могли повлиять шаги по деофшоризации компаний, которые предпринимались в России с тех пор. Потому что остается открытым вопрос, такими ли иностранными были те зарубежные компании, которые вкладывались в российский бизнес. В ряде случаев это вполне могли быть предприятия наших олигархов, крупных предпринимателей. И, когда встал вопрос о деофшоризации, эти псевдоиностранные бизнесы превратились в российские и, следовательно, как иностранные исчезли. Думаю, что многие предприниматели пользовались такой возможностью.

Если же говорить о возможностях привлечь иностранный бизнес впредь, то тут, думаю, многое будет зависеть от наших успехов на мировой арене в плане не столько экономических, сколько геополитических изменений. Прямо сейчас, когда все бурлит, кипит и перестраивается, ждать иностранных инвестиций не стоит. Но думаю, что когда ситуация будет проясняться и стабилизироваться, это изменится. Все-таки Россия обладает достаточно большим потенциалом, как минимум ресурсным – а сейчас уже в мире осознают, что обладание ресурсами не так уж и плохо и обеспечение ими национальной валюты – не так уж несущественно.

В целом сейчас идет переосмысление очень многих вещей, и мне кажется, что когда в геополитике появится спокойствие, появятся вновь и желающие инвестировать в Россию. Уже хотя бы потому, что энергоресурсы – это то, что будет востребовано в мире еще очень долго. Все же так называемая зеленая энергетика и куда менее эффективна, чем ее хотели бы видеть, и куда менее «зеленая», чем говорили изначально, если учитывать необходимость производства и утилизации тех компонентов, которые помогают вырабатывать энергию. По сути, еще большой вопрос, что менее вредно для экологии – традиционная энергетика или такая.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что федеральный центр распределил 1 трлн руб. инфраструктурных кредитов регионам:

Безусловно, инфраструктурные проекты являются очень дорогими. Но во всей этой истории с бюджетными кредитами регионам на дорожную, инженерную и прочую инфраструктуру важнее всего, на мой взгляд, не то, сколько именно регионам дадут денег. А то, как будут контролировать расходы, которые будут произведены. Целевое использование – это первый пункт, который имеет решающее значение, а второй – качество работ, качество того, что будет делаться на эти деньги.

Потому что не секрет, что можно не так уж редко увидеть, как в один год где-нибудь в августе дорожное полотно, например, кладется – а спустя год или даже ранее оно снимается и кладется заново. Так что пусть даже этот 1 триллион рублей вдвое меньше того, что просили регионы, если он будет израсходован по назначению и действительно на качественные вещи, результаты регионы почувствуют.

Если средства дают под конкретный проект, как в данном случае и предполагалось, а не на абстрактное строительство дорог и так далее, то, конечно, результат будет виден. Потому что контроль за расходованием федеральных денег есть, но даже они не всегда расходуются так, чтобы объекты строились на долгое время. Особенно это касается дорожного строительства. Видимо, там нарушаются технологии работ – потому что я совершенно уверена, что никакие технологии не предусматривают, что дорожное покрытие должно держаться только год.

Такое строительство обойдется слишком дорого, но при этом мы видим, что это происходит каждый год. Каждый год у нас, например, латают выезды из нашего города-миллионника на федеральную трассу. Каждый год мы убеждаемся, что и инженерная инфраструктура в городе пребывает в ужасном состоянии. При этом технологии ее прокладки с хорошим качеством, на современном уровне, нам уже достаточно давно доступны.

Так что хотелось бы, чтобы все это уже строили именно так, как было запланировано, без попыток сэкономить на процессе в ущерб качеству. Тогда регионы почувствуют на себе результат.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что спрос на готовый бизнес в России вырос на 19%:

Думаю, что одним из значимых факторов для роста спроса на готовый бизнес стал тот факт, что достаточно большое количество людей, зарабатывая, вкладывало деньги в валюту. Учитывая, что сейчас валюта ведет себя непонятно как, те деньги, которые оказались на руках у людей, потребовалось куда-то вложить. И люди стали принимать решение вложить их в бизнес. Тем охотнее, что некоторый бизнес подразумевает еще и наличие определенной недвижимости, а значит, вложение денег в него позволит к какой-то мере сохранить их.

Например, такой довод вполне мог бы иметь значение для бизнеса, связанного с салонами красоты. Все же эти салоны – это не только вывеска и бухгалтерия, но и оборудование, и помещение, причем довольно часто – расположенное в хорошо посещаемых местах. Недвижимость в любом случае едва ли заметно подешевеет. И, в конце концов, если бизнес не будет возможности или желания развивать, его можно перепродать.

Возможно, тот же аргумент учитывался теми, что проявил интерес к бизнесу, связанному с развлечениями. К тому же, может быть, у кого-то и вправду появились, с учетом нынешних условий, новые идеи по организации досуга детей, например. Да, поездки за границу сейчас резко сократились, но где-то же люди отдыхать все равно должны.

Ну, а с таким видом бизнеса, как связанный с сельским хозяйством, производством, строительством и даже и гостиницами ситуация проще – объяснить подъем интереса к ним можно вполне очевидными ожиданиями граждан относительно спроса на предоставляемые этим бизнесом товары и услуги.

Быть может, в целом в обществе возникло представление о том, что нынешнее время открывает для бизнеса окно возможностей – как это уже происходило в начале истории современной России, в 1990-е годы. Ну, тут уже только время покажет. Возможно, что собственный бизнес вполне устроит тех людей, которые ушли с работы в иностранных компаниях, которые приостановили или прекратили работу в России. Эти люди обладают определенным опытом; может быть, они смогут реализовать себя в бизнесе.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что россияне не лишатся возможности делать покупки при помощи смартфона и отправлять деньги за границу:

В первое время, конечно же, определенные перебои в связи с этой ситуацией возникать будут. Но очень надеюсь, что наша платежная система справится с нагрузкой. Более того, те экстремальные условия, в которых она сейчас находится, будут являться дополнительным стимулом для того, чтобы возникающие проблемы решались в максимально короткие сроки. Поэтому надеюсь и убеждена, что проблема с платежами внутри страны будет решена.

Я плохо себе представляю, какие суммы сейчас снимают россияне на фоне происходящего и что они будут делать потом, если такие суммы будут у них на руках. В разумных пределах на всякий случай себя обезопасить нужно, чтобы наличные деньги были. Но это не означает, что нужно исключительно все перевести в кэш и держать это у себя. Считаю, что наша система справляется.

Когда всю российскую бюджетную систему перевели на платежную систему «Мир», она зарекомендовала себя хорошо. И у страны было достаточно времени, чтобы опробировать Mir Pay. Хорошо, что это у нас сейчас есть. И работает бесперебойно. Она не сырая, и будет дорабатываться в создавшихся условиях. Тем, кто пользовался Visa и Mastercard, сейчас ничего не мешает оформить карту «Мир» и обезопасить себя. Как говорят, свято место пусто не бывает. И на смену Visa и Mastercard придет что-то новое.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что ставки по вкладам в валюте начали активно расти:

С учетом скорости изменения экономической ситуации еще несколько лет назад стало ясно: оптимальная стратегия защиты сбережений – это диверсификация всех вложений. Нельзя вкладывать деньги какой-то один актив. Сейчас я остаюсь при том же мнении: нужно использовать все возможные средства сбережения, а самая неудачная стратегия – это вкладывать все в какой-то один вид активов.

Так что я бы не рекомендовала кидаться перекладывать все деньги из рублевых вкладов в долларовые. На мой взгляд, это очень рискованно – равно как я обратное. Имеет смысл использовать и все денежные, и неденежные инструменты – возможно, инвестиционные. Сейчас жизнь заставляет принимать все более сложные решения, потому что такие простые, как выбор одного вида депозита или даже одного вида актива не является эффективными. Ну, а более сложные решения предполагают именно то, что активы будут разными.

Почему именно сейчас начали повышать ставки по валютным депозитам? Я считаю, что это связано только с изменением ключевой ставки. Пока она была низкой, оставалась низкой и ставка по всем депозитам, включая и рублевые. Когда же ключевая ставка начала расти, у банков появилась возможность предлагать клиентам и более выгодные ставки для вложений. Иные объяснения я считаю надуманными.

Это естественный процесс, поскольку банки заинтересованы в том, чтобы не потерять клиентов, имеющих валютные вклады. Поэтому банки, как только получили такую возможность, стали пытаться поднять ставки и для депозитов в валюте. И в ближайшей перспективе эти ставки, на мой взгляд, могут еще повыситься. У нас ведь ключевая ставка растет – в компенсацию инфляции.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что в ближайшие три года Минфин не планирует повышать налоги:

Хорошо, когда правила, определяющие условия ведения бизнеса, понятны. И тем более хорошо, когда известно, что меняться они не будут. В этой связи высказывание господина Силуанова в интервью телеканалу «Россия 24» об отсутствии в ближайшие три года новаций в отношении ставок НДФЛ, НДС и налога на прибыль – хороший сигнал бизнесу.

Конечно, хотелось бы, чтобы со временем при упоминании о «новациях» возникали ожидания смягчения нагрузки на бизнес, но в нынешних реалиях данный термин чаще трактуется в контексте их ужесточения. И думаю, что такая тенденция сохранится в ближайшие несколько лет.

Правда, высказывание господина Силуанова, на мой взгляд, не следует рассматривать как официальное заявление. Последние годы показали, что экономическая ситуация может стремительно меняться, поэтому вряд ли чиновник такого уровня будет декларировать неизменность чего бы то ни было в среднесрочной перспективе. Но уже сам факт появления такого высказывания является позитивным сигналом о том, что в планах у Минфина нет кардинальных реформ и что возможные изменения могут быть обусловлены только глобальным рынком и внешними факторами.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что Набиуллина сравнила ситуацию с экосистемами с покупкой аборигенами бус:

Экосистемы, основанные на цифровых технологиях, – это формирующаяся реальность нашего времени. Те компании, которые находятся в тренде таких трансформаций, несомненно обладают большими конкурентными преимуществам. Выражается это как в «размытии» существующих границ для ведения бизнеса, так и в формировании совершенно новых бизнес-моделей.

Очевидно, что наш регулятор хочет иметь возможность контролировать деятельность возникающих экосистем, которые с одной стороны несут «цифровые блага», но с другой – не забывают о своей выгоде. Учитывая возможности каждой из сторон, думаю, что к консенсусу они придут не сразу.

Можно ли искусственно замедлить развитие экосистем? Нет, они ведь развиваются в направлении запросов потребителей. На эти процессы регулятор повлиять не сможет: если появится спрос, то будет и предложение. Просто экосистемы сформируют это предложение первыми.

А запреты и ограничения – это не самый хороший путь. Тут Центробанку нужны эффективные механизмы, вот он и пытается их найти. И, естественно, другая сторона будет предъявлять свои контраргументы.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что Минфин передумал вводить льготу по налогу на прибыль в «русских офшорах»:

Думаю, что причиной отказа Минфина от идеи вводить льготу по налогу на прибыль для ряда компаний, работающих в специальных административных районах, послужила согласованная в рамках глобальной налоговой реформы минимальная эффективная ставка налогообложения прибыли. Это, в свою очередь, явилось шагом для реализации мероприятий по противодействию размывания налоговой базы. Таким образом Минфин демонстрирует приверженность идеям и концепциям глобальной налоговой реформы.

А что касается вопроса о востребованности льготной 5%-ной ставки налога на прибыль для ряда компаний, то, думаю, основным для Минфина при рассмотрении его стало все же то соображение, что, согласно глобальной налоговой реформе, минимальный порог налога на прибыль должен составлять 15% (и только в некоторых случаях – 9%). Льготный налог в 5% в эти нормативы никак не вписывается.

Эксперт Ольга Кантор рассуждает о том, что налоговиков обязали отозвать штрафы за невозврат валютной выручки:

На международной арене Россия традиционно ассоциируется с сырьевым экспортом. О проблеме ухода от такой тенденции неоднократно делались заявления представителями высшего руководства нашей страны. По результатам 2020 года несырьевой экспорт в России вырос на 4%. И это – очень хороший знак.

Учитывая, что о проблеме целесообразности возврата валютной выручки заговорили еще в 2017 году, полагаю, что прекращение исполнения по всем производствам о назначении административного наказания после снятия с 1 июля запрета на зачисление валютной выручки является важным шагом, способствующим поддержке российского бизнеса.

Безусловно, контроль валютной выручки – сфера особого внимания. Но работа в этом направлении соответствующих служб, на мой взгляд, должна основываться на принципе презумпции невиновности бизнеса и не должна становиться барьером для выхода наших экспортеров на внешние рынки. Поэтому я всецело поддерживаю принятые меры.