Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что в Минпросвещения раскрыли, когда в школах появятся единые учебники по всем предметам:

Единообразие и унификация – заветная цель любой управляющей системы: разнообразие требует владения высокими «шаблонами» управленческого мышления, единообразие позволяет пользоваться раз и навсегда выработанными штампами, обеспечивает условный «порядок» в делах и решениях, исключает опасность неожиданных поворотов свободной мысли и творческой инициативы. Увы, все это мы уже проходили.

Многократно проклятые «лихие девяностые» с их свободой в выборе школой и учителем содержания учебного материала по предметам образовательной программы открыли миру невероятное количество адресов уникального педагогического опыта: и целых педагогических коллективов, и отдельных учителей-новаторов. Становилось ясно, что учить можно по-разному, что отбор и расположение материала для изучения – это отдельное профессиональное умение учителя, которое определяет его концепцию формирования личности ребенка средствами учебного процесса.

Так у нас появились учебники, которые было интересно читать и исследовать – и ребенку, и учителю. Они предлагали иную парадигму познания картины мира, и ученик мог стать участником этого увлекательного процесса и соавтором рождающихся в нем идей. И, главное, школа и даже отдельный учитель могли выбрать тот набор учебных книг, который бы соответствовал рожденному в спорах и профессиональных дискуссиях коллективному представлению о должном, важном и полезном в образовательном процессе.

Многие мои коллеги, чья профессиональная молодость и зрелость выпали на этот период жизни страны, приведут немало аргументов в пользу одного на всех учебника по их предмету. Тут вспомнят и про то, как сложно ребенку приспособиться к новому учебнику при переходе в другую школу, и про несовершенство текстов инновационных разработок в этой области, и про многое другое.

Но все эти объективно присутствовавшие сложности свидетельствовали только лишь о том, что пришла пора изменить идеологию управления образованием и его методического сопровождения, определить «рамки» свободы и творчества для школы и педагога, грамотно распределить полномочия. Нам нужно не отменять разнообразие, а искать возможности для разнообразия в процедурах управленческих действий.

Для начальства это оказалось и трудно, и тревожно, а управляющая система всегда искала простые решения для сложных проблем. К сожалению или к счастью, но пользоваться этой формулой значит намеренно идти по неправильному пути, чтобы в конце разочароваться в результате.

Сегодняшние намерения в отношении учебников для школы во многом отражают общие тенденции и векторы развития социальной сферы жизни страны, к которой относится и система образования. Хорошие учителя приспособятся к любым обстоятельствам профессиональной деятельности и будут искать дополнительные источники для превращения единого – в уникальное, обязательного – в необходимое именно для их учеников, их класса, официального – в личностно значимое, интересное и полезное.

В общем, нам еще есть на что и на кого надеяться.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что в российских школах появится единое расписание уроков:

Как бывший завуч скажу, что не очень представляю себе, каким образом единое расписание может учесть все особенности всех школ нашей огромной страны – количество классов-комплектов и их наполняемость, специфику местоположения школы, педагогический состав количественно и качественно и прочее, и прочее. Если я правильно понимаю, планируется, что пятым уроком во всех российских школах будет, например, география; если это так, то как быть школе, у которой таких пятых классов — одиннадцать в параллели, а географов несравнимо меньше?

Еще хуже с физиками и математиками, так как же тут быть? Если же задумано по-другому, то вряд ли это можно будет назвать чем-то единым и неделимым.

Не менее туманно выглядит заявление о том, что единое расписание поможет «отслеживать нагрузку на педагогов: сколько уроков и для какого количества детей провел учитель». Мысль не проявлена ни идеологически, ни технологически: что даст такое «отслеживание»? Что вообще оно может дать, если в российской провинции учитель будет работать на две ставки плюс кружок и классное руководство, хоть отслеживайте его, хоть не отслеживайте, потому что только таким образом он может выйти на относительно приемлемый заработок?

Вообще надо понимать, что всякая унификация и единообразие – это комфортные условия исключительно для наробразовского начальства. Вводя подобные регламенты во все больших масштабах, управляющая система обеспечивает свой покой и свои удобства, меньше всего задумываясь, что это дает рядовому учителю с его нерядовыми обязанностями и высокой миссией, о которой ему не забывают напоминать и в праздники, и в будни.

Мир прекрасен, потому что разнообразен. Но управлять таким миром непросто. Тут мало написать директивный документ – нужно еще и представлять себе, как все происходит в живой жизни, и ясно понимать, чем живет реальный адресат управленческих усилий и заинтересован ли он в том, что происходит вокруг и около.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что в Госдуме подготовят законопроект о введении оценок за поведение:

Отечественная общеобразовательная школа богата продуктивными решениями сложных дидактических и воспитательных задач. Однако есть в ее истории и то, что не заслуживает реанимации и возвращения в школьную практику. И тут стоит назвать оценку за поведение и за прилежание (была и такая в свое время).

Попытка вернуть отметку за поведение, как это понимается в предлагаемом документе, открывает широкую дорогу для непрофессиональной самодеятельности учителя. Мы не можем быть уверены, что педагог правильно оценит конкретную педагогическую ситуацию и верно охарактеризует поведение в ней ученика, то есть не примет активность и самостоятельность ребенка за нарушение режима и общественного порядка, публичное выражение собственного мнения – за дерзость и неуважение к старшим.

Отметим также, что оценка поведения ученика, будь она «хорошей» или «плохой», высказанная публично, никогда еще не способствовала внутренней перестройке формирующейся личности, ее готовности пересмотреть себя и свой взгляд на окружающую действительность. Скорее наоборот – подростки (а именно их поведение порождает обычно наибольшие проблемы у педагогов с «острой профессиональной недостаточностью») откликнутся на такую отметку негативно, со свойственной этому возрасту «тихой» или «громкой» агрессивностью.

И по каким критериям будут замерять характер поведения ученика? О чем будут сигнализировать родителям в трудных случаях и какую помощь от семьи при этом надеются получить? Привычное учительское «Примите меры!», обращенное к родителям, не располагает старших членов семьи ни к пониманию путей решения обострившейся проблемы, ни к сотрудничеству со школой.

Вообще оценивание в педагогическом процессе предполагает измерение образовательного результата относительно формальных (официальных) норм и требований. Именно из-за формального характера такой оценки в педагогической науке и практике ведутся многолетние споры о том, что мы можем и что должны реально измерить: количественные характеристики результата или его качество, отношение ученика к учению или динамичность происходящих в нем прогрессивных изменений.

Продуктивной, на мой взгляд, является мысль о том, что важнее всего оценить «учебное поведение» ученика – то есть его путь к знанию: самостоятельность при выполнении задания, познавательную активность, умение коммуницировать с одноклассниками и учителем в ходе решения учебной задачи, сформированность навыков выбора, творческость, умение ставить цель и брать на себя ответственность. Эти характеристики его поведения могут быть оценены учителем и в учебном процессе, и вне его.

Педагогическое оценивание позволит не просто зафиксировать то, каков ребенок «в моменте», «здесь и сейчас», а проанализировать, к каким качественным личностным приращениям (или потерям!) привел выстроенный нами педагогический процесс, и наметить пути дальнейшей работы. Но во многих школах мира сегодня вообще отказываются от отметок, считая их слабым звеном в процессе обучения, воспитания и развития ребенка-школьника.

Насколько продуктивен этот путь, покажет время и практика. Но что можно утверждать с уверенностью, так это то, что формальные подходы к решению принципиальных проблем еще никогда не приводили к какому-то значимому результату. Воспитание, будучи очень сложным педагогическим процессом, никогда не достигало успеха с помощью отметок: настоящий учитель вынужден искать и находить гораздо более профессионально затратные пути и способы достижения целей обучения и воспитания человека средствами школьного образования.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что родители все чаще выбирают альтернативное образование для детей:

Выбор родителями альтернативных форм обучения для детей-школьников – это реакция взрослых на очевидную дегуманизацию традиционного школьного образования в последние годы. Родители хотят своим детям лучшей доли: внимательного и заботливого учителя, безопасного пространства школьной жизни, комфортных бытовых условий учения.

Гуманистический учебный процесс – это не про любовь и дружбу, а про превращение учения в форму жизнедеятельности ребенка, в способ овладения им культурой современности и культурной традицией, в источник его разнообразного реального жизненного опыта. Есть ли время задуматься об этом у педагога, чья профессиональная репутация зависит исключительно от результатов ОГЭ и ЕГЭ, достигнутых его учениками?

В малочисленных классах альтернативных школ разного типа и вида у учителя есть возможность осознать значимость этих принципов и подходов, и он многократно убеждался в том, что дрессировка и муштра – худшие из путей приобщения ребенка к знанию, а, значит, и его движения к полноценному образовательному результату. То, что достигается в условиях гуманистической модели обучения, несравнимо богаче, объемнее и разнообразнее, чем то, что порождено страхом и мучительным напряжением сил в отсутствие удовольствия от процесса учения.

Педагоги в альтернативных моделях обучения располагают возможностями реализовывать свою главную социальную функцию: быть представителем интересов ребенка и семьи на территории образования, защитником его творческости, любознательности, гарантом безопасности и личностной свободы. На наш взгляд, именно за этой «услугой» в самом высоком смысле слова и идут родители детей, среди которых и особенные, и одаренные, и ближние, и дальние – всякие, но одинаково нуждающиеся в том, чтобы стать центром, целью и главной ценностью образовательного процесса.

Конечно же, есть примеры прекрасно работающих педагогических коллективов в традиционных школах – они украшают и делают счастливо разнообразной общую картину происходящего в образовании. Но рост интереса к «нешколе» на фоне возрастающего внимания родителей к образованности как качественной характеристике успешности их ребенка – хороший повод задуматься о путях совершенствования и развития лучших традиций отечественного образования.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что парламентарии потребовали поставить перед регионами конкретные задачи по внедрению семьеведения:

Вопрос о введении нового по тематике занятия в рамках внеурочной деятельности школьников под названием «Семьеведение» только кажется педагогической инновацией. Обязательный урок «Этика и психология семейной жизни» недолго и малоэффективно присутствовал в школьной программе некоторое время тому назад, не оставив следа ни в памяти учащихся, ни в их сознании.

Школа может и должна формировать нравственные установки и культуру общественного поведения у детей всеми доступными ей средствами. Но при этом надо понимать, что словами и рассказами «про хорошее», доброе-вечное прирастить это в личности ребенка никогда, никому и ничего не удается.

Единственный путь становления внутренней идейной среды личности, ее нравственной «арматуры» – это вовлечение подростка в деятельность, которая позволит ему потренироваться во взаимопомощи и поддержке слабого, неагрессивной коммуникации и нравственном выборе, в преодолении трудностей и достижении успеха. Добытые в реальной деятельности такой направленности опыт и культура, навыки поведения и моральные ценности позволят формирующемуся человеку правильно выстроить и семейные, и профессиональные, и гражданские отношения в широком смысле этого слова.

Думается, что обсуждаемый предмет «Семьеведение» планируется, скорее всего, как некий лекторий на «семейные» темы, разговоры о важном, как его понимает взрослый. Но возможности «воспитания разговорами» я уже обозначила в этом комментарии.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что ОНФ отметил нехватку учителей физики и математики в российских школах:

Очень старая проблема – нехватка молодых педагогов в школах. Объяснение этому тоже не из новых: низкий уровень заработной платы (столичные учителя общей картины не меняют), труд «без отдыху и сроку» со всеми рисками, характерными для публичной профессии и прочее, и прочее…

Те, кого так не хватает в школах, успешно ведут частную практику в качестве репетиторов и в школу по доброй воле вряд ли вернутся. Ленинский призыв «поставить учителя на недосягаемую высоту» сегодня откликается только грустной иронией: профессия педагога остается непрестижной в общественном сознании.

Думается, все же изменения в экономике образования – увы, главный, магистральный путь улучшения ситуации с педагогическими кадрами в школах и вузах и колледжах тоже. После этих изменений можно говорить о перестройке системы профессиональной подготовки педагогов – и в университетах, и в учреждениях дополнительного профессионального образования.

С праздником, уважаемые коллеги!

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что в Госдуму внесли проект об участии школьников в общественно-полезном труде:

Проект «про труд» – это возвращение к советским правилам «трудового поведения» школьников. Новых идей с точки зрения педагогики предлагаемая «новация», похоже, не содержит.

Но если сегодняшний урок переименовать в «урок труда», то от этого он не станет пространством воспитания трудолюбия. Это зависит от совсем других причин и факторов.

Возможность исключить сотрудничество школы с ребенком и родителями в вопросе привлечения его к уборке класса и прочим подобным трудовым акциям, конечно, облегчает работу классных руководителей. Но одновременно она сужает пространство продуктивного сотрудничества школы с социумом, ребенка со школой, родителей – с педагогическим коллективом.

На поверхностный взгляд кажется, что мы соединяем вопросы разного масштаба, но, как известно, все начинается с малого, и детали могут сыграть важную роль для характеристики общих тенденций и целеполаганий.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что российским школам не оставят возможности выбирать учебники:

Требование единообразия программ и учебников – это попытка найти сложной проблеме простое решение. А это никогда и никому не удавалось.

Проблема ведь состоит в том, как сохранить разнообразие образовательных моделей и обеспечить вариативность «школы для всех» – и в то же время обеспечить возможность административного управления государственной школой, возможность и дальше разговаривать с ней «шершавым языком» приказа.

Свободная школа, школа индивидуального выбора – трудный для начальственного контроля объект. И вот вместо того, чтобы разрабатывать или перенимать иные, новые способы управления, мы идем по пути упрощения управленческой задачи. Прекрасная сложность начальству оказывается не по плечу, увы.

К чему это приведет? Уверена, что качество образования, как и качество его «продукта», то есть ученика и гражданина, в итоге пострадает.

Что же касается единого учебника по истории, то и его, видимо, введут. Полагаю, что согласованный вариант пока просто не готов. Ничем иным я не могу объяснить исключение этого предмета из нынешнего тренда.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что Минпросвещения запретило использование телефонов на уроках в школах:

Министерство просвещения давно шло к этому решению. Его поддерживали учители, опасающиеся использования в телефонах видеокамер, фиксирующих поступки и прочие внешние проявления педагогов не только на открытых уроках и торжественных мероприятиях, а в их обычной, повседневной «профессиональной» жизни.

Кроме того, несмотря на то, что мобильный телефон давно стал частью быта любого гражданина, в том числе и гражданина школьного возраста, педагоги за редким исключением так и не смогли научиться использовать это достижение технического прогресса в интересах ребенка-ученика и учебного процесса в целом.

Я считаю, что лишать человека возможности пользоваться принадлежащим ему имуществом, не представляющим общественной опасности, безнравственно и странно.

К тому же дать с собой телефон – это еще и способ обеспечить дополнительную безопасность ребенка в школе и вокруг нее. Пока семья не может быть вполне уверена, что школа полноценно выполняет свои обязанности в этом смысле. И вообще, плохому учителю вечно что-то мешает, как в известной поговорке.

Эксперт Ольга Заславская рассуждает о том, что 80% школьников в прошлом учебном году посещали кружки:

Развитие дополнительного образования, укрепление его структур – это верный путь гуманизации образовательного процесса в целом, его ориентации на личность ребенка, надежный способ защитить его интересы, любознательность и творческость. То, что 80% детей сегодня активно посещают кружки и секции, а также все те новые и новейшие формы организации дополнительного образования, которые представляет внешняя по отношению к школе развивающая среда, мне кажется чрезвычайно значимым фактом и явлением.

Кстати, в педагогическом значении дополнительность такого образования условна: активная познавательная деятельность в кружке или на уроке одинаково является для ребенка общим образованием, потому что укрепляет базовые основы его продвижения к пониманию мира, себя и своих отношений с миром.

Опыт и наблюдения позволяют утверждать, что потенциал дополнительного образования реализуется исключительно при соблюдении нескольких важных условий: свободный выбор школьником вида и направления познавательной деятельности, их природо-, культуро- и социосообразность. «В кружке и школьной академии я стал образованнее, у меня появился разнообразный реальный жизненный опыт, мои представления о мире обрели устойчивую системность, а объем моих жизненный сил при этом только увеличился», – таким мне представляется главный результат дополнительного образования в приложении к отдельному ребенку-ученику. Другими словами, нельзя сужать идею дополнительного образования школьника до утилитарного «дополнительного обучения»: правильно поставленное дополнительное образование способно обеспечить и «дополнительное воспитание» ребенка, и его «дополнительное развитие» в широком смысле этого слова.

То, что так бывает не всегда, видно по приведенной СМИ статистике. Настораживает возрастание интереса школьников к дополнительному образованию именно к моменту их выхода на опасную «тропу ЕГЭ». Можно уверенно предположить, что допобразование воспринимается ими исключительно как дополнительное обучение, замена дорогостоящего репетитора на «бесплатного» учителя из своей же школы.

Отмечу попутно, что первая же попытка формализовать образовательный процесс в кружке или клубе по интересам, превратить занятие в дополнительный урок или репетиторское натаскивание на экзамен и т.п. уничтожает саму педагогическую природу дополнительного образования, выхолащивает его личностно формирующие смыслы и лишает тех потенциалов воспитания и развития, которые единственно и определяют его социально-педагогическое назначение.