Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что россиянам запретят брать больше одного займа в МФО с 2026 года:

Само по себе решение ограничить кредиты, которые граждане могут взять в микрофинансовых организациях, выглядит благой только на первый взгляд. К тому же не случайно говорится, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Люди, которые обращаются в микрофинансовой организации, делают это не от хорошей жизни – они находятся в тупиковой ситуации, из которой выхода зачастую просто нет.

Меры, которые ранее использовались для ограничения обращения граждан в МФО, предполагали оказания давления на микрофинансовые организации, чтобы они не выдавали кредитов клиентам с долгами. К МФО также ужесточали требования по поводу уровня кредитоспособности у заемщика. Но все это не будет срабатывать в ситуации острой нужды гражданина в деньгах, да и финансовая грамотность в целом никак не будет срабатывать на этом рынке. Потому что там находится особый контингент заемщиков, которые уже давно живут в кредит.

Денег на жизнь им всегда не хватает, и их расходы всегда на шаг впереди доходов. Поэтому они и пытаются перефинансироваться, постоянно накапливая долги.

Конечно же, с точки зрения заботы о них какие-то меры предпринимать нужно. Но вот поможет ли эта конкретная мера, не получится ли, что тот последний кредит, который уже имеется у такого заемщика непогашаемым, большой вопрос. Велика вероятность, что даже в случае введения предложенных новшеств микрофинансовым организациям в конечном итоге придется списывать эти последние кредиты, передать их коллекторам и так далее.

В результате, на мой взгляд, мы увидим негативные последствия как для постоянных заемщиков, так и для микрофинансовых организаций. Потому что рынок, на котором они действуют, может отчасти схлопнуться. Он останется только для тех заемщиков, которые реально иногда оказываются в ситуации крайней и срочной нужды в деньгах на короткий период. Так что я бы не стал жестко ограничивать законодательно взаимоотношения микрофинансовых организаций с их постоянными клиентами.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что коллекторы скупают у МФО все больше молодых долгов заемщиков:

Думаю, интерес коллекторов к микрофинансовым организациям в первую очередь связан с тем, что на рынке банковского кредитования сейчас нет таких широких возможностей сделок, какие коллекторы обнаружили на рынке микрофинансовых организаций. Потому что из-за ужесточения условий банковского кредитования потери банков из-за безнадежных или плохих долгов, от которых они готовы избавиться, сократились.

Остались долги, которые банки пока не хотят отдавать, а те, которые они хотели отдать, уже отданы. А коллекторам нужно с чем-то работать – вот они и обратили внимание на микрофинансовые структуры, которые готовы распрощаться с частью долгов. Тем более, что они продают долги охотно, потому как, в отличие от банков, не очень дотошно относятся к андеррайтингу заемщиков, то есть оценке рисков невозвращения ими кредита.

У МФО намного больше доля заемщиков, которые являются плохими плательщиками – то есть тех, у кого просрочка по кредитам превышает 90 дней. Так почему бы этим организациям не отдать некоторую часть таких долгов коллекторам, раз те готовы хоть какие-то суммы за это платить? Думаю, что именно этим и объясняется рост интереса коллекторов к этому сегменту кредитования.

А что можно сказать относительно возможности успеха коллекторов на этом поприще? Пожалуй, я бы относился к этому довольно скептически. По той же самой причине, по которой МФО готовы продавать эти долги – потому, что у МФО андеррайтинг заемщиков не лучший. А если кто-то не способен платить по кредитам МФО, вряд ли с него что-то смогут взять и коллекторы. Тем более, что законодательство по коллекторской деятельности сейчас весьма консервативно.

Так что пожелаем им удачи – и на этом все. Полагаю, примерно через полгода появится информация о том, насколько коллекторы в этой деятельности оказались успешны.

В принципе, их работа никаким кредитным организациям не мешает – банкам и МФО она порой бывает и полезна. Все-таки им выгоднее получить хотя бы небольшую долю тех долгов, которые они готовы были считать невозвратными, чем не получить ничего. А проблемные заемщики всегда будут оставаться.

Невозможно точно оценить всех граждан, обращающихся за кредитами. Тем более, что есть так называемые помощники – кредитные брокеры, которые готовы практически любыми способами сделать бумаги на получение кредита. Даже когда речь идет о серьезных кредитах, как, например, ипотека.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что доля кредитов под залог имущества достигла максимума за 2,5 года:

О существовании тенденции к росту доли кредитов под залог имущества я читал уже в середине мая, но никакой конкретики по направлениям, приводящим к такому росту, в публикациях не было. Думаю, тут речь идет в первую очередь о девелоперах, застройщиках, которые пытаются таким образом продать уже построенные квартиры.

Продают их людям, у которых уже есть довольно большая часть средств, чтобы оплатить квартиру, а остальное их пытаются убедить взять в банках под такой кредит. Мол, вы ипотеку не оформляйте – лучше под залог недвижимости возьмите небольшой кредит. Быстренько расплатитесь, потом старую недвижимость, под которую вы берете кредит, продадите, – и будет все хорошо.

Я, конечно, не могу гарантировать, что дело в этом. Но такой вариант мне кажется логичным. Кроме того, я думал, что дело тут – в макропруденциальных требованиях к банкам относительно кредитов наличными. Эти требования все ужесточаются и ужесточаются. Происходит это потому, что основная масса людей, которые кредитуются на рынке наличных, уже перегружены кредитами.

Для того, чтобы они попадали в разряд более или менее надежных заемщиков, от них уже требуется реальный залог. И заемщиков склоняют к этому всеми силами: мол, если залогом будет автомобиль, ездить на нем будете вы, а у нас в банке только ПТС, паспорт транспортного средства оставите. Или убеждают закладывать квартиру, если сумма кредита побольше.

Хотя я, честно говоря, думаю, то с залогом квартир банки могут прогореть. Допустим, двухкомнатная квартира в городе N-ске стоит семь миллионов рублей, а человек взял семьсот тысяч рублей в кредит и со всеми процентами остался должен, скажем, пятьсот тысяч. И вот банк подает на него в суд, а судья говорит: «Что? Человек должен всего-то-навсего миллион, а вы хотите отчуждать его квартиру стоимостью в семь миллионов? Нет, так нельзя». И все, вот вам кредитный риск, который реализовался. И залог не помог.

В общем, если именно так банки делают, если они под маленькие суммы наличными берут в залог квартиры, это ничем хорошим не закончится для самих банков. А если вернуться к первой версии о застройщиках, то я не завидую заемщикам, которые лезут в подобные истории. В этом отношении я поддерживаю позицию Центрального банка о том, что застройщиков нужно ограничивать.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что базовая банковская лицензия даст доступ к операциям с драгметаллами:

На мой взгляд, инициатива позволить банкам с базовой лицензией проводить операции с драгоценными металлами спорная. Во-первых, это маленькие банки. Они, особенно после того, как прошло разделение на универсальную и базовую лицензию (и они получили только базовую), уже локализовались в своей нише и в большинстве своем не ищут дополнительных источников средств или направлений бизнеса. Потому что они в основном, как я выражаюсь, имеют вид уставших.

Даже микрофинансовые организации, которые появились как новые структуры, не только обгоняют эти мелкие банки по успешности на кредитном рынке, но иногда и поглощают их! На отечественном рынке мы уже видели примеры этого. Так что мне думается, что большинство малых банков с базовой лицензией никаких преимуществ от того, что им позволят проводить операции с драгоценными металлами вообще или конкретно с золотом, не получат. Не смогут они этой возможностью воспользоваться.

Допускаю, что все-таки существуют отдельные банки, которые могли бы что-то предложить в этом отношении, раз эта инициатива выдвинута. Это ведь свидетельствует о том, что есть какие-то конкретные структуры, которые лоббируют идею. Или, быть может, на фоне действующих на сегодня санкций малые банки хотят наделить такими возможностями ради преодоления проблем, связанных с международными операциями отечественных банков. Ведь крупные российские банки пока практически оторваны от всех международных рынков.

Но в этом ли дело и только ли в таком контексте новые возможности могут эксплуатироваться, я затрудняюсь сказать. Сделать вывод о том, чьи-то конкретные это интересы тут продвигаются или предпринимается попытка помочь глобально российской банковской, финансовой системе, бизнесу в целом, пока невозможно.

Что же касается вопроса о том, получат ли от этого какие-то преимущества частные клиенты, население, как потребители таких услуг, то я не думаю, что тут возможно усмотреть некие существенные преимущества. В конце концов, юридические лица, которые готовы работать с драгметаллами, не испытывают проблем от того, что делать это можно только с крупными банками. Они ведь спокойно могут и взаимодействовать именно с крупными кредитными организациями – на внутреннем рынке никаких ограничений для них, по существу, нет.

В общем, эта тема довольно неожиданная. И, ища ответа на вопрос, зачем все это нужно, я думаю, что такие изменения в законе о банках не особо кому-то помогут.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что ЦМАКП предложил повысить таргет по инфляции до 7%:

Вопрос о таргете инфляции довольно сложный. Изначально у нас как базовый ориентир и оптимальный вариант были выбраны 4%. Большинство развивающихся стран имеют инфляцию в интервале 6−8%, а развитых – в пределах 2-3%. Наша же денежно-кредитная власть хотела бы, чтобы результаты у нас были лучше, чем у развивающихся стран – и удвоило интервал инфляции для стран развитых, доведя ориентир до 4%.

Примерно по такой логике и был сформирован ныне действующий таргет, если отбросить остальную массу факторов с серьезными научными обоснованиями. Стоит ли его пересмотреть? С одной стороны, есть доводы в пользу пересмотра: когда мы год за годом получаем значения, которые далеки от ориентира, невольно возникает вопрос, почему бы не пересмотреть сам ориентир. Особенно если кажется уже, что он недостижим.

По большому счету он оказался достижим лишь в один конкретный период – в пандемию, и не благодаря особенно усердной работе или явлениям, которые происходили в экономике, а благодаря локдауну, который имел тогда место. Все остальное время инфляция у нас действительно оказывалась довольно далеко от ориентира.

Сможет ли Россия добиться того, чтобы прийти к намеченному значению инфляции? Центральный банк и сейчас обещает, что это произойдет – чуть ли не к концу 2026 года. У меня, если честно, это вызывает сомнение. Но все же я бы не стал поднимать таргет – по той причине, что изменение его, особенно в сторону повышения, будет воспринято экономическими агентами и населением как негативный признак.

Этот шаг будет означать признание более высокой инфляции и более высоких ожиданий властей по ней. В этом случае и у экономических агентов, и у населения ожидания инфляции вырастут – а этот фактор очень важен для формирования инфляции. В общем, если эти ожидания по инфляции вырастут, инфляция автоматически станет еще выше. Поэтому я бы трогать таргет не стал, тем более что его увеличение не будет основанием для снижения ключевой ставки.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что норматив о возврате экспортерами валютной выручки решили продлить:

Что касается продления норматива о возврате экспортерами валютной выручки, то я считаю, что оно в данном случае было правильным шагом. Это обеспечит поддержку национальной экономики, прежде всего – курса рубля, а в последующем – курса инфляции. Репатриация валютной выручки будет оказывать на это серьезное влияние, что бы и кто бы нам ни рассказывал.

Но в этом конкретном случае интересно, как все происходило с продлением. Мы знаем позицию Центрального банка: она заключается в том, что необходимости в продлении норматива сейчас практически нет. И Центробанк всегда исходит из того, что административные меры, которые не оказывают существенного влияния (на их взгляд), поддерживать не имеет смысла. А в ЦБ считают, что этот норматив не оказывает существенного влияния на валютный курс. По крайней мере, так публично заявляют.

Так что в ЦБ хотели бы, чтобы этот фактор был отменен. Но, видимо, правительство и администрация президента занимают иную позицию, и лобби, которое имеет отношение к продаже валютной выручки, оказалось сильным. В результате власти оказались в несколько затруднительном положении – особенно ЦБ, исходя из его позиции о максимальной прозрачности. Он должен был бы публично заявить первым, что норматив о продаже валюты будет продлен или нет, а также о том, согласована или не согласована эта мера.

Но, судя по всему, полной согласованности в этом вопросе у сторон нет. Поэтому и попытались как можно дольше промолчать о продлении норматива и не давать конкретных комментариев по этому поводу. Это немного неожиданно в том плане, что мы все увидели: некая подковерная движуха в этих вопросах есть. Поэтому принятие решения и выглядело так странно.

Но, повторю, если говорить о его сути, то я считаю, что власти сделали правильно, продлив продажи валюты экспортерами. Продлевать эту меру нужно, и поддержка рублю не будет лишней ни в борьбе с инфляцией, ни в плане обеспечения финансовой стабильности в целом. Да и хранение денег за рубежом, когда они нужны внутри страны, не кажется мне правильным подходом.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что объем наличных в 2025-м упал рекордно за три года:

Сейчас действительно идет процесс вытеснения наличных денег безналичными. Те факторы, на которые указывает газета (высокая ключевая ставка и ставки по вкладам, боязнь инфляции со стороны населения, постепенное развитие безналичных платежей), действительно являются весомыми. Но что касается общего снижения объема наличных, то называть его большим я бы не стал. Снижение оборота рассчитывается по итогу оборота всех наличных по окончании года, и сокращение на триллион рублей по итогу года не столь уж существенно.

Тем не менее, процесс постоянного сокращения оборота наличных денег имеет место быть, и в целом это стоит приветствовать что банкам, что правительствам. Полагаю, что если бы мы брали в расчет период до 2022 года и если бы не было событий, которые случились после февраля 2022 года, объем наличных у нас в стране сократился бы намного более серьезно. Потому что существенная доля наличных используется в так называемых новых регионах. Они не на первом месте в этом плане – идут, если не ошибаюсь, пятыми после столичных агломераций, но все же без них падение объемов наличности, имеющей хождение, было бы более существенным. Потому что мощное развитие безналичных расчетов, их удобство, простота и проникновение максимально далеко четко сказываются на этой величине.

Второй фактор, который я бы назвал в числе способствующих сокращению объема наличных, – это хорошая работа Федеральной налоговой службы Российской Федерации. ФНС с помощью Росфинмониторинга активно борется с «серым» или «черным» рынком платежей. Платежи проводятся наличными, чтобы уйти от налогов. А в сокращении налоговых правонарушений существенную роль играет сокращение наличной денежной массы, поэтому эти органы активно работают над сокращением наличности. Их успехи приводят и, думаю, в дальнейшем еще более явно будут приводить к сокращению наличного денежного обращения. У налоговиков сейчас есть достаточно хорошие системы мониторинга, и если они в полную мощь будут работать, то сократить наличное денежное обращение и правонарушения в этой сфере удастся значительно.

Наконец, стоит сказать, что очень часто сокращение наличного денежного обращения воспринимается негативно разными кругами. Однако в целом, за исключением граждан, живущих на отдаленных территориях, в небольших деревнях и так далее, ни для кого проблемой отказ от наличных не является. Если, конечно, эти люди не имеют целей ухода от налогов. И в этом плане, повторюсь, я бы считал сокращение наличного денежного обращения позитивным явлением. Я прогнозирую, что этот процесс будет продолжаться еще более интенсивно в любом случае.

Затронем еще вопрос о том, нужно ли Центробанку вводить в оборот десятитысячную купюру. Этот вопрос часто всплывает в последнее время в разговорах о наличных деньгах. Центробанк, безусловно, смотрит на это внимательно, но для введения в обращение столь крупных купюр сейчас нет оснований. Люди, которые нуждаются в наличных деньгах, по большей части не имеют существенных средств. Для них даже пятитысячные купюры предоставляют собой в основном проблемы – они могут быть фальшивыми, да и с платежеспособностью таких людей это – большая сумма, когда они идут в магазин и не могут получить сдачу.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что стоимость золотых резервов РФ поставила рекорд, достигнув $229 млрд:

Основным фактором роста золотых резервов России является сочетание роста физических объемов золота и рост цены на него. Дело в том, что в последние годы действительно растет не только цена золота, но и физический объем его покупки Центральным банком Российской Федерации. Причем идея о переходе к нетто покупкам физического золота у ЦБРФ сформировалась даже до последних геополитических событий, а уж после их начала этот подход стал еще более актуальным и востребованным.

В итоге у нас растут как покупки, так и цена золота. Я не проводил прямого анализа влияния каждого из этих факторов на общий рост суммы имеющихся золотых резервов, но могу предположить, что физический объем роста за последние несколько лет составил порядка 15−20%, а остальное обеспечил рост цен на само золото. Оно, как мы знаем, только за 2024 год подорожало более чем на 20%.

Как можно расценивать произошедший рост золотой части международных резервов России? Если помните, не так давно я говорил о том, что у мировых центральных банков возрождается интерес к золотым активам. Это тем любопытнее, что в мире после Ямайской конференции окончательно состоялась демонетизация золота (это даже в учебниках по экономике и денежному обращению отражалось), а в конце 1990-х – начале 2000-х годов золото даже формально перестало быть тем привлекательным инструментом, о котором говорили раньше.

Однако если посмотреть цены на золото в том же начале 2000-х годов, когда демонетизация золота уже воспринималась как окончательная, окажется, что тогда оно стоило примерно в пределах 350 долларов за унцию. А сейчас – практически в 10 раз больше. Так что можно говорить смело: идея демонетизации золота оказалась несостоятельной. По сути, золото восстанавливает свою функцию денег, и множество центральных банков и частных лиц с удовольствием покупают его именно как альтернативный денежный актив.

Поэтому наличие в резервах больших объемов золота нельзя считать плохим для нас обстоятельством. Конечно, и с золотом ценовые риски имеют место быть – можно допустить, что с нынешних супервысоких уровней цена золота уйдет вниз. Но с таким же успехом может происходить обесценение и любых других активов. И если золото составляет более 30% от всех международных резервов России, в нынешней геополитической ситуации (особенно с учетом того, что президент США делает в последние две недели) я бы считал это неплохим обстоятельством, а само золото – хорошим активом, который и в долгосрочной перспективе не будет убыточным.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что золото рекордно подорожало второй раз за месяц:

Золото сейчас растет в цене и, скорее всего, будет расти и дальше. В чем же заключается основная причина роста цен на него?

Мейнстрим в теории денежно-кредитного регулирования, сформировавшийся в 1990-х годах, предполагал отход от золота – условную его демонетизацию. То есть золото должно было окончательно перестать быть деньгами, ибо в мире, которым управляли Соединенные Штаты Америки, место золота окончательно занимал американский доллар.

С тех пор прошло 30 лет, и все это время система работала, роли золота и доллара менялись. Но последние события, которые связаны с резкими решениями президента США Трампа по поводу его бесконечной тарифной активности, еще раз убеждают общественность, что тихой гаванью в этом случае приходится выбирать не доллар США и не европейскую валюту, которая тоже испытывает проблемы из-за этих отношений, а именно золото. Его все стали видеть самым надежным вариантом.

Вот это и есть основной фактор, благодаря которому золото росло в последнее время и все еще продолжает рост. И я полагаю, что в этой ситуации, пока мы не получим какое-то соглашение, вплоть до некоего нового соглашения о мировой валютной системе, золото будет расти по отношению ко всем мировым валютам. Я думаю так.

Эксперт Оскар Гасанов рассуждает о том, что доллар может опуститься до 80 рублей:

Курс рубля действительно до сих пор воспринимается как один из наиболее значимых критериев, поскольку он более или менее понятен всем, как специалистам, так и неспециалистам. Но прогнозировать его крайне сложно. В декабре прошлого года я прогнозировал – и даже, насколько помню, говорил с вами об этом, – что в декабре, январе, феврале рубль, скорее всего, будет за пределами границы в 90 рублей за доллар. Но уже в феврале рубль стал неожиданно укрепляться – потому что появились новые факторы.

Это факторы геополитического толка. В принципе, это чуть ли не главный фактор, который сейчас оказывает позитивное влияние на рубль. Но сразу вслед за ним по значимости я бы поставил то обстоятельство, что длительный период жесткой денежно-кредитной политики начал оказывать влияние на экономику в целом. Ведь спрос со стороны потребителей при этом начинает сокращаться из-за сокращения кредитной активности, что приводит к сокращению потребности в импортной продукции. А из-за этого сокращается и спрос на валюту.

С другой стороны, постновогоднее затишье уже пройдено, начинается деловая активизация. Это приводит к росту валютной выручки у хозяйствующих субъектов. В итоге у нас приток валюты оказывается больше, чем отток, и поэтому рубль укрепляется. Плюс в ситуации на фондовом рынке есть косвенные признаки появления интереса у зарубежных инвесторов (в основном из западных стран), которые через третьи структуры, так называемые «прокладки», пытаются инвестировать на российский рынок. Эти деньги тоже будут оказывать существенное влияние на курс рубля.

Словом, три этих фактора, на мой взгляд, и стали основными для укрепления рубля. А как долго это укрепление будет длиться? По крайней мере до конца месяца рубль будет укрепляться, тут я согласен с экспертами, которых опросила газета. Дело в том, что впереди налоговый период, когда обычно происходит коррекция в сторону повышения повышения курса рубля. Но вот что будет дальше, крайне сложно сказать. Возникает вопрос: почему бы рублю не закрепиться в пределах 80-85 рублей за доллар? Особенно если текущие геополитические события будут идти в том направлении, которое мы желаем. Тогда вполне вероятно, что рубль останется на этом уровне до середины мая.

Но после, если произойдут события, которые еще уменьшат санкционное давление, скорее всего, рубль снова начнет дешеветь. Потому что с сокращением санкционного давления отток валюты, должно быть, увеличится. Правда, возможно также, что подавляющее большинство субъектов, которые занимались вывозом капитала не в негативном, а в обычном, нормальном смысле этого слова, уже получили серьезную прививку от этого, и я сомневаюсь, что они так быстро будут готовы снова заниматься экспортом капитала.

Поэтому считать, что очень быстро начнет уходить капитал, потому что зарубежные рынки будут открыты, я бы не стал. Следовательно, улучшение обстановки, но при умеренном экспорте капитала может поддержать рубль и в дальнейшем. При этом еще и жесткая денежно кредитная политика не будет отменяться. Я думаю, что прогнозы по сохранению ключевой ставки остаются актуальными. Я даже полагаю, что ее снижения мы не увидим не только на ближайшем заседании ЦБ, но и на следующим за ним.