Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что чистый отток средств из розничных паевых фондов превысил 17 млрд руб.:

Ситуация на фондовом рынке сейчас хороша для «быков», а не для «медведей». Высокая доходность банковских вкладов стимулировала переток средств частных инвесторов из ПИФов, паевых инвестиционных фондов, в банки. Тем более что ПИФы, как правило, интервальны, а замораживание средств на длительный срок не интересует вкладчиков, насколько я видел когда-либо.

Завершение СВО сыграло бы позитивную роль и в ситуации на фондовом рынке. Но, к сожалению, ясности в вопросе о сроках ее завершения пока нет, а любая неопределенность заставляет инвесторов переводить средства в более надежные и доходные инструменты. И именно ОФЗ и вклады сейчас в этом смысле выглядят предпочтительно.

Возможно, в иных условиях у нас могли бы стремится вкладываться и в металлическое золото, не только в золото «бумажное». Но таких условий пока нет. Пока рынок ожидает улучшений в стране или уменьшения инфляции – и, соответственно, учетной ставки Центробанка. На этот счет есть радужные ожидания.

Может ли начавшееся уменьшения доходности вкладов способствовать тому, что инвесторы опять с большим интересом станут присматриваться к ПИФам? Технический анализ говорит, что так и должно произойти. Но я полагаю, что здесь все-таки речь идет больше об эмоциональной составляющей рынка, то есть отложенный спрос и ожидания рынка влияет на ситуацию сильнее.

Большинство неквалифицированных инвесторов следуют стратегии и тактике лидеров рынка, и если те уходят из ПИФов, это автоматически влечет за собой изъятие из ПИФов средств рядовых инвесторов.

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что Минэк предлагает навсегда отказаться от плановых проверок бизнеса:

Тема контрольных проверок государства не нова – мы пережили так называемые ковидные времена, когда мораторий на проверки бизнеса был введен, и знакомы с этим положением дел. Но в целом любое снижение административного давления на бизнес, в том числе в формате плановых проверок, можно только приветствовать.

Особенно его приветствует малый бизнес. И, как правило, он у нас как раз не является производителем потенциально опасных товаров или поставщиком потенциально опасных услуг. Его услуги вообще, если не брать сферу питания, потенциальной опасности для граждан не несут.

А на снижение нагрузки – или отказ от замысла вновь повысить ее – малые и средние предприятия, конечно же, реагируют положительно. Вполне достаточно, если остается система контроля по обращениям граждан. Хотя она, конечно, иногда напоминает о кампанейщине: где-то что-то стряслось – и всех проверяют. Это не добавляет спокойствия производственному фонду целой отрасли.

Отказ от плановых проверок кое в чем выгоден и для государства: количество субъектов малого и среднего бизнеса, если учесть и 8,5 миллионов самозанятых, в последние два года выросло. Действия государства, ограничившего проверки, этому росту не особенно мешали. Но государственный надзор, безусловно, нужен на новых территориях, где ситуация принципиально иная. И поддержка там чрезвычайно нужна.

Что касается профилактических осмотров, о которых пишут СМИ, то это и есть те контрольные мероприятия, которые имеют право проводить власти. То есть это проверки неплановые, организуют их в связи поступающими обращениями граждан или сообщениями надзорных органов о нарушениях. Эта система контроля деятельности предприятий как была, так и осталась, о ее отмене речи не идет.

А проверять квадратно-гнездовым методом все поле бизнеса, на мой взгляд, бессмысленно в принципе. Тем более что наиболее доходный бизнес сейчас идет в виртуальной области, и там проверки государства малоэффективны.

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что продажу активов госкомпаний предложили централизовать:

Идея в целом понятная и сама по себе хорошая, но, как говорится, дьявол кроется в деталях. На фоне санкционного давления на интернет-решения Российской Федерации возникает вопрос устойчивости площадки, на которой хотят объединить все торги активами госкомпаний. Кто будет обеспечивать эту устойчивость?

В военной среде есть понятие обеспечения устойчивости управления войсками. Оно достигается рассредоточением управления штабов. В интернете также распределенная сеть позволяет обеспечить устойчивость. А что будет с торгами?

Я полагаю, что очередная попытка гигантомании, объединения всех этих торгов хоть и кажется логичной, но на деле технологически трудновыполнима. И способна нанести ущерб государству, подвергая угрозе единовременного прекращения связи с активами госкомпаний на одной площадке.

Потому что монополизм никогда ни к чему хорошему не ведет. Мы в этом году уже видели, что у нас неустойчиво работал портал госуслуг, а ведь от них зависят в своей повседневной очень многие граждане Российской Федерации. Так что хотя сама по себе идея и привлекательная, но кто и как будет обеспечивать устойчивость этой системы, непонятно. Мое личное мнение – это объединение преждевременно.

У нас даже унификации программного обеспечения в стране до сих пор не проведена. Государство по сию пору не знает, какая отечественная операционная система будет применяться на этих площадках. Так от кого мы будем зависеть, от разработчиков? От погоды? От чьего-нибудь злого умысла?

Так что идею, конечно, озвучивать надо, но ее надо и серьезно прорабатывать, прежде чем внедрять. Даже в научной среде на цифровизацию существующих процессов на существующих предприятиях требуются расходы и время. А тут – активы госкомпаний, государственное имущество, то есть заведомо социально значимые ресурсы. Любые неполадки с ними будут иметь сложно определяемые социальные последствия. А у нас сейчас и так не самые добрые времена, мы не в самой комфортной среде сейчас живем.

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что Госдума одобрила законопроект о снижении требований к офсетным контрактам:

Честно говоря, даже будучи инвестиционным специалистом первой категории Министерства финансов РФ с 1994 года, я не знаю, можно ли считать эти коррективы хорошими. Да, порог инвестиций снизится в 10 раз, и формально это упрощает ситуацию для инвесторов. Но мера, которую должен обеспечивать этот законопроект, абсолютно нерыночная. Более того, она такова, что негативные последствия ее применения могут оказаться не меньше гипотетически возможных позитивных.

Покупка продукции поставщика, не имеющего конкуренции (а речь идет именно о таких поставщиках), относится к нерыночной ситуации, и потому подобный подход я вообще считаю злом. Он и подразумевает большую коррупционную составляющую (особенно когда мы имеем дело с единственным поставщиком, по сути, монополистом), и не дает развиваться бизнесу. На мой взгляд, такие механизмы вообще следует исключить, а не решать вопрос, насколько можно снизить порог инвестиций, и даже ссылка на переживаемое сейчас сложное время сути дела не меняет.

Судите сами: мы оказались сейчас в ситуации риска дефицита комплектующих по множеству направлений. В теории можно было бы ожидать, что малый бизнес возьмет на себя организацию их производства, поскольку способен что-то наладить быстро. На деле же малый бизнес у нас в последние годы еле выживал, а не развивался, и поскольку производство у нас – дело для бизнеса опасное, ему просто даже невыгодно за него браться. Да, у нас стали развивать институт самозанятых. Но те же запчасти или комплектующие для автомобилей или самолетов самозанятые производить не могут. Поэтому стимулировать разного рода варианты госконтрактов, включая и такой, как тот, о котором идет сейчас речь, я считаю неправильным.

Сам этот подход, повторю, потенциально вредоносен для заказчика, причем вредоносность эта больше, чем выгоды, которые можем получить. Да, у нас есть положение, что в госзакупках и закупках корпораций обязательно нужна доля малого бизнеса. Но сам самый бизнес, по сути, еле существует. И сейчас бы ему надо было воспрянуть или заново народиться, но условий для этого, получается, нет. Вот о создании таких условий думать надо, а не о том, как добить малый бизнес мерами поддержки крупных монополистов.

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что правительство выкупит акции пострадавших от санкций приоритетных компаний:

Полезна ли эта инициатива? С точки зрения правительства – видимо, полезна, с точки зрения рынка – бесполезна. Для рынка имело бы смысл, если бы Фонд национального благосостояния тратился на поддержку инвестиционных проектов экономически рентабельных предприятий – так называемых стартапов – либо уверенно растущих проектов. Но, в общем, хотя все меры поддержки можно только приветствовать, ясно, что конкретно эта мера не является рыночной.

Понятно, что в условиях экономических санкций и отрезания наших потребителей от зарубежных поставщиков эмиссионный станок должен быть включен, но для экономики в целом это даст не очень много. Хотя, повторю, отсутствие такой поддержки хуже, чем ее наличие. Грубо говоря, в нынешней ситуации мы не думаем уже о развитии, а думаем в первую очередь о поддержании штанов. Ну, спасибо, в общем, что научились складывать, пусть и не можем умножать – хорошо, что хоть что-то делается в этом отношении.

По сути, нечто подобное у нас уже предпринимали: три года назад производились прямые финансовые вливания в госкорпорации. Сейчас фактически будет то же самое, только через фондовый рынок. Ну, может быть, на этом чуть-чуть выиграют частные отечественные инвесторы – они вынуждены сейчас выползать на фондовый рынок. Мы же из-за введенных санкций так низко упали в рейтингах, что до плюсового уровня нам еще далеко, иностранные инвесторы нас не видят.

Строго говоря, мы и не были очень заметными – ведь экономика России все же не второе место в мире занимает, и даже не двадцатое. Но сейчас стали еще незаметнее. В общем, принимаемая правительством мера полезна с точки зрения государства – а значит, в какой-то мере она полезна и его гражданам.

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что за подделку маркировки товаров могут ввести уголовную ответственность:

Избыточное не является уголовным правонарушением и должно регулироваться Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП РФ). В противном случае впору вводить уголовную ответственность депутатов (законодателей) за некачественные законы. И уголовную ответственность государственных и муниципальных служащих за нарушение прав граждан.

Да, действительно, с одной стороны все вроде бы правильно — фальшивая маркировка является одним из возможных способов легализации незаконных товаров, которые могут быть опасными для потребителя. Но в данном случае очень важной является формулировка «возможных способов легализации»! Хочу обратить внимание — возможных, но точно не установленных. Нельзя выносить приговор, основанный на предположениях. Это очень важный момент.

Плюс ко всему обман, обвес, обсчет покупателя регулируется статьей 14.7 КоАП РФ. Там четко написано, что обмеривание, обвешивание или обсчет потребителей при реализации товара (работы, услуги) либо иной обман потребителей, за исключением ряда случаев, предусмотренных в части два данной статьи, влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от трех тысяч до пяти тысяч рублей; на должностных лиц — от десяти тысяч до тридцати тысяч рублей; на юридических лиц — от двадцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей.

Иными словами, наказание за фальшивую маркировку уже предусмотрено Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях. Получается, законодатели лукавят о целях законопроекта. Лукавят и про повышенную общественную опасность этого деяния, и про возможные потери для бюджета в виде таможенных платежей.

Еще раз подчеркну — в соответствии с основами законодательства РФ не положено криминализировать деяния, предусмотренные КоАП РФ. Применение обязательной маркировки «Честный знак» — избыточная, бессмысленная для потребителей мера, ведущая к дополнительным затратам для производителей и конечного потребителя.

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что россияне стали употреблять меньше рыбы:

Первый значимый фактор — снижение покупательной способности населения на фоне пандемии коронавируса. Второй значимый фактор — лососевая и минтаевая путины 2020 г. прошли с уменьшением количества добытой рыбы. Давайте проанализируем объемы вылова в путине 2020.

Лососевая путина на Камчатке: больше всего рыбопромышленники выловили горбуши- 125,6 тысяч тонн. Нерки выловлено примерно 27,5 тысяч тонн, кеты – 19,8 тысяч, кижуча – 2,06 тысяч, а чавычи – 260 тонн. План на всю путину составляет пока 303,3 тысячи тонн. Объемы вылова заметно меньше, чем в предыдущие годы.

В этом году, по данным краевого минрыбхоза, из-за слабых подходов рыбы на восточном побережье не удалось выловить рыбы столько, сколько прогнозировала отраслевая наука. В некоторых местах по этой причине власти раньше обычного закрыли промысел, а также вводили ограничения на вылов. Наблюдается снижение вылова минтая в Охотском море. Получается, меньше ловим, меньше едим — прямая связь.

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что русская рыбопромышленная компания включилась в процесс реформирования отрасли:

Ассоциации рыбопромышленных предприятий на консолидированной основе утверждают, что развитие рыбной отрасли и исторический принцип распределения квот на добычу морских биоресурсов — это тождественные понятия, имеющие прямую связь. Русская рыбопромышленная компания (РРПК) Глеба Франка имеет доступ к административному ресурсу для лоббирования своих интересов на уровне премьер- министра. При этом компания не посчитала нужным обсудить свою инициативу с коллегами внутри ассоциаций рыбопромышленников. Это свидетельствует о том, что предложенный меры выгодны только самой РРПК. Исключение механизма согласования интересов на уровне ассоциаций рыбодобытчиков грозит убытками другим участникам рынка рыбодобычи.

В основе предложений РРПК- перераспределение квот. Так «расширение механизма инвестквот» на обеспечение 100% мощностей строящегося флота (сейчас у РРПК 50%) лишит квот тех, кто не участвует в программе по строительству флота, в частности, дальневосточных рыбаков: ПАО «Преображенская база тралового флота» (ПБТФ), АО «Океанрыбфлот», ПАО «Находкинская база активного морского рыболовства» (НБАМР) и др.) Логично звучат оценки президента «Всероссийской ассоциации рыбопромышленников» Германа Зверева о том, что расширение инвестквот даст РРПК право на добычу более 650 тысяч тонн минтая и сельди, а инвесторы береговых рыбзаводов на Камчатке, например, потеряют квоту, так как они не строят флот, а специализируются на береговой переработке.

Нужна консолидированная позиция всех рыбопромышленников в рамках отрасли: рыбаков, переработчиков, судостроителей и транспортников, а не частная инициатива рыболовов.

Фото: наша-гавань.рф

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что ФАС предлагает ввести рыбные аукционы:

Маловероятно, что переход к распределению квот на аукционах поможет развиваться рынку и приведет к конкуренции за квоты, а также притоку новых инвесторов. ФАС тянет рыбную отрасль назад, на «старые грабли». В начале 2000-х практика распределения рыбных квот на аукционах довела отрасль до кризиса, спровоцировала сокращение рыбодобывающего и перерабатывающего флота.

Аукционы изымают оборотный и инвестиционный капитал из отрасли, повышают вероятность вывоза рыбной продукции за рубеж. Также они вымывают из отрасли мелких и средних рыбодобытчиков, реально обеспечивающих отечественные рабочие места. В аукционах могут участвовать финансовые спекулянты, имеющие денежные средства для «краткосрочных портфельных инвестиций», а не реальные рыболовные компании, ведущие рыбопромысловую деятельность, которая и без аукционов имеет большую капиталоемкость.

Потеря квот даже в краткосрочной перспективе грозит банкротством предприятиям, лишенным сырья для загрузки и содержания действующих производственных мощностей. Возможный отказ от системы государственных гарантий в виде пятнадцатилетнего распределения квот на добычу водных биоресурсов – это тревожный сигнал для рыболовной и смежных с ней отраслей.

Фото Игорь Низов / Фотобанк Лори

Эксперт Павел Маракулин рассуждает о том, что россиянам с 1 января вновь ограничат максимальный размер долга:

То, что с первого января вступает в силу последний этап ограничения предельного долга по потребительским кредитам и займам — это хорошо. Действительно, эти меры направлены прежде всего на микрофинансовый рынок.
Еще нужно информировать население о порядке проведения процедуры банкротства граждан.

Ростовщичество — богопротивное занятие. А если серьезно, то регулирование рынка честных заимствований вытесняет из тени черных ростовщиков. Еще бы охоту на коллекторов объявили, и был бы полный порядок. Снижение верхнего потолка процентной ответственности — это хорошо для потребителей финансовых услуг.
При этом надо понимать, что закредитованность россиян не снизится. Кредиты как брали, так и будут брать. А вот давать их будут хуже, и это правильно.