Эксперт Павел Золотов рассуждает о том, что МСП удержали объем привлеченных средств в рамках госгарантий:

Национальная гарантийная система (НГС) смягчает, но не решает проблему дорогих денег для бизнеса. Система эффективна для приоритетных отраслей (IT, наука), но для остальных кредиты остаются недоступными из-за высоких ставок. И полученный малым и средним бизнесом результат явно для него недостаточен. Реальное сокращение кредитования и отраслевые перекосы требуют корректировки: расширения списка приоритетов, увеличения бюджета.

Так что польза от существования Национальной гарантийной системы несомненна, но ограничена. Инструменты такого рода работают точечно, а без глубокой реформы (например, снижения ключевой ставки ЦБ) массовая доступность кредитов для малого и среднего предпринимательства недостижима.

Каким образом НГС смягчает ситуацию с дорогими деньгами? Она снижает риски для банков: инструменты НГС (поручительства, гарантии по кредитам) позволяют выдавать займы малому и среднему бизнесу под более низкие проценты, так как государство берет на себя часть рисков. Но эти ставки являются низкими только относительно. Например, по программе «1764» ставка для приоритетных отраслей определяется по формуле «ключевая ставка + 2,75%». Впрочем, без господдержки ставки были бы еще выше.

Фокус тут сделан на приоритетные отрасли: 33% средств (125,9 миллиарда рублей) направлено в науку, IT и обрабатывающую промышленность – сектора, критичные для технологического суверенитета. Для них ставки дополнительно субсидируются (например, до 7,5% для среднего бизнеса в программе стимулирования кредитования «ПСК + 1764»).

И надо сказать, что гарантийные организации в регионах предоставили 165 миллиардов рублей, что расширяет доступ к кредитам вне Москвы. Хотя доступ этот вне Москвы заметно лучше только в приграничных и новых регионах, а для остальных действуют более жесткие условия.

Достаточным такой результат считать все еще нельзя, так как идет реальное сокращение финансирования. Ведь номинальный рост +1% не компенсирует инфляцию (она составляет примерно 8,5–9% в 2025 году). То есть получается, что реальный объем кредитов снизился на 7–8%. К тому же отрасли, которые не посчитали приоритетными (торговля, гостиничный бизнес, сельское хозяйство) получили очень мало средств – менее 20 миллиардов рублей в общей сложности. Для них кредиты дороги: ставки по программе «ПСК» достигают 19–20,5%.

К тому же бюджет нацпроекта, посвященного малому и среднему предпринимательству, на 2025–2030 годы уменьшен на 20% – он сократился с 416 до 330 миллиардов рублей. На этом фоне бизнесу нужно больше поддержки, чем может обеспечить одна только Национальная гарантийная система.

Да, она снижает барьеры для МСП: займы до 5 миллионов рублей для малого бизнеса можно брать под 8,3% 4, гарантии без залога для стартапов. Но она сосредоточена на стратегических отраслях и не покрывает потребности неприоритетных, по-разному действует в разных регионах и имеет определенные бюрократические требования к тем, кто хотел бы воспользоваться ею.

Эксперт Павел Золотов рассуждает о том, что Госдума приняла закон о льготном периоде для МСП и самозанятых:

Насколько востребованным и актуальным может быть закон о льготном периоде для МСП и самозанятых? Этот закон – конечно, не панацея, но это жизненно важный «предохранительный клапан» для некрупного бизнеса в период экономических бурь, помогающий сохранить предприятия и рабочие места. Он выступает как антикризисный инструмент.

Опыт пандемии 2020 года и событий 2022 года наглядно показал, что подобные меры критически необходимы для сохранения жизнеспособности малого и среднего бизнеса, а также самозанятости. Когда возникают задержки платежей от заказчиков, падает спрос или нарушаются логистические цепочки, возможность получить передышку по кредитам становится вопросом выживания для многих предпринимателей.

Закон предоставляет бизнесу три ключевые возможности: сохранить ликвидность, защититься от санкций и репутационных рисков и получить время на адаптацию к ситуации. И главное тут – именно первое, это возможность перевести дух в сложный период. Предприятия и самозанятые смогут направить средства, высвободившиеся от приостановки выплат по основному долгу, на срочные нужды: поддержание оборотного капитала, выплату зарплаты, оплату критически важных поставок или аренды.

Бизнес получает легальный инструмент, позволяющий избежать начисления пеней и штрафов за просрочку и предотвратить ухудшение кредитной истории из-за вынужденной неплатежеспособности. Это позволяет предпринимателям сохранить отношения с банками. И, наконец, полугодичный льготный период дает время на перестройку бизнес-процессов, поиск новых рынков сбыта или реструктуризацию долга на более выгодных условиях, не будучи под прессом немедленных платежей по кредиту.

Если говорить о предельных размерах кредитов, по которым будет предоставляться эта льгота, то я считаю, что установленные в законе размеры (10 миллионов рублей для самозанятых, 60 миллионов для микропредприятий, 400 миллионов для малых и 1 миллиард рублей для средних предприятий) обоснованными. Они охватывают основную массу субъектов МСП и учитывают масштаб бизнеса.

Как дополнительный ориентир можно рассматривать соотношение с выручкой. Например, для типичного малого или среднего бизнеса с годовой выручкой порядка 500 миллионов рублей минимальный кредит в 50 миллионов рублей (то есть около 10% от годовой выручки) представляется разумной и значимой поддержкой. К тому же правительство сохранило право корректировать эти лимиты, что позволит адаптировать их под реальную экономическую ситуацию.

Достаточно ли предпринимателям такого льготного периода раз в 5 лет? Думаю, это разумный базовый подход, который предотвращает злоупотребления и позволяет бизнесу планировать. Но, вообще говоря, достаточность этого срока напрямую зависит от состояния экономики и рыночной конъюнктуры. В стабильные периоды пяти лет может быть вполне достаточно. Однако если экономика сталкивается с чередой кризисов или затяжной рецессией, интервал в пять лет может оказаться слишком большим.

В общем, ключевое здесь – мониторинг и гибкость, эффективность меры нужно постоянно оценивать. Если практика покажет, что бизнес сталкивается с новыми серьезными потрясениями чаще, чем раз в пять лет, этот параметр закона следует пересмотреть и сделать более адаптивным к реальным экономическим циклам и шокам.

Эксперт Павел Золотов рассуждает о том, что активность в секторе МСП продолжает затухать:

Главные ограничения малого и среднего бизнеса сейчас – недоступные кредиты, слабый спрос, нарастающая дебиторка. Недавнее снижение ключевой ставки – шаг в нужном направлении, но слишком робкий. Это снижение автоматически сделало чуть дешевле те кредиты, которые и так были льготными – для IT или, скажем, для станкостроения. Для предприятий в таких секторах это плюс, но для большинства почти ничего не изменилось.

Чтобы бизнес реально вздохнул свободно, ключевая ставка должна снизиться до 13-15%. Тогда кредиты можно было бы брать под 10-12%. Это та планка, при которой многие могли бы взять деньги на оборот, закупку сырья или небольшое обновление, не боясь, что проценты их разорят. Тогда у бизнеса появилась бы возможность запустить инвестиции поддержать спрос. Пока же кредиты для него – как камень на шее. А если у бизнеса не будет доступных денег, роста тоже не будет.

Продажи сейчас падают. Малые и средние предприятия закрываются, и тенденция на их ликвидацию сохраняется, особенно среди микропредприятий и в сфере торговли. В целом МСП сейчас – в стагнации, бизнес выжидает и надеется на более решительные меры по удешевлению денег и стимулированию спроса. Дебиторская задолженность растет, так как крупный бизнес тоже замедляется, а это сказывается на платежах в пользу МСП. В общем, малый и средний бизнес здесь находится в рискованной зоне, так как у него нет накопленного капитала: в развивающейся стране этот бизнес всегда реинвестирует прибыль дальше в производство.

Словом, неподъемные кредиты для малого и среднего бизнеса сейчас – пожалуй, самая больная тема. Банки, конечно, кредиты дают, но проценты съедают всю прибыль. Многие предприниматели уже не пытаются брать кредиты – спрос на них упал до рекордно низких значений. И больше половины предпринимателей в секторе малого и среднего бизнеса жалуются на снижение выручки. Особенно сложная ситуация в торговле, потому что люди стали меньше покупать. В производстве пока настроения чуть лучше, но общий спрос слаб. А если нет продаж, нет и денег на развитие, зарплаты, налоги.

Инвестиции бизнеса заморожены: при дорогих кредитах и падении продаж о вложениях в новое оборудование, технологии или расширение не может идти и речи. Индекс инвестиций упал до очень низких значений, так как люди боятся рисковать. Малый и средний бизнес сворачивает и планы по найму, а каждый десятый предприниматель уже подумывает о сокращениях. Это очень тревожный сигнал.

И в целом нынешняя ситуация сейчас, наверное, – одна из самых сложных для МСП за последние годы: риск массовых банкротств малых и средних предприятий высок, ведь при сокращении выручки и росте издержек долго продержаться невозможно. Точечные закрытия предприятий уже идут. Примерно треть предпринимателей в секторе малого бизнеса еще ждут роста продаж, но этот оптимизм хрупок.

Эксперт Павел Золотов рассуждает о том, что малые технологические компании могут внести в контур обязательных госзакупок:

Как производственник и участник МКТ-рынка, то есть рынка малых технологических компаний, я действительно вижу необходимость включения таких компаний в систему госзакупок. Сейчас в России действуют около 4,4 тысячи МКТ, и это – ключевые игроки для технологического суверенитета и импортозамещения.

Гарантированный госзаказ даст им стабильность, критически важную при высоких рисках, которые характерны для инноваций. Участие в госзаказе также обеспечит эти компании ресурсами для роста: предполагается, что их выручка к 2030 году вырастет до 1,95 триллиона рублей.

Опыт поддержки малого и среднего предпринимательства через закупки доказывает эффективность такой меры. В 2024 году объем закупок крупнейших заказчиков у малого и среднего бизнеса по официальной информации превысил 9,6 триллиона рублей. Это рекордный уровень с момента введения квоты в 25% на закупки у МСП.

Таким образом увеличиваются конкуренция и налоговые поступления от малого бизнеса. Однако я убежден, что простое расширение квот на МТК без точечной настройки недостаточно и даже рискованно. Могу выделить некоторые подводные камни, которые способны дать о себе знать в этом случае.

Во-первых, бюрократия и заточенные под крупных игроков техзадания могут мешать малым компаниям реально выигрывать торги. Во-вторых, высок риск нецелевого использования – льготы могут получить поставки банальной, а не инновационной продукции. В-третьих, существует опасность искусственного дробления бизнеса ради сохранения статуса МТК.

Чтобы предложенная мера сработала, я считаю важным сочетать предоставление доступа к закупкам с дифференцированными квотами (учитывающими специфику IT, промышленных технологий и т.д. и повышенный порог выручки до 4 миллиардов рублей) со строгим контролем технологического уровня закупаемых товаров или услуг и с кардинальным упрощением процедур для МТК.

Эксперт Павел Золотов рассуждает о том, что компании из США массово регистрируют товарные знаки в России:

Регистрация товарных знаков в России американскими компаниями показывает, что иностранный бизнес не считает Россию потерянной для себя. И он демонстрирует гибкий подход: если санкции ослабят, можно будет быстро вернуться; если нет – получится защитить бренд от пиратства. По сути, это игра на будущее, только тут юридические шаги заменяют реальную экономическую активность.

И регистрация эта стала массовой. То есть, на случай смягчения санкций американские компании стремятся сохранить свои бренды, чтобы быть готовыми к возвращению, когда оно станет возможным. Например, компания SLB (Schlumberger) не просто так оставила свои знаки в России, а хочет обойти конкурентов – таких, как Halliburton. Бренды роскоши, вроде Prada и L’Oreal, тоже не дремлют, ожидая возвращения к российским покупателям.

Целью регистрации также может быть защита интеллектуальной собственности. Даже если компании сейчас неактивны в России, они не хотят терять свои преимущества. Некоторые могут использовать свои знаки через местных партнеров, чтобы сохранить права. Так они обеспечивают себе своего рода страховку, которая убережет от конкурентов и проблем с пиратами.

В целом процесс регистрации товарных знаков напоминает о том, что ряд компаний избрал стратегию «тихого присутствия». Эти предприятия не ушли из страны совсем, а просто заморозили свои операции. Та же SLB сохранила юридическое лицо в Российской Федерации, а Coca-Cola и IKEA продолжают работать через посредников. Регистрация товарных знаков помогает им оставаться наготове к возможным переменам.

Есть у этой деятельности свой политико-экономический расчет: пока регистрация товарных знаков выглядит как выгодная сделка, ведь затраты на нее малы по сравнению с рисками потери рынка. Компании надеются на перемены и сохраняют заинтересованность к России как к рынку со 140 миллионами потребителей, к тому же для ряда компании – близкому соседу.

Есть ли в происходящем риски для них и для России? Если западные компании не вернутся, это может привести к ренационализации брендов. Это значит, что Россия может легализовать параллельный импорт или передать права местным игрокам, как это случилось с McDonald’s и его новым брендом «Вкусно – и точка».

Эксперт Павел Золотов рассуждает  о том, что коммерческие МФО обогнали государственные в финансировании предпринимателей:

Рост обращений малого и среднего бизнеса в микрофинансовые организации, учитывая их процентные ставки, может казаться парадоксальным. На самом деле эта тенденция может отражать глубокие структурные проблемы и вызовы, с которыми сталкиваются предприниматели в условиях дорогих денег и экономической волатильности.

Основная причина этого роста, на мой взгляд – отсутствие альтернатив. Банки ужесточают требования к заемщикам: проверка кредитной истории, залогов, оборотов. Для многих малых и средних предприятий, особенно новых или работающих в рисковой зоне и имеющих просрочки, это непреодолимые барьеры. МФО же могут предлагать мгновенное решение: минимум документов, отсутствие долгих проверок. В ситуации, когда нужно срочно заплатить за аренду, закупить сырье или выплатить зарплату, бизнес выбирает быстрые деньги, даже зная о рисках.

Кроме того, банки, ориентированные на стабильность, вообще не спешат кредитовать рисковые проекты. Так МФО становятся «скорой помощью» для бизнеса, который пытается адаптироваться к новым реалиям, сохраняя операционную деятельность. К тому же высокая стоимость кредитов МФО частично компенсируется за счет роста цен на товары и услуги, то есть бизнес перекладывает издержки на потребителей. Это подпитывает инфляцию, но для предпринимателя это вопрос выживания – проще повысить цену, чем остановить производство.

Надо сказать, многие представители малого бизнеса надеются, что текущие трудности окажутся временными. Бизнес верит, что, удержавшись на плаву с помощью дорогого кредита, он сможет выйти на прибыльность, рефинансировать долг или получить господдержку в будущем. К сожалению, при этом часто не учитывается цикличность кризисов и накопления долговой нагрузки.

Словом, обращение в микрофинансовые организации – симптом не столько недальновидности бизнеса, сколько недостатка доступных инструментов финансирования. В развивающихся экономиках, включая Россию, рынок долгосрочных и дешевых кредитов для малого бизнеса не сформирован. Государственные программы поддержки часто забюрократизированы, а банки предпочитают работать с крупным бизнесом.

А в результате рост долговой нагрузки малого бизнеса из-за его обращений к микрофинансовым организациям создает бомбу замедленного действия: если бизнес не успеет адаптироваться к высокой стоимости денег, волна банкротств неизбежна. Просто в текущих условиях у многих предпринимателей нет выбора, и кредиты МФО в их восприятии – это не путь к разорению, а попытка избежать разорения немедленного.

Решение этой проблемы, конечно, требует системных мер: снижения ключевой ставки, расширение проектов контрактного финансирования, дифференцированного подхода к субъектам МСП, упрощения доступа к льготному кредитованию и создания «подушек безопасности» для малого бизнеса в условиях шоков. Пока же бизнес вынужден выживать, балансируя над долговой пропастью.

Эксперт Павел Золотов рассуждает  о том,  что объем закупок у МСП приблизился к 10 трлн руб.:

Рост закупок у малого и среднего бизнеса на 20% за год – это не просто цифры, а настоящий шквал на экономическом горизонте: этот результат и оптимизм внушает, и вызывает некоторое беспокойство. Как можно объяснить эти цифры?

Во-первых, они говорят о том, что экономика почувствовала себя лучше, предприниматели задышали свободнее. Люди начали тратить деньги, а это – сигнал о восстановлении экономики. Во-вторых, не стоит забывать и про инфляцию: цены растут, так что рост объема закупок отчасти становится следствием того, что мы платим больше за те же самые товары. Однако если и объемы закупок растут, значит, все верят в будущее.

Государство, похоже, решило сделать шаг навстречу малым и средним предприятиям. Заказы от государства – как глоток свежего воздуха для бизнеса, позволяющий им планировать свои шаги. Стабильность приходит с гарантированными заказами, которые помогают малым компаниям управлять своими расходами и снижать риски. Но не все так просто: госзаказы должны быть достаточными для устойчивого роста, а в них не хватает ритмичности и долговременности контрактов в большинстве случаев.

Хотя есть тут и свои подводные камни. Так, увеличение закупок может привести к тому, что малые предприятия окажутся зависимыми от желаний нескольких крупных заказчиков, и это не всегда хорошо. Мы можем часами рассказывать об этом с конкретными примерами. Кроме того, для бизнеса важна долговая нагрузка, то есть кредиты, кредиты и еще раз кредиты. Невольно возникает вопрос, нет ли тут рисков прийти к финансовому коллапсу.

Качество продукции тоже может пострадать: в погоне за объемами некоторые компании начинают экономить на материалах – и вот уже репутация их идет ко дну. Кадры также становятся проблемой: увеличение объемов производства без квалифицированных кадров – это рецепт катастрофы. Работники при этом оказываются перегружены, а инновации не внедряются.

Конкуренция также нередко становится жестче: новые игроки демпингуют, начиная ценовые войны. И пока мы радуемся росту закупок, растет недоверие между бизнесами. Так что хотя рост закупок у малого и среднего бизнеса – вероятнее всего, положительный сигнал, не нужно быть слепыми оптимистами. Нужен комплексный подход к поддержке бизнеса, чтобы предприниматели могли не только выживать, но и процветать при растущей экономике.

Эксперт Павел Золотов рассуждает  о том,  что Корпорация МСП рассказала о новых приоритетах поддержки некрупного бизнеса на 2025 год:

О необходимости перехода государства к более сфокусированной поддержке приоритетных для технологического суверенитета бизнесов мы писали и говорили давно. Это решение назрело, и мы очень рады, что его наконец приняли. Таким образом, новые меры господдержки окажутся не такими, как прежде: целевыми, узконаправленными, сфокусированными на конкретных отраслях (таких, как станкостроение, робототехника, IT) и ориентированными на качественный рост бизнеса. Это автоматически означает, что критерии отбора для получения поддержки от государства будут ужесточены.

Ранее охват малого и среднего бизнеса господдержкой был более широким, менее специализированным – то есть доступным, по сути, для большинства МСП, а сама поддержка была направлена на количественный рост. Однако со временем стало очевидно, что необходимо сделать поддержку более эффективной. С учетом ограниченности бюджетных ресурсов требовалось отрегулировать их использование, сделать его более целевым. Так на первый план вышла потребность развития импортозамещения в критических отраслях, необходимых для обеспечения технологического суверенитета страны.

Какими могут быть последствия у таких изменений? Если говорить о последствиях позитивных, то в экономике в целом можно ожидать ускоренного развитие приоритетных технологических отраслей, формирования сильных технологических компаний и роста конкурентоспособности в ключевых секторах. При этом будет расти эффективность использования госсредств. Однако могут иметь место и негативные явления: возникнут риски стагнации неприоритетных отраслей, может сократиться общее число предприятий малого и среднего бизнеса – и, соответственно, в целом может снизиться предпринимательская активность в секторах, не являющихся приоритетными для технологического суверенитета.

Понятно, что для малого и среднего бизнеса из неприоритетных отраслей ухудшится доступ к финансированию, вырастет стоимость кредитов и возникнет нужда в поиске новых бизнес-моделей, а в целом будет отмечаться снижение конкурентоспособности в этих сферах. Но бизнес гибок, и он может переориентироваться на приоритетные направления, начать искать новые ниши и рыночные возможности, кооперироваться с компаниями приоритетных секторов и нацелиться на повышение своей эффективности даже без господдержки.

На мой взгляд, малому и среднему предпринимательству сейчас стоит провести аудит соответствия приоритетным направлениям, рассмотреть возможности диверсификации, развивать партнерство с компаниями приоритетных секторов и искать альтернативные источники финансирования, а также наращивать свою операционную эффективность. Потому что усиление конкуренции за господдержку в таких условиях неизбежно.

Ну, а если вернуться к аспекту влияния изменений подхода к господдержке малого и среднего бизнеса на экономику в целом, то я бы добавил, что можно ожидать, что это изменение приведет к усилению технологического потенциала страны, но в то же время – к замедлению развития сферы услуг, а также повысит риск монополизации в приоритетных секторах.

Эксперт Павел Золотов рассуждает  о том,  что в декабре деловая активность МСП замедлилась:

Замедление деловой активности малого и среднего бизнеса в декабре прошлого года действительно отмечалось, и я бы согласился с тем, что привести к этому могли ожидания снижения продаж, значительная стоимость заемных денег и проблемы со сбытом. Однако хотел бы добавить, что для малого и среднего бизнеса огромной проблемой по сию пору остается кадровый голод.

Бизнес в производственной деятельности очень сильно зависит от конструкторов. А так как на нынешнем скудном рынке приходится брать на работу не до конца готовых специалистов, возникает больше ошибок и требуется больше переделок. Отсюда – простои, задержки с отгрузками, пени, конфликты. К тому же на фоне высокой ставки, установленной ЦБ, многие компании пересматривают свои инвестиционные программы в долгосрочной, и, что самое важное, в краткосрочной перспективе, что прямо влияет на прогнозирование деятельности МСП.

На мой взгляд, предпринимать усилия по исправлению ситуации нужно безотлагательно. Конечно, вопрос о снижении банковской ставки вряд ли можно решить быстро, но по формированию фондов или проектного финансирования для тех предпринимателей, кто участвует в производстве импортозамещающей продукции как исполнитель или соисполнитель государственных оборонных заказов, нужно принимать меры проактивно.

Решать вопросы кадрового дефицита тоже нужно как можно скорее, и тут, я думаю, нужно присматриваться не к учащимся вузов и ссузов (с ними уже работает государство), а к так называемой искусственной занятости. В этой области, по разным оценкам, насчитывается от 20 до 30 миллионов трудоспособных граждан и трудовых мигрантов, не вовлеченных в экономику России.

Что касается нехватки мест производства, то есть промышленных площадей, то их тоже необходимо строить опережающими темпами. Думаю, требования к ним можно сохранить минимальные: близость к поставщикам и транспортной инфраструктуре, доступность общественного и грузового транспорта, нормальные дороги; в ряде случаев и наличие мостовых кранов грузоподъемностью от 5 до 15 тонн; наличие в зданиях бетонных полов с антипылевым покрытием; достаточные электрические мощности для подключения производственного оборудования; энергоэффективность здания и инженерных систем.

К этому нужно добавить наличие и эффективность систем отопления и вентиляции, качественное искусственное и естественное освещение, наличие офисных помещений для административного персонала, обеспечение регулярной уборки помещений и прилегающей территории и в целом соответствие санитарным нормам и прочим нормам безопасности.

Эксперт Павел Золотов рассуждает  о том,  что кабмин разработал основные KPI для плана развития экономики на шесть лет:

Рост доходов малого и среднего бизнеса включен как ориентир в план развития экономики неслучайно. Он важен потому, что такой бизнес создает рабочие места, обеспечивает разнообразие товаров и услуг, способствуют развитию конкуренции. Кроме того, успешные малые и средние компании платят больше налогов, что увеличивает доходы бюджета. И если сегодня вклад малого и среднего предпринимательства в валовый внутренний продукт у нас составляет чуть более 20%, то с его развитием эта доля может достигнуть 60%.

Напомню высказывание экономиста Адама Смита: «Ни один человек ни в одной стране не мог бы чувствовать себя столь же уверенно и благополучно без существования предпринимателей». Это действительно так: все, что есть в современном мире в магазинах, создано предпринимателями. Поэтому малый бизнес – основа здоровой экономики. Он работает там, где крупные компании отсутствуют, он более гибок, быстр в изменениях и улучшениях, если есть финансирование.

Он способствует повышению уровня жизни населения и снижению социальной напряженности за счет создания новых возможностей для трудоустройства. Он также стимулирует инновации и развитие новых идей, поскольку небольшие компании часто быстрее адаптируются к изменениям рынка.

Поэтому включать в детальные планы развития народного хозяйства этот параметр обязательно следует, и это верно не только для России. Малый и средний бизнес играет чрезвычайно важную роль в экономике любой страны. Развитие этого сектора ведет к улучшению экономической ситуации в целом: повышается уровень потребления, увеличивается объем производства товаров и услуг. Это делает экономику более гибкой и устойчивой перед внешними вызовами.

Конечно, мы при планировании должны ориентироваться на рост производительности и инвестиций – эти экономические явления отражают эффективность использования ресурсов и вложения капитала соответственно. Но малый бизнес представляет собой весьма важный формат такого явления, как предпринимательская деятельность, и определенные показатели его роста также должны включаться в такие планы. Я бы сказал, что малое предпринимательство можно и нужно рассматривать как особый сектор экономики, способствующий достижению таких целей, как повышение производительности и привлечение инвестиций.