Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что для розничной генерации могут снять ограничения на выдачу мощности:

Честно говоря, возникло впечатление, что мы имеем дело с вбросом определенной информации с целью изучения реакции. Чтобы можно было посмотреть, кто и как на это откликается – и дальше уже либо прорабатывать идею, либо забыть. Потому что сейчас предложенный вариант возмещения дефицита энергии не выглядит продуманным.

Блок-станция – своего рода энергетический остров, точка выработки электроэнергии для определенных целей. В данном случае мы говорим о локальных потребителях, у которых есть собственная генерация, но они подключены и к внешней сети. И речь идет о том, чтобы блок-станции выдавали энергию в общую сеть. А у нас сети вообще готовы к приему объема дополнительной генерации?

В общем, история напоминает анекдот о том, как мыши у совы помощи искали. На вопрос мышей, как же им выжить, если их все едят, сова советует им стать ежиками. А на вопрос, как же им, мышам, такое сделать, объявляет: «Понятия не имею, как! Я отвечаю за стратегию, а не за тактику!». Мы тут видим примерно такой подход.

Чтобы предложение было реалистичным, нужно понимать, сколько у нас генерации, можно ли обеспечить в конкретных точках выдачу в сеть дополнительной мощности, да и нужно ли это вообще потребителю. У нас, если помните, пока обсуждается вопрос о том, надо ли потребителям платить за полную мощность, которую они заявляли заранее. И потребители стали строить свою генерацию, чтобы снизить свои затраты, так что теперь у них появилась свободная мощность есть.

Но кто обеспечит контроль качества электроэнергии, которая выдается потребителями в сеть? Пока они, производя электроэнергию для своих нужд, ничего не выдают в общую сеть, это их собственные проблемы. А потом? Им нужна сеть в том числе для того, чтобы обеспечить синхронизацию своих мощностей с частотой, которая есть в сети. Без этого они на своем энергоострове должны нести дополнительные затраты, чтобы обеспечить поддержание собственной частоты, качества электроэнергии .

Кроме того, выдавая произведенную потребителями энергию в общую сеть, пользователи нагружают турбины дополнительно. А это отнюдь не всегда допустимо. Когда началось СВО, многие зарубежные турбины у нас в стране использовались по минимуму, чтобы не пришлось их ремонтировать. Этот ремонт, как мы видели, иногда означает, что турбину в Россию вообще не вернут и заменить не предложат. Поэтому у нас возможен дефицит электроэнергии – например, в сильную жару. Но как предложенная идея должна помочь с этим справиться, все равно неясно.

То есть формально идея как будто хорошая. Но с точки зрения реализации и эффективности говорить о ней можно будет лишь после того, как мы просчитаем все затраты. Нам, видимо, потребуется где-то менять и достраивать автоматику, где-то увеличивать сечение проводов, пропускную способность линий, то есть реконструировать сети. А деньги на это в бюджете сейчас не заложены. Значит, нужно пересматривать инвестиционные программы в сторону увеличения, либо откладывать ремонты (а у нас и так высокий износ в электросетевом комплексе), снижать надежность (а с ней и так все все плохо).

В этой части надо 10 раз просчитать и подумать, прежде чем решаться. Требуется огромная подготовительная работа и участие всех сторон, от системного оператора до конечного потребителя. Нужен анализ всего оборудования, нужна соответствующая нормативка. В общем, мне кажется, что мы имеем дело с намеренным вбросом.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что энергопотребление в РФ снизилось с начала года из-за теплой погоды:

Я бы не согласился с трактовкой СМИ причин снижения энергопотребления. О его сокращении на фоне теплой погоды зимой и в начале весны можно было бы говорить, если бы мы обогревали жилые дома и социальную инфраструктуру в основном за счет электричества. А это не так: в основном обогрев у нас идет так же, как в Москве – за счет теплоэлектроцентралей. Там происходит выработка электрической энергии, а пар, если нужно, направляют к водогрейным котлам.

На теплое время года лишнее тепло отводят в градирни, но зимой они практически не парят, потому что все свободное тепло идет на обогрев жилых домов. И расти в холодное время года потребление электроэнергии может только тогда, когда населению не хватает тепла. Например, у них щели в окнах, плохо изолированные крыши, стены и так далее. Тогда граждане включают электрообогреватели. А если потери тепла нет, то нет и роста расхода электроэнергии.

В то же время слишком теплая погода летом влияет на расход электроэнергии, потому что в случае жары граждане массово включают кондиционеры. Если же говорить о влиянии на расход этой энергии теплой погоды зимой, то это может быть верно лишь для регионов, в которых нет централизованного отопления, либо электроэнергия очень дешева. Там многие отапливаются электрокотлами. Это южные регионы России, а также частично – Иркутская область, где из-за дешевизны электроэнергии люди поставили электрокотлы.

Но это не очень большое потребление электроэнергии, так что в большинстве случаев теплая погода зимой и весной у нас на этот показатель влияет не очень сильно. Нет, сокращение потребления электроэнергии у нас связано со стагнацией промышленности. Чтобы ответить на вопрос, какой именно, нужно делать анализ потребления, особенно по энергоемким отраслям, включая нефтегазовую добычу. Если провести такой анализ, сразу станет ясно, что совсем не теплая зима и ранняя весна сказалась на потреблении электрической энергии.

В общем, это тот случай, когда пресса действует по принципу акына: что вижу, о том пою. На улице тепло – значит, давайте расскажем, как это влияет на потребление электроэнергии. Тогда как на деле нужно смотреть объемы ее потребления, график потребления как в разрезе отраслей, так в разрезе регионов. И тогда станет ясно, сколько расходуется промышленностью и в какой мере ее состояние влияет на общее потребление электроэнергии.

Ну, и добавлю еще, что во всем мире делают исследования по потреблению в целом энергетических ресурсов, а не только электричества.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что с 1 апреля может быть введен тотальный запрет на майнинг в южной части Иркутской области:

Почему добычу криптовалют где-то запрещают? Не потому, что электрические сети или руководство страны плохи, а потому, что мощностей не хватает. И мощностей не хватает с точки зрения пропускной способности сетей в первую очередь.

Чтобы увеличить пропускную способность, нужно вкладывать огромные деньги в модернизацию электроэнергетического комплекса. Кто за это готов платить? Если не заплатят майнеры, значит, это ляжет в тариф населения. При этом у государства стоит задача сдерживания роста тарифов.

Почему майнеры у нас вообще оказались в Иркутской области? Потому что там – самая дешевая электроэнергия. Они приехали туда делать бизнес именно по этой причине, в том числе и в южную часть области.

Да, говорят, что тотальный запрет на майнинг коснется лишь «белых» майнеров, но остаются еще «серые». Будет ли это проблемой?

Майнинг у нас появился в ОКВЭДах, в перечне видов экономических деятельности. Так что он является предпринимательской деятельностью и должен соответствовать определенным критериям. Так вот, выявить нелегальный майнинг, если будет на то желание электросетевых компаний и они привлекут органы исполнительной власти и полицию, проблемы не составит.

Сейчас у многих стоят интеллектуальные приборы учета, и объемы потребления легко определяются в онлайн-режиме. А дальше уже организуются выезды оперативных бригад туда, где идет повышенное энергопотребление, и устранение проблемы.

Другой вопрос, что майнингом, в том числе нелегальным, занимаются не только физические, но и юридические лица. И выявить «серых» майнеров там, где есть избыточные мощности, без проверок в том числе Ростехнадзором не представляется возможным.

Скажем, юрлицо снизило свое энергопотребление (например, у него упал выпуск продукции) и переключилось на майнинг. Обнаружить это мы можем только с помощью сложных алгоритмов с установкой соответствующих приборов, либо путем проведения проверок.

Если же говорить о том, может ли изменение тарифов в южной части Иркутской области подтолкнуть майнеров к переезду, то есть ли смысл действовать таким образом? Ведь какой бы вы тариф ни сделали, если у вас дефицит электроэнергии и стоит задача обеспечить ею социальную инфраструктуру (больницы, детские садики, школы) понятно, что майнинг здесь в любом случае будет второстепенен.

Хотя формально законодательство не запрещает заниматься им. Да, есть сложности в получении разрешительных документов, но формально в любой точке Российской Федерации можно заниматься майнингом – при наличии собственной генерации, которая не подключена к сети, и при получении разрешений, подтверждающих, что электроэнергия не берется из сети.

В общем, никто не мешает майнерам формировать свою генерацию и вырабатывать электроэнергию для собственных нужд.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что субсидирование энерготарифов в ДФО могут продлить до 2035 года:

Материал этот в газете я пока не читал, но не удивлен появлением такой идеи. Этого следовало ожидать. Для развития региона нужно обеспечение достаточным объемом ресурсов, включая энергию. А с энергетикой на Дальнем Востоке по сию пору все плохо. Да, еще в советское время там начинали строить гидроэлектростанции, но потом все было заморожено – потому что не было достаточно масштабного потребления, а для экономики эти станции обходились дорого.

Вопрос о том, откуда тогда брать деньги для энергосистемы Дальнего Востока, еще не решен. Есть три основных варианта развития событий. Первый предполагает, что за электроэнергию заплатят жители и промышленность Дальнего Востока. Но тогда они все оттуда уедут, и регион мы потеряем. Второй вариант – брать деньги из федерального бюджета. Вот только ФНБ, Фонд национального благосостояния, и так уже сильно просел. Остается третий вариант – «размазывать» оплату за потребление на всю страну, как делали раньше, субсидировать дальневосточные тарифы.

Больше никаких возможностей не просматривается. Но если уж мы опять будем перекладывать нагрузку на всю промышленность страны, надо этим управлять. Это было бы логично, если уж государство собрало деньги со всех (формально – только с промышленности, но это ведь отразится во всей стоимости продуктов, которые мы покупаем). А значит, на будущее нам нужен план развития энергетики макрорегиона, с конкретными сметами, с оцененной рентабельностью. То есть государство должно жестко контролировать использование денежных средств.

И, наверное, уместно было бы ввести требование показать, что в результате выполнения плана по созданию энергетики получит государство. Какая там будет выпускаться новая продукция, какие появятся новые рабочие места. Сейчас Минпром уже начинает говорить о максимальном использовании отечественного оборудования в нацпроектах – так вот, здесь, на мой взгляд, должен продвигаться тот же принцип. И должно быть разложено по полочкам, что именно мы делаем, как, за чей счет, с какой себестоимостью продукции. И выполняться все это должно под строгим контролем, надо вводить под этой жесткое проектное управление.

Тогда государство получит максимальный эффект от неизбежных затрат. А все прочие варианты, повторю, грозят нам потерей региона, как бы там коллеги ни говорили, будто есть еще какие-то резервы.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что правительство до 2031 года запретило майнинг в десяти регионах России:

Нам вообще не следовало разрешать майнинг для физических лиц. А уж если принимать решение о его допустимости, следовало сразу закрепить, где им можно заниматься. Потому что майнинг – это большое потребление электроэнергии, плюс наши сети не все подходят для такой нагрузки. Что внутридомовая проводка многоквартирных домов, что поселковые электрические сети, где есть линии частных домовладений, в большинстве своем проектировались и рассчитывались на основе стандартов СССР. И отнюдь не все они приспособлены к увеличению мощности.

В общем, мы не прописали сразу все правила игры. К сожалению, у нас нормативные акты принимаются как-то кусочками, по частям. У нас есть регионы с дешевой электроэнергией, потому что она там же и вырабатывается. Но низковольтные сети у нас примерно по всей стране в одинаковом состоянии – по официальным данным, местами изношены более чем на 70%. Куда же тут давать дополнительную нагрузку в таком объеме, как тот, что требует майнинг! Этого делать нельзя.

Считаю, что нужно было с самого начала прописать, что если вы хотите заниматься майнингом, то должны получить соответствующие технические условия – вас должны отдельно присоединить к сети там, где есть свободные мощности не только по данному классу напряжения, но и в рамках соответствующего региона. Сделай мы так, нам бы не пришлось сейчас отменять то, что сперва разрешали. Но для этого требовалось, чтобы разные министерства сообща подумали над вопросом.

У нас внесли майнинг в реестр разрешенных видов деятельности, но требований у нему не прописали. Пропиши мы их сразу, сейчас вопросов о том, почему надо запрещать его в ряде регионов, не возникало бы. А так мы получили ситуацию, напоминающую ситуацию с электроразрядной инфраструктурой. Она у нас слабо развита не только потому, что не так уж много электромобилей, но и потому, что недостаточно свободных мощностей, и требуется реконструкция или модернизация энергосистемы. И никто за это платить не хочет.

Майнеры тоже полагают, что раз они купили майнинговые фермы, то больше ничего не требуется. А понимания того, что для этой деятельности нужны свободные мощности, у них нет. Возьмем в Краснодарский край, который в этом году часто сидел без электроэнергии. Да, там есть подстанции, мощности которых были недозагружены, но на регион в целом электроэнергии не хватало, особенно в жару. Если бы такого рода обстоятельства учли изначально, тогда же отпало бы и много регионов, которые у нас некоторое время считали допустимыми для майнинга.

Я также думаю, что было бы правильно, если бы для тех, кто неправомерно использует электроэнергию на нужды майнинга там, где это запрещено, вводили ответственность за создание аварийной ситуации из-за превышения потребления электроэнергии. Ведь увеличенная нагрузка на сети, не предназначенные к ней, означает ускоренный износ. А возможно – и повреждение этой сети, и, следовательно, подключенной к ней аппаратуры. Будь у нас обозначена ответственность майнеров за появление таких проблем, немалая часть этих проблем просто не появилась бы.

Я не раз говорил, что нам нужно смотреть на вещи комплексно. К сожалению, этого до сих пор не делают. Мне кажется, нам нужен некий проектный офис при правительстве, который занимался бы этими вопросами и определял актуальные задачи. Тогда наши нормативные акты не будут отменять и корректировать друг друга и вопросы будут решаться поэтапно и медленно, а сразу. И при этом мы избежим непродуманных решений, которые только дискредитируют власти.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что приоритет для топлива на железных дорогах предложили продлить до зимы:

Давайте смотреть, откуда взялась нынешняя ситуация, как она сложилась, почему вопрос о приоритете перевозок топлива по железным дорогам вообще обсуждался в правительстве и почему об этом пишут СМИ. Ведь нам как потребителям, строго говоря, должно быть безразлично, существует ли такой приоритет и продлят ли его.

В летний период у нас, как обычно, идет плановый ремонт нефтеперерабатывающих заводов. Но на плановое обслуживание сейчас наложились всевозможные прилеты по различным нефтебазам и нефтеперерабатывающим заводам. Плюс у нас много импортного оборудования, и для его ремонта иногда недостаточно соответствующих комплектующих, иногда они не подходят по качеству.

В общем, мы имеем дело сразу с целой серией факторов, и их сочетание ведет к том, что сроки проведения ремонтов НПЗ увеличиваются, оборудование стареет, а сроки его обслуживания растут. К тому же мы видим, что стоимость топлива на заправках тоже растет. На прошлой неделе на этом фоне сообщалось, что независимые заправки считают продажу топлива в текущих реалиях убыточной для себя.

У нас хотели запретить продажу в первую очередь бензинов, особенно высокооктановых, за рубеж, равно как и продажу их не компаниями-производителями, а перекупщиками. Но это решение принято не было. Так что стоимость топлива растет, заправки говорят, что продавать бензин им невыгодно, плюс работы по обслуживанию оборудования, планово-предупредительные ремонты, проблема с зарубежными комплектующими.

Из-за чего растут сроки проведения этих ремонтов. Возникает вопрос: что делать, каким образом обеспечить всех топливом? Сейчас уже началась сельхозуборка многих видов культур, соответственно, нельзя создавать дефицит не только топлива для сельхозтехники, но и вообще, чтобы не было социальной напряженности внутри страны. Поэтому начали обсуждать варианты того, как можно обеспечить быструю переброску необходимых ресурсов туда, где не хватает выработки.

Кроме того, эту переброску надо обеспечить по стоимости услуг так, чтобы она не позволяла увеличивать стоимость конечного продукта. Только эта задача, я считаю, вообще не должна была выходить в прессу, потому что некоторые люди тем самым подогревают не просто общественный интерес, но и пытаются поиграться на ценах, поспекулировать. Это ведь задача оперативная, не то, что будет реализовываться несколько лет подряд.

Но никто пока не хочет решать вопросы, связанные с ограничением продажи ряда видов нефтепродуктов за рубеж. Хотя, на мой взгляд, ее решению должны были дать приоритет.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что Мишустин поручил утвердить меры по увеличению предложения бензина и дизтоплива:

Сейчас, как мне кажется, тема обеспечения топливом больше политическая, чем технологическая и рыночная вместе взятые. Правительству нужно не допустить паники, кто-то на этом хочет заработать, а потребителям, включая аграриев, нужна стабильная цена.

С одной стороны, в том числе с учетом ограничения правительством РФ экспорта бензина на полгода, в стране сложился профицит производства над потреблением, с другой стороны, на фоне системных целевых атак беспилотников со стороны Украины на НПЗ растет цена на бирже. В данном контексте рост цены обусловлен не фактическим состоянием отрасли, ведь у нас в стране потребляется бензина в районе 90 процентов выработки, а негативным ожиданием. Участники биржи пытаются сделать запас впрок, на всякий случай, что дополнительно ведет к росту цены.

Для сдерживания роста цен на моторное топливо правительство пытается снять напряжение в обществе и сдержать розничные цены на АЗС, дав соответствующие поручения Минэнерго России по  утверждению комплекса первоочередных мероприятий по увеличению предложения бензина и дизельного топлива. В рамках подготовки и утверждения конкретных схем стабилизации ситуации на рынке предложений, Минэнерго России проводит и будет проводить  переговоры с нефтяными компаниями и другими участниками биржи.

По итогам мы, скорее всего, увидим увеличение доли продаж на бирже (в секции «Нефтепродукты»), включая срочный рынок, а также очередную корректировку графика плановых ремонтов на НПЗ в связи с инцидентами.
В любом случае, в федеральном масштабе дефицита моторного топлива не будет, а вот с регионами нужно на постоянной основе работать, чтобы этого дефицита не допустить.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что перевозчики просят вернуть запрет на экспорт топлива:

Мы, кажется, уже подходим к тому, чтобы снова ввести запрет на экспорт топлива, и ряд крупных компаний уже поддерживают эту идею. «Лукойл», например, относится к этому предложению позитивно, а ведь именно из-за этой компании у нас произошло снижение объемов производства топлива. Так вот, «Лукойл» у нас уже отказался от экспортных поставок, и для сдерживания роста цен на бензин и дизель это – правильный подход.

Может ли быть, что власти действительно пойдут на восстановление этого запрета, хотя НПЗ до сих пор подчеркивают, что следует снизить планку для предприятий, которым поставки на экспорт запрещены? Вообще говоря, это вполне возможно. Во многих странах мира введен принцип обеспечения в первую очередь внутреннего рынка. И если его потребности закрыты полностью, а излишки еще существуют, то эти излишки продают за границу.

Ни одной компании в этих странах нельзя вести продажу топлива, если она не подтвердит перед правительством, чтобы внутренний рынок обеспечен в полной мере. И если мы говорим о том, что нам нужно развивать экономику, хорошо бы и нам использовать этот принцип. Ведь в любой стоимости конечной продукции у нас велика доля топливных затрат.

Сейчас какую страну ни возьми, европейскую или азиатскую, везде так или иначе идет регулирование внутреннего рынка и стоимости топлива. Применяются принципы сдерживания цен на него и обеспечения внутреннего рынка – особенно там, где есть добыча и производство нефтепродуктов. Мы долгое время от этого уклонялись, полагая, что рынок все сам расставит по местам, и не учитывали зарубежный опыт в этом вопросе.

Однако в конечном итоге мы приходим к тому, что считаем разумным следовать тому же подходу, который применяют другие страны. И почему бы нам не пользоваться им? Это нормальная практика защиты собственного рынка. Почему мы должны ущемлять собственных потребителей? Нам ведь действительно надо развивать свою экономику.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что Путин подписал указ о специальных мерах в ТЭК:

На мой взгляд, это вынужденное решение. Shell из России ушла, объявила об уходе и японская компания Mitsui. У нас остается 10% акций Mitsubishi, которая также ушла из России. Таким образом, 50% акций принадлежат «Газпрому», а 50% — подвисли в воздухе.

При этом, если мы посмотрим уставные документы, то в них прописано, что «Газпром в одиночку не может принимать решение. То есть любые инвестиционные программы, ремонтные программы и т.д. утверждаются советом директоров. А собрать совет директоров сейчас возможности нет из-за ухода иностранных компаний. Таким образом, никакое важное решение сейчас принять нельзя.

Ситуация длится как минимум два месяца. В компании работают более двух тысяч человек, которые обеспечивают функционирование других отраслей и предприятий. Например, «Сахалин Энерджи», терминалы отгрузки нефти, заводы и т.д. Они находятся на Дальнем Востоке, в регионе, который требует развития и инвестиций. Соответственно, сейчас все стоит. И ситуация требует незамедлительного решения.

Думаю, данное решение принято по просьбе «Газпрома», без этого компания просто умрет. Закрытие компании чревато большим объемом выпадающих доходов, потерей рабочих мест, снижением доходов и нагрузкой на социальную сферу. Получается замкнутый круг. Думаю, что руководство региона и руководство «Газпрома» обратились за помощью в решении этой проблемы.

Я бы не рассматривал это решение так, как, скорее всего, его подадут зарубежные СМИ — первым примером намерения все национализировать. Я бы смотрел на принятое решение с точки зрения спасения компании.

Эксперт Роман Неуступкин рассуждает о том, что в ЕС сочли невозможным отключить Россию от SWIFT и остановить Nord Stream

Когда начались известные события на Украине, данный проект был целесообразен с точки зрения экономики. Почему он до сих пор не реализован? Потому что США он не выгоден. США выгодно, чтобы у них покупали сжиженный природный газ. Им выгодно подсадить Европу на свой СПГ, который, в отличие от газа, экономически целесообразен и его сложнее перекрыть. Чтобы привезти СПГ, нужно судно. И здесь может случиться все, что угодно: судно может попасть в шторм, реки могут замерзнуть и т.д.

Однако Европа пока на игле у США. Хотя Германия пытается решить проблему за счет зеленой энергетики. Но они посчитали, что без газа пока никуда. Надеяться, что «Газпром» через Украину будет поставлять газ, тоже риск. Риск в том, что в последние годы Украина не вкладывает деньги в поддержание в рабочем состоянии коммуникаций. Тариф передачи по сетям через Украину очень высокий. Это один момент.

Второй момент — мы несем ответственность за то, чтобы потребители получили товар в полном объеме. А если вы помните, несколько лет назад Украина забирала газ без его оплаты. До европейцев он не дошел. В связи с этим и было принято решение о строительстве своего газопровода, по которому можно было бы гнать газ. Но это политический момент. И если сейчас США надавят, проект опять заморозится.