Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что Минтруд подготовил проект методики расчета кадровых потребностей экономики:

Не прошло и десяти лет, как методику определения кадровой потребности начали делать. И это неплохо, что она наконец-то появится, но и не хорошо, а вот тут подробнее. Что мешало сделать методику раньше и вообще изначально создать такую систему отношений системы образования и рынка труда, чтобы костыля по их синхронизации в виде методики не пришлось делать?

Все это время было понятно, что большая часть вузов продает дипломы (там, где набирает на платные места, исходя из конъюнктуры рынка и полного несоображения родителей о том, что ждет их детей в будущем), и не каждый работодатель знает, какая новая рабочая сила нужна в количестве и качестве. Ну ладно, сделали методику, обсудили со всеми, в том числе с теми, кто прям вообще не в теме, даже даты для галочки в дорожной карте поменяли. И что, думаете, поможет?

Псевдокадровая потребность в виде табличек, заполненных пальцем в небо, собирается министерствами уже давно. Псевдо не потому, что люди симулируют знание цифр (хотя и это тоже), а потому, что рынок труда каждый год так меняется непрогнозируемо, что непонятно, каким он будет через несколько лет. А в вузах и даже колледжах цикл обучения очень долгий — минимум 3-4 года, поэтому прогнозировать цифры, проектировать образовательные программы бессмысленно. Пока ты ее придумаешь, утвердишь, запустишь, отучишь — пройдет с десяток лет.

Даже мы спроектировали как-то раз уникальную новую магистратуру «Данные о людях и управление персоналом», сделали невозможное, запустили ее за полгода, сделали набор. К нам поступили специалисты по управлению персоналом из-за значимости темы HR-аналитика в те годы и хайпа, который поднял некий Э. Бабушкин. Прошло 2 года, и программа стала для HR не интересна, так как мода поменялась, запросы стали другими,  и вдруг на магистратуру пришли IT-специалисты, которые захотели разбираться в людях и персонале.

Два года — и все перевернулось из-за смены спроса. А вы говорите — таблички, опросы и данные Росстата, который в последние годы разучился оперировать большинством данных и подкручивает гайки вместе с центрами занятости у показателя «уровень безработицы». Не таблички и опросы нужно делать, а интегрировать рынок труда и образования жестким и нещадным образом. Но это сейчас сделать еще труднее, чем повысить рождаемость.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что работать в органах государственной власти хотели бы 7% россиян:

Это в самом деле хорошее исследование. Плохо в нем только то, что системно на уровне страны смотреть в эту сторону начали лишь сейчас. А что до этого делали, чем занимались ученые, органы статистики, центры занятости, вузы?

Можно спорить с цифрами, полученными в ходе исследования, но главное, с чем не поспоришь, – сам факт того, что исследование проведено, и не этими учеными или структурами. У них как у активного субъекта остался один-единственный шанс – шанс сделать что-то по итогам чужого исследования, учесть его выводы в своей работе, развитии своей структуры. Или не сделать, а опять ограничиться разговорами о том, что цифры нерелевантны и выборка, скорее всего, нерепрезентативна.

Отмечу, что некоторые ученые все же проводили подобные исследования и ранее. Например, в Высшей школе экономики есть Центра трудовых исследований (ЦеТИ), который возглавляет гуру экономики труда Владимир Гимпельсон. Он уже многие годы проводит не менее значимые исследования по рынку труда.

В РАНХиГС есть Институт социального анализа и прогнозирования, в котором работают уникальные исследователи – например, Виктор Ляшок. Да и у нас на Урале ученые проводят подобные исследования (этим занимается, например, кафедра экономики труда УрГЭУ).

Плохо, правда, что результаты такой работы уходят в никуда – те, кто что-то могут предпринимать в этом отношении и чего-то добиться, сделать, пропускают выводы подобных исследований мимо ушей. А нужно брать результаты, изучать и немедленно вносить коррективы в свою деятельность – личную деятельность, работу подразделения, организации.

Если у вас детям скоро поступать, думайте, что же именно будет востребовано в перспективе, кто же будет ключевым работодателем на рынке труда. В публикации «Ведомостей» на этот счет есть ответы – как видно из результатов опроса, сейчас это отнюдь не государственный сектор, которому сложно конкурировать с коммерческим.

Если вы – представитель вуза, думайте, как нужно менять портфель программ. Если вы – бизнес, думайте, как строить свой HR-бренд. Наконец, если вы – просто работник, решайте, что нужно менять в своих приоритетах и как мечты и размышления превращать в реальность.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что средняя начисленная зарплата в РФ в марте составила 87,7 тысячи рублей:

Я бы не рассматривал среднюю начисленную заработную плату в качестве реального источника информации о состоянии рынка труда отдельно от реальной заработной платы. Думаю, нам постепенно подают эту информацию, чтобы итоговые ключевые цифры не выглядели как «вау, ничего себе!».

Среднемесячные номинальные начисленные заработные платы в стране выросли в марте? Ну, выросли. Так ведь март – первый нормальный месяц полной занятости и работы в году, после января, в котором люди много отдыхают и вообще живут, что называется, на расслабоне, и февраля с его праздниками и меньшим количеством рабочих дней. Поэтому то, что в марте зарплаты вырастут по сравнению с январем и февралем, абсолютно очевидно.

И не смотрите на официальные цифры – смотрите в свой кошелек и воспринимайте свое эмоциональные ощущения в этот момент. Если дискомфортно, думайте, как поднять свою зарплату: повысить уровень квалификации, поменять место работы. Рынок труда сейчас нуждается в работниках, зарплаты растут из-за кадрового дефицита. Лучшее время, чтобы что-то поменять!

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что работа по трудовому договору есть у 48% самозанятых:

Новость отражает интуитивно понятную вещь. Значительная часть самозанятых на самом деле работают по трудовому договору по основному месту работы и используют самозанятость как дополнительную возможность заработать, реализовать проект на сторону, сдать квартиру, переключиться на другой вид деятельности, к которому есть склонность.

В общем, пока все предпочитают работать как прежде, у основного работодателя, получая два раза в месяц зарплату. Чтобы выйти в свободное плавание, нужно сделать сверхусилие, выйти в зону дискомфорта. Не все на это способны.

Рынок самозанятых насытится, люди набалуются, кто-то войдет в него основательно. Но традиционная система трудовых отношений принципиально не поменяется. Самозанятость будет бантиком для отдельных людей, которым интересно зарабатывать чуть больше. Но разделять эти формы, вводить запрет на одновременную работу официально на работодателя и на себя категорически нельзя. Рынок всегда по умолчанию саморегулируется. Ему нужно помогать, людям давать возможности, обучать, давать пробники, вовлекать.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что центры занятости смогут предоставлять проектный персонал на постоянной основе:

Рынок — это всегда про спрос и предложение свободных агентов, действующих в правовом поле. Пытаться регламентами создать рынок там, где его нет, — это постройка магазина по продаже валенок в пустыне. Заемный труд вначале пытались запретить, потом на это забили, дав возможность субъектам лавировать в рамках запрета как им нужно, потом создали институт самозанятости, который оказался очень востребованным.

Вот теперь пытаются разрешить управлять заемными работниками через центры занятости. Это еще один костыль попытки затянуть субъектов труда в структуру, с которой они не хотят взаимодействовать (а зачем?). А не проще работодателю нанимать людей в рамках самозанятости? А создатели инициативы вообще понимают, каковы масштабы дефицита кадров в оборонно-промышленном комплексе,  который никакими заемными работниками через центры занятости не ликвидировать?

Рынок труда меняется, а регулятор, как обычно, тормозит. Еще несколько подобных лет, и мы окажемся в системном кризисе, когда цели и задачи новые, а подходы и инструменты старые. Другими словами, мы сейчас подходим к такому состоянию системы, когда она не в состоянии решать новые задачи старыми инструментами.

Лучше сохранить рыночность рынка, дать ему возможность самостоятельно решить возникающие проблемы, адаптироваться к новым условиям существования.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что более двух лет не были в отпусках 7% работающих россиян:

На мой взгляд, ничего неожиданного в этой новости нет. Последние несколько лет страна живет в условиях мобилизационной экономики, когда все ресурсы брошены на прорыв, опережающее развитие, рывок в будущее. При этом трудоспособного населения больше не становится.

К основным причинам относятся миграция, специальная военная операция, демографическая яма и другие факторы. Людям, чтобы выполнять все обязательства, приходится работать намного больше, чем раньше. А в году всего 365 дней. Поэтому многие не идут в отпуск, работают по максимуму.

Для работающих это также возможность накопить дни отпуска, чтобы потом получить хорошую выплату с учетом роста заработных плат. Этот вариант мотивирует тех, кто в теме трудового законодательства. Отмечу, что это не проблема, это просто характеристика современной системы социально-трудовых отношений, которая стала таковой из-за множества факторов, а не просто директивного решения работодателей.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что в РФ проявилась нехватка массового персонала:

Про кадровый дефицит ученые говорили еще лет 5 назад. Мы просчитывали снижение численности трудоспособного населения на 3-7 млн человек. И даже эти цифры оказались далеки от реальности, так как мы не могли просчитать последствия COVID-19, геополитическую ситуацию, миграцию, снижение интереса молодых людей к рабочим и инженерным специальностям.

Кстати, мода на IT тоже на обострение дефицита повлияла. Начиная с 2017 года со всех сторон раздавались восторженные крики экспертов о цифровой экономике, о необходимости качать IT-навыки, открывались сотни новых программ. И что мы в итоге имеем? Нормальных программистов больше не стало, так как образовательные программы в большинстве своем оказались не очень.

За последние несколько лет многие программисты иммигрировали в другие страны, а тысячи молодых людей с корочками максимум чему научились — это делать сайты на Тильде и разбираться в базовой html-верстке, но при этом у них завышенные амбиции и запрос на высокую зарплату.

За последние два года выяснилось, что сотрудники IT нужны не в таких масштабах, намного больше спрос на рабочие специальности. Но как его удовлетворить, если образование слишком инертно? Поэтому остается ждать, когда за несколько лет рынки стабилизуются и синхронизируются. То, что в новости указан исторический максимум — это официальный исторический максимум, который стал возможен больше из-за того, что неформальная занятость вышла из тени (спасибо за это в том числе институту самозанятости).

На месте бизнеса я бы перестал говорить, что людей не хватает, а начал думать, как ликвидировать лишние рабочие места, оптимизировать деятельность. Это новая реальность. Другой у нас нет.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что на переобучение россиян в 2024 году выделили 6 млрд рублей:

Я работал с этой программой и видел ее развитие каждый год, так как заказчик (правительство) калибровали требования, ограничивали возможности и двигали их в сторону того, что нужно рынку труда. Поэтому уверен, что на этот раз требования стали еще жестче, более ориентированными на запросы текущего. То, что изначальная программа на 3 года будет пролонгирована, было понятно. Очень важно сейчас учить всех, кому это интересно — быть актуальными для рынка.

Другой вопрос, а могут ли образовательные организации эти запросы реализовать? Надеюсь, за три года они обучились это делать. А вот поможет ли подобное переобучение найти работу? Система образования — это про обучение, рынок труда — это про работу. Они, увы, очень плохо связаны. Все пытаются перекинуть мостик — получается очень плохо. Поэтому хотите учиться, чтобы получить диплом по актуальной профессии — идите в проект. Хотите работать по новой специальности — пытайтесь работать, зацепиться, общаться с людьми.

В нашем опыте есть кейс (один из сотни), когда человек пришел к нам в прикладную магистратуру в сфере HR, не будучи практиком в этой сфере (он убедил, что это его мечта). Через два года обучения за счет погружения в темы, общения с практиками и директорами по управлению персоналом он смог убедить руководителя перевести его с PR-функции на HR, создать новый отдел и его возглавить.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что за разглашение зарплат коллег может грозить увольнение:

Два года назад я руководил вузом. Веселые были времена — времена ковида, дистанта и, извините, хтони, которая в этих условиях процветала. Некто и в вузе вытащил данные о начислениях заработных плат всех сотрудников и с анонимного ящика сделал рассылку по всем корпоративным адресам и тут же сообщил в СМИ. Коллеги узнали зарплаты друг друга.

Мы провели тогда проверку, усилили контур ИТ-безопасности, сделали выводы, но самое главное — поняли, что от такого никто не защищен и в любой момент может произойди что-то подобное, причем защитить себя постфактум уже нельзя будет. А тут мелочь, узнал кто-то зарплату коллеги (может, даже из слухов), разболтал кому-то другому — и что? Ерунда какая-то.

Во-первых, как зафиксировать, что это реальные данные о зарплате конкретного лица, сообщенные с умыслом? Как доказать, что был умысел, так как в любом действии должен быть доказан мотив, которого может и не быть (случайно проболтался, сочинил и попал пальцем в небо). И, главное, увольнение по подобной причине явно нарушает права работника, поэтому у него будут стопроцентные основания подать жалобу в трудовую инспекцию, написать исковое заявление в суд, обратиться в прокуратуру и, судя по моему опыту, выиграть в суде.

Повторю свой тезис, который всегда озвучиваю, когда дело касается заработных плат и работников: работодателю нужно сделать достойную открытую заработную плату с понятными критериями начислений. Все остальное — ошибка, в том числе желание вносить в нормативные акты пункты о запрете на разглашение данных о заработной плате.

Когда люди будут получать достойную зарплату, равную или выше, чем на рынке, им будет не до обсуждения доходов друг друга в курилке.

Эксперт Руслан Долженко рассуждает о том, что в «женских» отраслях предложили повышать зарплату:

Кажется, теперь все понятно. Российская академия наук решила смахнуть с себя пыль и начала делать модные и правильные вещи, например, продвигать результаты исследований по актуальной тематике в СМИ. Делает это пока топорно, так как опыта и задела не так много.

Новость опубликована в научном журнале, о котором я уже давал подобный отзыв. Рекомендую, если есть желание читать актуальные научные исследования, ориентироваться на журналы из 1 квартиля, а еще лучше — из перечня RSCI. Это вообще топ-журналы, в которых просто так не опубликоваться, информация в них проходит через горнило рецензирования и жесткой проверки.

Что касается самого исследования, то подобных исследований и даже лучше проводят многие, в том числе и мой вуз. Но мы публикуемся в сторонних изданиях, очень мощных по научной экспертизе, которые входят в перечень RSCI, Scopus, Web of science. А не при своем вузе, что сделать всегда намного легче.

А вот что касается темы новости, то она не стоит выеденного яйца. Разрыв в зарплатах между мужчинами и женщинами таким способом не сократить. Тут работают совсем другие механизмы. Поэтому новизны и ценности в новости мало. Надо всем зарплату повышать, она много ниже уровня счастья людей. Мужчинам, возможно, чуть меньше повышать, в зависимости от региона и отрасли. Но в любом случае делать это надо.