Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что россияне подали около 800 тысяч заявок на социальную газификацию домохозяйств:

Развитие внутреннего рынка газа в России не связано с экспортом газа – мы не начали переориентироваться на внутренний рынок с сокращением экспорта на Запад. Да, мощности наших газовых промыслов, которые уже давно обустроены и работают, используются всего на 65%. Но это потому, что нам не хватает инфраструктуры, так что полностью использовать свои добывающие мощности мы просто не можем. Есть и другие соображения – например, если мы выбросим на мировой рынок очень большие объемы газа, мы обрушим цены на него. Это никому не нужно. В общем, ситуация такова, что процесс газификации внутреннего рынка России не связан с изменениями на внешнем рынке.

Теперь о том, с чем он все-таки связан. В течение трех десятилетий после распада Советского Союза внутренний рынок контролировал «Межрегионгаз» – структура внутри «Газпрома», которая была полностью коррумпированной. С объектов, на которых необходимо было получить разрешительную документацию для газификации, ее представителями собирались взятки. Притом, что вся эта документация делалась за минуты на ксероксе и не содержала ни новых проектных решений, ни схем – вообще никакой конкретики. То есть это было чистое воровство, и государство долгое время не могло с ним справиться.

Пять лет назад президент издал два указа о газификации внутреннего рынка, причем контроль за этими указами по уже упомянутым причинам был очень жестким. В конечном итоге по деятельности «Межрегионгаза» было возбуждено несколько сот уголовных дел. Это не очень афишировалось в прессе, но даже по средствам массовой информации можно их примерно подсчитать, и они возбуждались по всей стране – и на Кавказе, и на Севере, и на Юге, и в Центре. Чтобы исключить эти взятки ( а они, в зависимости от региона, составляли от 200 тысяч до 1 миллиона рублей на один дом!), была создана программа газификации, которая очень с большим скрипом, но все же выполнялась и выполняется.

Какая-то часть ее была реализована, что-то пока еще не получилось, но сейчас было решено расширить программу на социальные объекты и сделать в том числе упор на них. Речь идет о школах, больницах, детских садиках. Так вот, то, что мы видим сейчас, – это результат реализации этой программы. И, в общем, мы можем только аплодировать, потому что механизм, который был создан внутри «Межрегионгаза», теперь уничтожается. Я надеюсь, что его сломают до конца.

Конечно, внутренний рынок не приносит больших денежных доходов. Тем не менее, желающих работать на нем достаточно много. Это связано не с прямыми прибылями от продажи газа (это иногда даже бывает убыточно), а с тем, что это – рычаг управления и социальными процессами, и местными властями. Очень серьезный рычаг, и оставлять его в руках коррупционеров ни в коем случае нельзя. Надо, чтобы этим занималось правительство. Что, как мы видим, и происходит – выступление Новака по программе социальной газификации имело место как раз на совещании у Мишустина.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что Минфин определил минимально допустимые для бюджета цену нефти и объема добычи:

В той ситуации, которая сейчас сложилась, ни одного разумного, обоснованного прогноза по российской нефти сделать нельзя. Вообще все экономические показатели (в том числе и и объемы добычи нефти и потребление нефти в мире) сейчас полностью контролируются политической ситуацией. Оценивать ее я не могу – понять и предсказать ее фактически невозможно.

Сегодня в 15 часов дня по Москве подпишут вхождение четырех новых регионов в состав Российской Федерации. За этим последует непредсказуемая реакция со стороны Соединенных Штатов и Организации экономического сотрудничества и развития. Говорить при этом, что будет с потреблением и с производством, просто бессмысленно.

Словом, мы сейчас находимся в той зоне, в которой предсказать что-либо нельзя. Насколько я понимаю, и политологи тоже пока не могут оценить на перспективу, какое развитие событий вероятнее. Так что прогноз Минфина можно воспринимать, как своего рода условность, некий формальный ориентир, который был дан в первую очередь потому, что какой-то формальный прогноз дать требовалось.

Дело в том, что сейчас рушится экономика Европейского союза, и рушится уже очень серьезно. Остановилась значительная часть заводов, остальные находятся на грани остановки. Начался перенос производств на территорию Соединенных Штатов – что для Евросоюза просто смерть. А ведь ежегодный импорт нефти и нефтепродуктов в ЕС составляет 500 миллионов тонн. Это примерно 25% объема, который торгуется между государствами на мировом рынке.

Если неопределенность охватывает 25% потребления, то о чем можно говорить? Я думаю, что в ближайшие месяцы произойдет огромный спад потребления нефти. При этом на территории ЕС будет формироваться огромная социальная напряженность. Это породит передел власти, и в конечном итоге, видимо, Европейский союз распадется. Страны замкнутся в своих границах, которые определены были на момент создания ЕС.

Дальше может начаться какое-то восстановление – при определенных условиях. А именно: если радикальные политические силы во Франции и в Британия не получат доступ к ядерному оружию.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что добыча нефти в РФ растет на фоне снижения экспорта:

Экспорт нефтяных товаров из России на 60% состоит из нефти и на 40% – из нефтепродуктов. По экспорту нефтепродуктов Россия занимает первое место в мире с очень большим отрывом от всех остальных. И рынки сбыта нефтепродуктов у нас давно диверсифицированы – очень больше объемы дизельного топлива уходят в Китай. Так что ситуация, когда большая часть нефти уходит на переработку, а уже затем экспортируется в виде нефтепродуктов, для России совершенно обычна, а колебания экспорта естественны.

В результате, хотя у нас сейчас сокращается экспорт сырой нефти, мы может достаточно активно продолжать экспорт нефтепродуктов. И потому можем даже несколько наращивать добычу нефти.

Вообще говоря, у нас достаточно сложная структура экспорта нефтепродуктов. Мы не перерабатываем всю нефть и не продаем только нефтепродукты (а это на самом деле очевидно выгоднее, чем торговать сырой нефтью) потому, что во всем мире нет единых стандартов на них. В разных странах требования к нефтепродуктам разнятся.

Мы поддерживали качество нефтепродуктов на том уровне, который требует европейский рынок, поскольку больше всего были связаны именно с ним. У нас, как вы знаете, даже обозначения качества нефтепродуктов такое же, как в Европе – все эти «Евро-5», «Евро-6» и так далее. То есть мы были поначалу более настроены на европейский рынок.

Но постепенно из-за роста спроса на нефтепродукты в Китае у нас увеличился их экспорт туда. А там, по счастью, качество нефтепродуктов такое же, как в России – китайцы копировали наши ГОСТы, так что проблемы несоответствия не возникало. Тогда как такие страны, как Япония или Индия, имеют совершенно другие требования к качеству нефтепродуктов.

Нам перестраивать всю нефтепереработку, чтобы производить нефтепродукты под рынок каждой страны, абсолютно нереально. Это и финансово невыгодно, и путаницу создавало бы, и логистика для такого рода торговли была бы слишком сложной. Потому и сложилась ситуация, когда у нас нефтепродукты уходили в основном в Европу и в Китай. Но я не исключаю, что вскоре мы увидим в этом некие изменения.
По всей видимости, частично перестроимся под индийские стандарты – тем более, что у компании «Роснефть» есть 49% акций одного из крупнейших нефтеперерабатывающих заводов Индии.

Так что я бы сказал, что вся картина переработки нефти и экспорта нефтепродуктов уже постепенно меняется: меняются потоки движения продуктов, логистика. И, поскольку Европа сейчас не хочет брать то, что брала раньше, структура поставок тоже меняется.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что МЭА зафиксировало резкий рост нефтедобычи в России за июнь:

Россия добывает столько нефти, сколько может продать без ущерба для цены. Мы активно участвуем в соглашении ОПЕК+ (собственно говоря, мы и инициировали это соглашение). И в принципе, разведанные запасы в России на той стадии эксплуатации, которая имеется, позволяют держать темп отбора извлекаемых запасов на уровне 2%. Это означает, что Россия могла бы получать в сутки до 14 миллионов баррелей.

Возможности увеличения добычи у нас очень велики: 70% мировых перспективных ресурсов нефти и газа находятся на территории России. Это делает Россию не просто очень инвестиционно привлекательной, а превращает ее в фактически безальтернативное место для инвестиций.

После того, как на Украине произошел незаконный захват власти, против России ввели санкции. И первое, что сделали американцы, – это запретили крупным нефтяным компаниям работать на территории России. Это немедленно привело к тому, что инвестиции в поиск и разведку новых месторождений в мире в целом упали в несколько раз.

Произошло это не потому, что кто-то переключился на зеленую энергетику. Наоборот, на нее стали вынужденно переключаться по той причине, что западные нефтяные компании потеряли возможности инвестировать в запасы на территории России. Они были очень заинтересованы в этих инвестициях – вспомните, компанию ExxonMobil с шельфа Карского моря изгоняли с таким трудом, кровью и болью! А подобных случаев было немало.

Что сейчас с эмбарго на покупку российской нефти в ЕС? Оно бьет по промышленности Евросоюза – оно вредит не столько России, сколько самому ЕС. Это понимают промышленники, финансисты, все деловые люди, поэтому, как только появились санкции, появилась и контрабанда. Компании Shell начала продавать смеси 49% российской нефти и 51% – другой (например, из Саудовской Аравии). Это обстоятельство дошло до руководителей ЕС, и они решили ужесточить ограничения. В этом месяце запретили продавать любые смеси, содержащие российскую нефть.

Между тем Россия продолжает интенсивно осваивать рынок Юго-Восточной Азии и другие страны, которые испытывают недостаток нефти и готовы покупать ее в России. Налаживаются новые логистические цепочки, заключаются новые долговременные соглашения. Европе тоже помирать не хочется – она ищет обходные пути, способы контрабанды. И находит их. При этом в соглашении ОПЕК+ выяснилось, что, помимо России, практически никто не может серьезно увеличить добычу нефти. То есть постепенный рост спроса не компенсируется адекватным ростом предложения. В результате цены держатся на достаточно высоком уровне.

Кроме того, для стран ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития) произошла еще одна беда. Они долгое время пользовались своими стратегическими нефтяными резервами, чтобы сбивать цены на нефть на мировом рынке. Но стратегические нефтяные резервы – это не запасы нефти в месторождениях, их намного меньше. Сейчас резервы в большинстве стран ОЭСР, и в первую очередь в США, дошли до недопустимо низкого уровня, и возникает необходимость их пополнять. И это очевидно ведет к росту спроса на нефть на мировом рынке.

Таким образом не мытьем, так катанием, через какие-то схемы замещения наша нефть доходит и до США, и до стран ЕС, и до Японии. То есть до тех стран, которые объявили о том, что не будет покупать эту нефть.

Понимаете, происхождение нефти, по большому счету, неважно: Россия может заместить поставки в нейтральные страны, а вытесняемая оттуда нефть, например, Арабских Эмиратов или Саудовской Аравии будет уходить на рынки США и ЕС. То есть, по сути, схема по ограничению продажи российской нефти не работает и не может заработать. К тому же 40% нефтяного экспорта России – это нефтепродукты, а их идентификация еще более сложна. В общем, все эти эмбарго – абсолютная фикция. Они легко обходятся. Точно так же, как и запрет на поставку в Россию каких-то товаров.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что ЕС согласовал частичный запрет на импорт российской нефти:

Российские эксперты с удивлением – а я вхожу в совет независимых экспертов, которые изучают ситуацию в энергетике, и представляю себе мнение сообщества – наблюдают за экономическим самоубийством Европы. Происходящее в значительной мере связано с некомпетентностью властей Европейского союза и стран, входящих в ЕС. За последние три года было принято очень много вредных для этих стран решений. Фактически разрушен рынок газа Европы, а сейчас началось наступление на рынок нефти.

Все выступления о достоинствах «зеленой энергетики», безусловно, имеют под собой благие намерения – которыми, как известно, вымощена дорога в ад. В чем здесь подвох? В том, что если взять цикл производства, например, ветроэнергии, то станет ясно, что у него есть два недостатка: высокая себестоимость и невысокая надежность. Человечество все еще не умеет управлять климатом, и делать ставку на энергетику, которая зависит от погоды, по меньшей мере наивно.

По расчетам специалистов столь ненадежные источники энергии могут занимать не более 10% от общего объема в энергетическом балансе любой страны или сообщества стран. Европа уже превзошла этот уровень, и это серьезная ошибка. Она сделалась очевидна в четвертом квартале 2021 года, когда ветры неожиданно перестали вращать лопасти ветрогенераторов, и Европа осталась без энергии. Такие случаи, безусловно, будут повторяться; то же самое касается и солнечной энергетики.

Печальная ситуация для Европы усугубляется тем, что там решили вслед за разбалансировкой рынка газа разбалансировать рынок нефти. К чему это приведет? Нефть в мире и так дефицитна – потребителей больше, чем производителей, причем с каждым годом ее добыча становится делом все более сложным и дорогим. Та нефть, которую теряет ЕС, уходит в Юго-Восточную Азию, которая получает значительные преимущества перед Европой. Себестоимость продукции в азиатских странах падает, они становятся более конкурентоспособными. Соответственно, промышленность продолжит активно перебираться из ЕС в Юго-Восточную Азию.

Этот процесс мы наблюдаем почти 20 лет; завершится он тем, что Европа вообще потеряет промышленность, а значит, и рабочие места. Уровень жизни в Европе тогда упадет очень сильно, а вся экономическая деятельность сконцентрируется в Юго-Восточной Азии – в таких странах, как Китай, Индия, Пакистан, Индонезия.

Производство бытовой техники, автомобилей, высокотехнологичной продукции (например, процессоры для компьютеров и для бытовой техники) постепенно переместится туда. Европе останется сельское хозяйство – низкоэффективное, потому что она откажется работать с Россией. А по уровню энергопотребления, если эта стратегия не будет пересмотрена, Европа откатится к XIX веку. Личные автомобили станут недостижимой роскошью, стиральные машины будут доступны 10% населения и т.д.

Думаю, население европейских стран не потерпит подобных изменений – начнутся серьезные возмущения. Уже сейчас уровень социального протеста в Европе высок, и он продолжает расти. В конечном итоге те политики, которые сейчас принимают решение о введении санкций и отказе от дешевых энергоносителей (неважно даже, от российских, иранских или еще каких-то), из власти уйдут, поскольку произойдет их политическая смерть. Им на смену придут те, кто будет больше думать о нуждах населения своих стран и меньше – о желании играть в высокую политику.

В настоящее время в Европе нет ни Макиавелли, ни Талейранов, а есть очень и очень средние политические деятели, многие из которых не проходят даже минимальной квалификационной проверки. Я хочу напомнить: министр иностранных дел Великобритании считает, будто Воронеж находится на Украине. Для министра иностранных дел это уже даже не уровень квалификации, а чуть ли не диагноз…

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что глава Роснедр заявил об отсутствии отечественных технологий для добычи на шельфе:

В течение почти полувека нам не было необходимости ни осваивать шельф, ни разрабатывать оборудование для освоения шельфа. Объемы работ были маленькие, и велись эти работы на судах, которые были приобретены за рубежом еще в советское время, причем давно. Сейчас они уже пришли в негодность.

Какое-то количество судов приобреталась и после этого; потом все предприятия, которые имели эти технологии и соответствующее оборудование, передали в Росгеологию, и объемы их работ резко сократились. Надо сказать что Росгеология – чрезвычайно неэффективное предприятие и в основном снижает технологические показатели компаний, которые попадают в ее состав.

Были попытки создать суда для работы на шельфе на Каспии. Их пытались собирать на верфи в Астрахани. Они были не слишком функциональны, но на каспийский шельф они все же вылезали и какие-то объемы работы выполняли. Занимался этим «Лукойл», и занимался не слишком эффективно.

Нам также достались платформы Украины, работавшие на шельфе Крыма. Они в принципе работоспособны, но рассчитаны на малые объемы и маленькие глубины бурения. Сейчас они не эксплуатируются по понятным причинам. А на Дальнем Востоке у нас оборудования такого рода вообще не было.

Эта проблема решается, и достаточно давно: на верфи «Звезда» создается комплекс (он уже находится в предпусковом состоянии) для строительства крупных платформа для работы на шельфе – как для поисков и разведки, так и для добычи углеводородного сырья. Туда, как вы знаете, поставлен из Китая кран, который способен поднимать до 12 тысяч тонн; там создано производство очень больших металлоконструкций и железная дорога, которая поставляет детали платформ от этого металлургического комбината непосредственно к верфи.

В общем, эта задача будет в ближайшие годы решена, но в настоящий момент работать нормально на шельфе Россия не может. Есть некоторые старые суда, как бы промежуточные между судном и платформой, которые «Роснефть» эксплуатируют в Карском море и дальше на восток. Они выполняют маленькие объемы работы и преимущественно ведут неглубокое структурное бурение. Какие-то результаты их работа дает, и это, пожалуй, единственное, что сейчас Россия эффективно делает на шельфе.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что Александр Новак назвал маловероятным снижение цен на бензин:

Надо сказать, что Александр Новак вынужден оперировать понятиями сиюминутными – горизонт событий, которые политик может освещать, достаточно близкий. А на деле это проблема стратегического плана. Видите ли, все заявления и действия, которые в настоящий момент производят и Соединенные Штаты, и Европейский союз, и другие страны ОЭСР, в долгосрочной перспективе направлены против них самих.

За последние девять лет Россия окончательно закрепилась на позиции мировой энергетической сверхдержавы: она контролирует очень большую часть рынка нефти и газа. Если говорить о рынке нефти и нефтепродуктов (сырая нефть, бензин, дизельное топливо), то за Россией 22% мирового рынка.

И надо сказать, что структура нефтяного экспорта России сильно отличается от структуры нефтяного экспорта таких стран, как, например, Саудовская Аравия. У нас доля экспорта нефтепродуктов составляет более 40%, когда как в Саудовской Аравии она меньше 10%. То есть мы экспортируем преимущественно сырье пока еще, но доля товаров уже переделанных очень велика и продолжает расти.

В этой ситуации наши энергетические товары из мирового рынка извлечь нельзя. Их продажи можно на время притормозить, но это будет означать крах мировой экономики. 22% нефтяных товаров, изъятых из мирового рынка, просто убьют этот рынок. А если вспомнить, что 45% межгосударственной торговли газом тоже контролирует Россия, станет ясен масштаб проблемы изъятия.

Конечно, можно что-то на время запретить. Это вызовет сложности – и в первую очередь рост цен на бензин и дизельное топливо в Европе и Соединенных Штатах. Оно уже этот рост вызвало: в зависимости от стран цены поднялись уже в два-три раза – и будут расти дальше. Что происходит с ценами на газ на европейском рынке, все знают прекрасно: они выросли до сумасшедших значений. Ни о каких 250 долларах за 1000 кубометров, как было раньше, уже и речи нет – сейчас цены колеблются от 1100 до 4000 долларов за 1000 кубометров.

Эти цены не дают нормально работать промышленности, в результате предприятия закрываются и Европе начинает угрожать безработица. Но если говорить о долгосрочной перспективе, отказ от российских энергоносителей приведет Европу на уровень энергообеспечения, соответствующий Средним векам.

На современном уровне цивилизация потребляет очень много энергии. Если говорить о ее потреблении на душу населения, то ее минимальный уровень в год, который позволяет хоть как-то жить, – это 100 гигаджоулей (ГДж). В Европе сейчас потребление составляет 200 ГДж на душу населения в год, причем из них 100 ГДж обеспечивает Россия. Это и нефть, и газ, и уголь – все вместе дает примерно половину энергопотребления Европы. И если эту энергию изъять, придется закрыть большинство производств и перейти на очень низкий уровень жизни.

Придется фактически отказаться от личного автотранспорта, очень ограничить использование бытовой техники (стиральные, посудомоечные машины, микроволновые печи). В значительной мере тот уровень жизни, который станет реальным при отказе от российских энергоносителей, соответствует уровню жизни в странах Центральной Африки. Не думаю, что европейцы на это согласятся. Изобразить из себя борцов за чьи-то интересы ненадолго – это пожалуйста, но надолго? Переход на африканский образ жизни – вы меня простите, это не про европейцев. Европейцы достаточно избалованы, экономически активны и совершенно точно можно утверждать, что такой переход вызовет социальный взрыв.

Так вот, сейчас есть три варианта развития ситуации. Первый предполагает, что политики не смогут удержать свои страны. Это означает термоядерную войну. В общем, это конец света. Второй вариант – распад мира на анклавы, где будет поддерживаться современный уровень жизни. Таких анклавов может быть три: самый большой – Россия и Китай, потом – Канада и США, и маленький – Австралия. Вот эти анклавы будут в состоянии в замкнутом режиме поддерживать у себя современный уровень жизни по обеспечению энергии. Остальные сползут в Средневековье – и Ближний Восток, где заканчивается нефть, и Европейский союз, и Латинская Америка в значительной мере (за исключением тех стран, которые самодостаточны по нефти). В общем, здесь перспективы самые печальные.

Ну, и третий вариант неприятен для США, так как предполагает, что придется признать равенство таких экономик как российская, китайская и американская. То есть никакого однополярного мира не получится. Его сейчас быть уже не может – придется принимать во внимание мнение и России, и Китая. Соединенные Штаты категорически не хотят этого делать, готовы на все, чтобы этого избежать. Но, понимаете, если политики готовы отказаться от бензина, еды и так далее, то это потому, что их это не затронет – они ведь относятся к категории очень богатых людей. А рядовые граждане Соединенных Штатов и Европейского союза не согласны на такое развитие событий.

Значит, видимо, будет очень бурный избирательный процесс; будет отказ от политической элиты, которая привела к такому положению, и смена курсов. Получится ли это, сказать сложно, но это – наиболее вероятный сценарий развития событий, потому что он соответствует интересам наибольшей части населения крупнейших стран мира.

Вот такая достаточно сложная получается картина. Частично я уже публиковал эти выводы по газу, но готовлю и материал в целом по всему энергетическому рынку. Там все это будет показано с цифрами. Пока хочу лишь напомнить то, о чем мало кто сейчас думает: сначала повысилось энергообеспечение цивилизации – а уже потом начался рост новых технологий и обеспеченности людей товарами, услугами и всем остальным. Если из современного мира извлечь энергообеспеченность, придется отказаться и от технологий. И это глобальная проблема.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что Германия решила приостановить сертификацию «Северного потока — 2»:

Политическую сторону вопроса я обсуждать не хочу – это не моя специальность. Могу обсуждать только рынок или технологические вопросы. Что касается рынка: в последние годы позиции России на мировом рынке энергоносителей развивались достаточно быстро. В итоге это и послужило причиной борьбы с Россией стран Запада (а именно – Организации экономического сотрудничества и развития во главе с Соединенными Штатами).

Фактически, за последнее десятилетие Россия стала мировой энергетической сверхдержавой. ОЭСР пришлось изо всех сил пытаться притормозить Россию и ослабить ее позиции. В этом аспекте есть основания рассматривать и активность западных стран на территории бывших республик Советского Союза. Хочу пояснить: эти попытки стали следствием укрепления России, а вовсе не причиной.

За последние годы также выяснилось, что, во-первых, альтернативные источники энергии, о которых очень много говорят, пока не могут конкурировать с обычной энергетикой. По многим причинам, в которые я сейчас углубляться не буду. Таким образом, на ближайшие десятилетия углеводородная энергетика сохраняется. Можно еще больше кричать о важности снижения выбросов CO2 и метана – снижение, наверно, и вправду необходимо для сохранения климата. Но факт остается фактом: надо или отказаться от современной цивилизации, или – тщательно, контролируемо, но все-таки использовать углеводородное сырье. То есть без нефти и газа деваться некуда.

Между тем оказалось, что запасы нефти на Ближнем Востоке, на которые опиралась мировая экономика в последние 60-70 лет, исчерпаны. В каких-то странах – почти полностью, где-то пока лишь пошли на снижение. Но в любом случае падает добыча. После выхода из экономического кризиса, связанного с коронавирусом, в 2021 году соглашение ОПЕК плюс не смогло увеличить добычу. Фактически, из участников этого соглашения увеличить добычу могут только Россия и Саудовская Аравия. Причем Саудовская Аравия в этом отстает, потому что это у России нет проблем с запасами углеводородного сырья.

На территории России сконцентрировано 70% потенциальных ресурсов, то есть неразведанных запасов нефти и газа, которые остались на Земле. И в этой ситуации с каждым годом позиции России будут только укрепляться, а роль ее будет только расти. А это очень раздражает страны ОЭСР, однако совершенно понятно, что деваться от этого некуда. Необходимо адаптироваться к новой ситуации. Но это требует времени, поэтому господин Шольц приостановил сертификацию «Северного потока-2».

Вообще на территории России добываются все полезные ископаемые и производятся все виды сырья, которые необходимы для существования современной цивилизации. Где-то, как по нефти и газу, Россия занимает ведущую позицию в мире, где-то – не ведущую, но себя обеспечивает полностью. По нефти России занимает первое в мире место и обеспечивает 22% всей межгосударственной торговли нефтью и нефтепродуктами. По газу – тоже первое место в мире; обеспечивает примерно 25% межгосударственной торговли газом. Есть у России и другие ресурсы, включая уголь. И если изъять их из мирового рынка, это вызовет мировой энергетический кризис, и намного глубже, чем тот, который мы видели в начале пандемии коронавируса. Это, фактически, настолько опасно, что может вызвать Третью мировую войну.

При работе с этими вопросами нужно быть очень осторожными, поэтому такой чрезвычайно выдержанный и аккуратный человек, как Шольц (а, как известно именно эти черты его характера подчеркивают все те, кто его знает), и притормозил, а не остановил полностью сертификацию. Это даст время разобраться в ситуации.

Ну, и надо добавить, что Россия за 10 лет уже притерпелась к санкциям, а если нам чего-то не хватает, мы можем получить это в Китае. Он против нас никаких санкций не вводил и не собирается. Но при этом разного рода санкции уже убили мировую кооперацию, и это огромный вред для мировой экономики. В будущем, конечно, это поймут политики и историки.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что Минфин оценил доходы от расширения НДД в 84 млрд за пять лет:

В свое время было предложено ввести налог на добавленный доход для нефтегазовой отрасли в целом – для всех субъектов предпринимательства, которые занимаются этим направлением. Но потом правительство решило, что может возникнуть ситуация массового уклонения от налогов. Поэтому прежняя схема налогообложения осталась как основная, а НДД стала вариантом налоговых послаблений.

Применяются эти условия не для всех проектов – только для избранных, причем избираются проекты, которые с точки зрения руководства страны являются наиболее важными для развития регионов, в которых они реализуются, либо компаний, которые эти проекты реализуют. Так, на Каспии «Лукойл» имеет значительные преференции, на побережье Северного Ледовитого океана – «Новатэк». И так далее. В общем, это распространенное явление, хотя и далеко не повсеместное.

Что касается базовой системы налогообложения, которая действуют в нефтегазовой отрасли России, то тут нужно отметить: у нас самый высокий уровень налогообложения в мире. Фактически, это не уровень жизни компаний, а уровень смерти – при таком уровне налогообложения ни один проект ни в арктическом регионе, ни на Дальнем Востоке реализовать нельзя. Там реализуются исключительно и только проекты, которые имеют такие особые условия налогообложения, как НДД.

Что касается Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов, то это округа, где старая система налогообложения, несмотря на безумную налоговую нагрузку, все-таки эффективна. Почему так? Потому что это регионы, где давным-давно уже создана вся инфраструктура и капиталовложение там нужно минимальное. Понимаете, при освоении новых месторождений обычно приходится строить большие участки нефтепроводов или газопроводов, а это очень дорого. Но в ХМАО или ЯНАО для большинства проектов эти непомерные расходы отсутствуют, потому что густая сеть нефтепроводов и газопроводов там уже создана, и расстояние, на которое надо строить дополнительную инфраструктуру, минимально.

В связи с этим там система НДД обычно не применялась или применялась не для всех. Теперь, видимо, для того, чтобы ввести в оборот все земли, где базовая система налогообложения оказывается неприемлемой, решили ввести НДД для части проектов в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономном округах.

Эксперт Рустам Танкаев рассуждает о том, что Путин рекомендовал нефтяникам присоединиться отраслевому институту стандартизации:

Сами по себе цели и задачи этого института мне не понятны. Я боюсь, что они не понятны пока никому. Если речь идет об объединении технологических разработок, то это невозможно в принципе. Такого рода попытки делались, делаются и возможно будут еще делаться. Но сделать этого нельзя, потому что разработки в области технологий очень дорого стоят.

Я хочу напомнить, что 80% технологий, которыми сейчас пользуется человечество во всех областях, – это технологии, разработанные на нефтяные деньги и нефтяными научно-исследовательскими центрами. И когда у нас говорят, что Россия сидит на нефтяной игле – это полный бред. Самая первая нефтяная компания братьев Нобелей уже имела мощнейший научный потенциал и свою научную базу, в которой работали люди высшего ранга – такие, как Менделеев, Жуковский и так далее.

Нефтяная отрасль выросла именно на научных разработках. Все нефтяные компании имеют научные подразделения, и эти подразделения достаточно мощные. На континенте Евразия самое мощное научное подразделение имеется в составе компании «Роснефть». Его численность составляет 17 тыс. человек – это огромный потенциал.

Но самое важное, что сами по себе разработки не публикуются, данных о них почти нет. Есть отдельные выступления на научных конференциях и отдельные публикации в научных журналах, но и только. Возможности передачи технологий не существует. И это касается всех нефтяных компаний за всю историю человечества. Поэтому рассчитывать, что приказом кого угодно, в том числе и президента России, можно будет сломать мировую тенденцию, просто не приходится. Это нереально. Хотя попытки такие продолжают делаться.

Есть такие структуры, как Американский институт нефти (API), которые занимаются тем, что обеспечивают технологический уровень. Их разработки позволяют контролировать уровень технологий, которые применяются в нефтяной отрасли и в смежных с ней отраслях – то есть почти во всех сферах промышленности. Там, конечно, есть элемент науки, но не прикладной. Такого рода структуры имеют право на существование.

В свое время в конце 90-х годов мы с Юрием Константиновичем Шафраником пытались создавать Российский институт нефти, но тогда это все привело к аппаратным играм. Проект попал к людям, которые не понимали, что со всем этим нужно делать, и похоронили проект Российского института нефти. Были попытки возродить «ВНИИнефть», в котором создавались научные технологии – нефтяные и околонефтяные. Эти попытки тоже провалились.

Были попытки и со стороны правительства создать такого рода структуры. То, что мы видим сейчас, это одна из них. Из нее ничего получиться не может и никогда не получится. Посудите сами. Вы вложили десятки миллионов евро в разработку какой-то технологии, которая заработала и приносит вам сотни миллионов евро. У вас в руках инструмент, который позволяет вам на срок до года прогнозировать изменения нефтяных цен. Станете ли вы с кем-нибудь этим инструментом делиться? Передадите кому-нибудь эти данные? Такого не будет и быть не может никогда.