Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что прогноз сбора зерна в РФ в этом году снижен на 1 млн тонн:

На традиционно урожайном юге России — в Краснодарском и Ставропольском краях — в период роста и развития злаковых два месяца стояла засушливая погода, а в апреле возвратные морозы повредили посевы во многих районах. Поэтому логично, что урожай там будет существенно меньше обычного.

Погодные колебания — это нормально, хотя с усилением изменения климата такие аномальные погодные явления становятся чаще. Особенно это заметно на юге России. Однако отчасти снижение урожайности компенсируется хорошим урожаем в Поволжье, которое вообще-то относится к зоне рискованного земледелия, но в этом году сработало отлично.

Поэтому неурожайность в одних регионах может быть компенсирована за счет других областей.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что города-миллионники должны перейти на 5G уже в 2026 году:

Необходимый для внедрения 5G триллион рублей впечатляет воображение. Откуда он возьмется? Вариант первый — от государства. Но, судя по всему, государство само тратиться не собирается, а хочет, чтобы потратились компании связи. Нельзя сказать, что у государства нет таких денег, но оно, как мы знаем, находит для них другое применение. Да и государственные инвестиции, как хорошо известно, всегда и везде крайне неэффективны по сравнению с частным бизнесом.

Второй, реальный, вариант, это компании связи, которых обяжут внедрять технологию стоимостью триллион. Они, разумеется, немедленно переложат этот триллион на потребителей. Хорошо, если потребителям это реально нужно. А если нет?

В нормальной рыночной экономике сначала должен появиться спрос на что-то, то есть должны быть субъекты, готовые за это платить, потом компании обеспечивают предложение, причем конкурируя между собой за потребителя, и именно это обеспечивает и развитие технологий, и разумные цены. Те потребители, которым новая технология не нужна и они не готовы за нее платить, могут пользоваться старой. Но новая быстро дешевеет, и все переходят на нее.

Так должен работать рынок. Если же государства начинают слишком сильно вмешиваться в любую сферу, то эта сфера всегда приходит в упадок. Так, из-за чрезмерного регулирования связь и интернет в старой Европе сейчас значительно хуже и дороже, чем в России, где они долгое время развивались по рыночным правилам.

На мой взгляд, роль государства в развитии технологий должна заключаться в поощрении и стимулировании бизнеса в них вкладываться, а не в принуждении или вливании огромных бюджетных денег.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что экосбор для десятков видов тары могут повысить в несколько раз:

Экономические механизмы стимулирования экологически приемлемого поведения всех участников рынка являются главными и наиболее эффективными. Общий принцип должен включать две составляющие: упаковок и тары должно быть как можно меньше (принцип разумности) и использование вторичного сырья и возвратной тары должно быть дешевле, чем первичное.

Экологические сборы на тару и упаковку должны стимулировать и то, и другое: если первичное сырье становится дороже, то повышается спрос на вторичное; если упаковка вообще становится дороже, то производитель, стремясь сэкономить и выиграть в конкуренции, будет избавляться от лишних, ненужных упаковок или перейдет на те виды упаковок, которые хорошо перерабатываются и поэтому стали дешевле, чем плохо перерабатываемые. Например, при заказах в интернет-магазинах я регулярно получаю заказ весом 100-150 г в 3-4 слоях упаковки, которая весит больше, чем заказ, причем это в основном пластик, хотя прекрасно годилась бы и бумага. Разумно ли это?

Однако очень важен сбалансированный подход, ведь необходимо не просто денег побольше собрать, а стимулировать рынок двигаться в правильном направлении. Есть высоколиквидные сегменты вторичного рынка: например, металл, особенно цветной (в первую очередь алюминий) — он и без специальных мер практически на 100% извлекается из отходов и перерабатывается, а есть, например, пищевые отходы и пластмассы, вторичное использование которых в России мизерно.

Я не видел весь текст документа, поэтому мне сложно судить, насколько новые сборы учитывают необходимость такой дифференциации, но в любом случае, чересчур дешевая тара и упаковка сейчас провоцирует производителей использовать их избыточно, а за это тоже платит покупатель.

Если стоимость упаковки вырастет, но ненужной упаковки станет меньше, то и покупатель не пострадает.
Отвечает ли этому требованию весь документ, сложно судить без его подробного изучения, есть много важных нюансов.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что Минэк намерен усилить господдержку проектов по снижению выбросов:

Экономическое стимулирование является наиболее эффективным и разумным инструментом корректировки технологического, коммунального и — шире — экономического, развития. Введение сниженных коэффициентов риска при финансировании приоритетных проектов банками позволит повысить эффективность инвестирования в более экологичные проекты и сектора экономики.

В частности, к ним относятся: развитие городского электрического транспорта, модернизация водоканалов, переработка твердых коммунальных отходов, зеленая энергетика, а также проекты по реконструкции промышленной, коммунальной и сельскохозяйственной инфраструктуры, позволяющие значительно снизить выброс в атмосферу парниковых газов.

Одновременно это поможет и модернизации инфраструктуры, в которой многие сектора российской экономики давно нуждаются. Конечно, подобные меры следовало бы начать разрабатывать по крайней мере 30 лет назад, но лучше поздно, чем никогда.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что регионы начали готовиться к половодью:

То, каким будет паводок, зависит от сочетания четырех факторов. Первый — от запаса воды в снеге, что очевидно. Второй фактор — глубины промерзания грунта. От этого зависит, будет талая вода впитываться в почву или быстро скатится по ней в реки, вызвав катастрофический паводок.

Третий фактор — скорость весеннего потепления. Она определяет, уйдет такая вода постепенно или взрывообразно. И, наконец, четвертый фактор — состояние гидротехнических сооружений и разумность управления ими.

В этом году запасы снега на европейской части России невелики — около 65% среднегодовой нормы, почва промерзла меньше обычного, весеннее потепление в этом году происходит относительно плавно, а гидротехнические сооружения, вероятно, после прошлогодних прорывов дамб отремонтированы и проверены, как обычно у нас — после, а не до катастроф.

Поэтому серьезных оснований для катастрофических паводков на территории Европейской России в этом году нет. А вот в Сибири и на Дальнем Востоке ситуация совершенно иная, там паводок будет высоким. Однако есть высокий риск того, что из-за недостатка снежных запасов будут проблемы с пополнением водного баланса как почвенных водоносных горизонтов, так и водохранилищ — от прудов для водопоя скота на степных пастбищах до водохранилищ Волжского каскада.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что мусоросжигательный завод в Подмосковье будет поставлять энергию с апреля:

Сжигание твердых коммунальных отходов — это тупиковое направление. Всем, кто когда-либо выносил ведро с мусором, очевидно, что особенностями таких отходов является высокая влажность (что неудивительно, так как в них около 30% пищевых отходов) и малопредсказуемый состав (продукты, бумага, пластик и другие полимеры, батарейки, химикаты и пр.). Поэтому при их сжигании, во-первых, необходимо потратить массу энергии на испарение воды, что минимизирует выход коммерческой энергии: тепловой или электрической.

Во-вторых, образуется богатый «коктейль» из разнообразных токсичных веществ: от продуктов неполного сгорания до диоксинов и фуранов, что либо отравляет окрестности такого завода, либо требует огромных затрат на очистку его выбросов (и это все равно не гарантирует отсутствие вреда). В-третьих, оборудование таких заводов ненадежно. В-четвертых, сжигаются компоненты отходов, которые потенциально могли бы быть переработаны.

К сожалению, российские власти вместо организации раздельного сбора и максимальной переработки мусора пошли по пути его сжигания. Возможно, это связано с заинтересованностью определенных лиц и корпораций в больших и дорогих бюджетных проектах, на которых можно заработать сразу и много. Раздельный же сбор и переработка эффективнее, когда этим занимаются не монстры типа «Ростеха», а малый и средний бизнес.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что в ГД хотят ужесточить наказание за антисанитарию в квартирах:

Несомненно, право на полноценное использование своего имущества является одним из базовых прав, закрепленных в Конституции и Гражданском кодексе и реализующихся через частные законы и подзаконные акты. Например, для того, чтобы не нарушать права соседей, согласно действующим правилам, строго регулируется расстояние от границы индивидуального участка до строения, в зависимости от его высоты и назначения. При нарушении этих правил суд может обязать нарушителя устранить эти нарушения, вплоть до сноса дома.

Запахи или шумы, мешающие соседям, точно так же ограничивают права соседей на комфортное, полноценное использование принадлежащей им недвижимости, и это право должно быть защищено. Да, это возможно через суд, но судебные процедуры длительны и недешевы, административные стимулы во многих случаях проще, быстрее и эффективнее. К таким стимулам относятся и штрафные санкции. Существующие размеры штрафов вряд ли могут кого-то напугать, поэтому приведение их в соответствие с реальностью полезно.

Другое дело, что очень часто антисанитарию разводят психически больные или очень пожилые люди, а так как не существует механизмов принудительной госпитализации, если не доказана их опасность для окружающих, и у них не с чего взимать штрафы, какими бы они не были, и реально решать такие проблемы сложно. Но хотя бы в части случаев такое стимулирование может быть полезно.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что регионы получат право на зачисление в свои бюджеты 100% платы за негативное воздействие на экологию:

Законопроект продолжает логику централизации ресурсов с последующим перераспределением части из них «вниз» по бюджетной пирамиде. Эта система уже полностью лишила даже минимальной экономической субъектности муниципалитеты и в очень большой степени — регионы. Она, разумеется, удобна для управления в вертикально интегрированном государстве, но прямо противоречит заложенным в Конституции принципам федерализма и местного самоуправления.

В конкретном случае этого законопроекта речь идет о том, чтобы лишить муниципальные образования той части неналоговых поступлений от платежей за загрязнение окружающей среды, которая до сих пор направлялась в их распоряжение. Помимо принципиальной ущербности, у этого будет еще и важное практическое значение.

Почти всегда, когда заходит речь о размещении промышленного объекта — от комплекса по переработке отходов до химического предприятия, местные жители выступают против. И их можно понять, потому что не бывает хозяйственной деятельности без вреда для окружающей среды. Но если до сих пор хотя бы часть компенсационных платежей за это поступает в местные бюджеты, и люди могут взвешивать плюсы и минусы, то теперь весь вред будет получать местное население, а все деньги за это — чиновники, сидящие в областном/краевом центре или столице национальной республики.

Социальная напряженность повысится, общее количество денег не изменится, но за счет удлинения путей их путешествий, с неизбежными «усушками» и «утрясками», до удовлетворения реальных потребностей людей их будет доходить меньше.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что россиян начнут штрафовать за выгул собак без намордника и поводка:

В целом и упорядочивание содержания и выгула животных, и введение ответственности за нарушение правил и мер по контролю их соблюдения необходимы. Однако любые правила бессмысленны без возможности их соблюдения. Если в пределах шаговой доступности из любой точки населенного пункта нет площадок для выгула собак, то невозможно требовать от владельцев гулять с ними исключительно на этих площадках, например. 
А ведь на практике таких площадок нет почти нигде. 
 
Поэтому в законе явно не хватает ответственности местных властей за создание необходимой инфраструктуры и зависимости наступления ответственности владельцев животных от ее фактического наличия. Но в разных населенных пунктах возможность обеспечения такими площадками, да и потребность в них,  очень различаются: очевидно, что в центре Москвы многое будет иначе, чем в якутском поселке. 
 
Поэтому местные власти должны иметь право не только контролировать требования, но и самостоятельно разрабатывать и принимать их, ведь жизнь за пределами Садового кольца иногда сильно отличается от представлений депутатов. Это же касается и размера штрафов — 1700 рублей в Москве, Сургуте, в Дагестане и Горно-Алтайске — это существенно разные деньги. 
 
Надеюсь, что в материале и его заголовке просто неточно приведена информация, ведь запрет выгула без поводка и намордника необходим только за пределами площадок для выгула.

Эксперт Сергей Симак рассуждает о том, что правительство утвердило дорожную карту по увеличению потребления рыбной продукции в стране:

Водные биоресурсы России эксплуатируются в значительной степени варварски, что приводит к их быстрому истощению. В первую очередь, это касается лососевых рыб Сахалина и Камчатки, где в результате перелова в нерестовых реках способность ряда популяций к воспроизводству подорвана. Играет негативную роль и добыча минеральных ресурсов и золота на Дальнем Востоке, при которых уничтожаются нерестовые реки.  Однако вряд ли программа, о которой идет речь, направлена на рост вылова. Скорее, следует говорить о перенаправлении части потоков выловленных биоресурсов, которые сейчас уходят в Корею, Китай и Японию, на внутренний рынок. 

Если говорить о восполняемости этого вида ресурсов, то искусственное воспроизводство в России используется в основном в пресноводных экосистемах, где разводят прудовые и речные виды, например, стерлядь, осетра и форель. Надо раздельно рассматривать морскую и речную/озерную рыбу. 

В цене морской дальневосточной рыбы большую роль играют затраты на транспорт. Поэтому горбушу, например, на Сахалине зачастую выбрасывают, а в Москве или Самаре она стоит до 900 рублей за кг. А вот икра, которая во много раз дороже на килограмм веса, на Дальнем Востоке продается едва ли не дороже, чем в Москве, там роль транспортировки незначительна. При этом, несмотря на распространенные представления о том, что в России рыба дорогая (то есть дороже, чем «за границей»), это не так. Например, стартовая цена филе лосося в немецких супермаркетах сейчас около 20 евро, или  21000 рублей за кило, и даже в приморских странах рыба не намного дешевле, не считая, конечно, рыбацких деревушек в глуши. В российской глубинке рыбу у рыбаков можно купить совсем дешево. 

Именно поэтому основные потоки выловленной российскими рыбаками дальневосточной рыбы уходят в Корею, Китай и Японию — это просто выгоднее, так как там закупочная цена выше. В России не продукты дорогие, а доходы у людей низкие, и рыба дорогая именно в сравнении с доходами. При этом речь идет о дикой рыбе. Морской же аквакультуры, как в Норвегии или Чили, в России почти нет (хотя по качеству и безопасности дикая рыба намного превосходит выращенную на фермах). А вот с пресноводными биоресурсами почти все наоборот.

Дикие ресурсы в значительной степени подорваны или уничтожены строительством каскадов ГЭС, регулированием уровня водохранилищ в интересах энергетиков и транспортников, что уничтожает нерестилища, а также загрязнением рек. Браконьерство, вопреки распространенному мнению, играет тут роль не ведущего фактора, а добивающего — в условиях уже угнетенных и подорванных популяций. 

Крохотный Израиль с единственной рекой Иордан, находящийся в пустыне, поставляет сейчас на мировой рынок в 4 раза больше черной икры, чем Россия. Осетров там научились разводить в прудах посреди пустыни. При этом у нас работают множество рыбозаводов, производящих мальков осетровых и выпускающих их в реки. Но огромная часть этих мальков гибнет, а оставшиеся не могут сформировать самовоспроизводящуюся популяцию, так как все факторы, уничтожившие дикие популяции, никуда не делись. Хуже того — такое разведение неизбежно ведет к генетической деградации популяций.

Кроме того, большинство российских рек настолько грязные, что рыба из них небезупречна как «диетический продукт». А вот рыба из прудовых хозяйств гораздо предпочтительнее. Во-первых, она дешевле, так как хозяйства можно создавать везде и не возить рыбу за тысячи километров. Во-вторых, она обычно чище, так как в такие водоемы промышленные и коммунальные стоки сбрасывать не принято. В-третьих, контролировать качество продукции из таких водоемов гораздо проще. Так что реальная перспектива именно у таких хозяйств, и если государство догадается их стимулировать, производство и потребление рыбы имеют потенциал роста.