Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что правительство сформировало список из 170 компаний для переезда из Москвы:

Перемещение офисов крупных компаний из столицы в регионы обсуждается уже более 10 лет. В 2013 году на встрече президиума Совета законодателей с президентом России Владимиром Путиным эту идею озвучила председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко. И до сегодняшней новости о формировании правительством РФ перечня компаний «на переезд», ряд крупных структур уже начали осуществлять перемещение или уже завершили этот процесс.

Главный офис «Русгидро» уже работает в Красноярке — в этом году компания отчиталась о завершении процесса перемещения центра управления из Москвы в этот сибирский город. «Газпром» одним из первых перебрался в Санкт-Петербург. ПСБ начал подготовку к переезду в Ярославль.

В мировой практике есть много примеров, когда крупные компании и даже целые столицы государств перемещаются из сложившихся либо исторически, либо политически мест в другие города. Для столиц это, прежде всего, меняющаяся геополитическая и экономическая реальность. Не будем ходить далеко за примерами и вспомним отечественный столичный переезд из Петербурга в Москву. Помимо фактора безопасности, более обеспеченного в глубине государства, такой шаг позволяет вносить равномерность в развитии центра и периферии. Аналоги в мире тоже есть — Бразилия переносила столицу из Рио-де-Жанейро в глубь страны, в Бразилиа; Казахстан из южной Алма-Аты перенес столицу в новый центральный город Астану.

Почему я уделил внимание вопросу переноса столиц? Это, как говорится, радикальная мера. А альтернативный шаг — перенос штаб-квартир госкорпораций и крупных компаний из столицы.

Причем в разные города. В первую очередь это позволит дать импульс развитию регионам нового присутствия компаний: дополнительные налоговые поступления в региональный и местный бюджеты, новые рабочие места. Немаловажным положительным моментом я бы отметил и неформальный фактор более качественного благоустройства и порядка во вновь образуемых центрах корпораций.

Из минусов главным является дополнительные затраты самих компаний на переезд и налаживание рабочей инфраструктуры. Есть кадровый вопрос. Но он, я считаю, носит временный характер. Внутренняя миграция трудовых ресурсов и налаживание подготовки нужных специалистов со временем нивелируют этот неудобный момент.

У концепции перевода центров управления госкомпаний (преимущественно) и крупных бизнесструктур из Москвы в регионы (а это главным образом, Урал, Сибирь и Дальний Восток) есть и сторонники и противники. Но решение основной стратегической задачи государства, связанное с перераспределением ресурсов из центра в регионы, в данном случае покрывает минусы и издержки самих субъектов перемещения.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что Силуанов допустил перенос сроков реализации инфраструктурных проектов:

Корректировка бюджетов — это нормальный, жизненный процесс как на корпоративном уровне, так и для макробюджетирования. Бюджетная дисциплина — важный фактор, но все же больше гибкий и относительный параметр для экономики любого состояния.

В России верхнеуровневым стратегическим документом, определяющим формирование трехлеток бюджетного цикла, являются Нацпроекты 2025-2030 и на перспективный период до 2035 года. По объективным причинам некоторые годовые параметры принятого федерального бюджета могут двигаться в текущей трехлетке.

На сегодня я не вижу критической ситуации в словах министра финансов. Идет стандартный процесс приоритизации реализуемых проектов при текущих возможностях бюджета. Это и подчеркнул Антон Силуанов в своем выступлении.

Важно отметить, что существующая бюджетная система Российской Федерации предусматривает в инфраструктурных проектах как софинансирование из бюджетов разных уровней (федеральный, региональный, местный), так и софинансирование из внебюджетных источников. При этом, надежность и реализуемость инфраструктурных проектов имеет прямую корреляцию с долей внебюджетного софинансирования.

И если десять-двадцать лет назад внебюджетка вызывала сомнения и вопросы по реализуемым проектам, то сейчас, наоборот, существенная доля софинансирования бизнесом (с госучастием или полностью коммерческим — здесь, по сути, не имеет значения) дает проекту более весомый имидж надежности. То есть государство скорее пересмотрит сроки по сугубо государственным проектам, нежели будет сдвигать вправо или секвестировать проекты с внебюджетным софинансированием.

Например, реализация Комплексного плана социально-экономического развития муниципального образования г. Норильск в Красноярском крае с общим объемом инвестиций 120 млрд руб., из которых 81,3 млрд руб. финансирует ПАО «ГМК Норильский никель» — вполне показательный стабильный инфраструктурный проект. Такая ситуация говорит о принятии крупным бизнесом социально-ответственного поведения. Вероятность пересмотра и сдвигов инфраструктурных проектов с участием в софинансировании крупных компаний пока очень мала, а участие внебюджета сегодня можно считать маркером надежности и реализуемости инфраструктурного проекта.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что правительство России спишет 43 млрд рублей долгов по кредитам 25 регионам:

Правительством Российской Федерации в феврале этого года принято постановление (№79 от 01.02.2025), которое утверждает правила списания задолженности субъектов Российской Федерации перед Российской Федерацией по отдельным бюджетным кредитам. Там же определен порядок направления субъектами Российской Федерации средств, высвобождаемых в результате списания задолженности субъектов Российской Федерации по указанным бюджетным кредитам.

Из 25 регионов, получивших возможность произвести списание задолженности у 20 субъектов суммы списаний превышают 2 млрд рублей.

Из процедурных нюансов стоит отметить, что каждый регион может списать только 2/3 суммы задолженности по бюджетным кредитам, сложившейся по состоянию на 1 марта 2024 г. Для этого руководитель региона должен был до 25 марта этого года обратиться в Минфин РФ для заключения соответствующего соглашения.

Высвобождаемые средства каждым субъектом Российской Федерации могут направляться на реализацию мероприятий, предусмотренных государственными программами этих субъектов, в том числе в рамках федеральных проектов, входящих в национальные проекты, по 8 утвержденным в правилах списания сферам. А регионы Дальнего Востока и Арктической зоны РФ смогут направить высвобождаемые средства на реализацию мероприятий мастер-планов городов (носящих инвестиционный характер). Правда, из 25 регионов нынешнего перечня Арктическую зону представляет лишь Архангельская область, объем списания по которой составил 0,966 млрд руб.

Списание 42,7 млрд руб. задолженности субъектов РФ по бюджетным кредитам (подписано 10.07.2025 распоряжением Правительства № 1853-р) фактически является исполнением поручения президента России  Путина по итогам Послания Федеральному Собранию в 2024 году, а также по итогам заседания Совета по стратегическому развитию и нацпроектам и комиссий Госсовета по направлениям социально-экономического развития. Это меры стимулирования регионов к целевому и рациональному использованию средств бюджета. Можно сказать, что и поощрение за исполнение бюджетной дисциплины и возможность получить дополнительное финансирование на приоритетные направления развития регионов.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что Минэнерго оценило рост цен на электроэнергию для предприятий:

Если рассматривать газоснабжение и снабжение электроэнергией внутреннего рынка страны в контексте влияния ценовой политики энергоснабжающих компаний в этом секторе на среднестатистического потребителя, я бы разделил «беспокойство» граждан по трем категориям: затраты на бытовое потребление газа и электроэнергии; рост прямых издержек домохозяйств от роста цен на основные позиции потребительской корзины вследствие увеличения своих цен промышленными энергопотребителями; косвенные факторы (влияние уровня все того же экспорта энергоносителей на бюджет государства и возможность расширять социальные функции для отдельных категорий граждан).

Обсуждаемая правительством РФ индексация цен на газ на 10% дважды в год для промышленных потребителей не затрагивает первую обширную и самую болезненную обеспокоенность населения. У нас есть уже привычные одно- иногда двухразовые годовые повышения цен на коммуналку. Но даже в нынешней ситуации газовики особо подчеркивают, что их инициатива не касается бытового потребления. Оно и понятно – дополнительное повышение тарифов для населения – дополнительное повышение уровня социальной напряженности, что никому не нужно.

В то же время дополнительный рост тарифов на газ для промышленности все равно скажется на бюджетах домохозяйств, причем не в лучшую сторону. Я упоминал, что для населения рост цен летом стал более-менее обыденным явлением. Кстати, такая же ситуация и в промышленности: отпускные цены на продукцию промышленников формируются в годовых бюджетах, как правило, на год с учетом плановых, уже известных тарифных изменений. Если же произойдет дополнительное увеличение тарифов на газ, которое потянет за собой и рост на электроэнергию и косвенный рост цен на основное сырье для производств, бизнес в потребительской сфере будет вынужден следом поднимать ценник на свою продукцию. И это негатив для экономики и рост социальной напряженности.

«Газпром» мотивирует свою инициативу возмещением выпадающих доходов от потери европейского экспорта и компенсацией расходов на содержание подземных хранилищ газа. Действительно, экспортные доходы сырьевиков являлись существенным пополнением государственного бюджета и, как следствие, дополнительными возможностями для поддержания регулярных индексаций социальных выплат для населения.

Мы декларируем уход от сырьевой зависимости экономики. Не только декларируем, но и идем этим путем. ВВП России за первые три месяца 2025 года увеличился примерно на 1,5% к аналогичному периоду предыдущего года и основой госказны остаются ненефтегазовые отрасли: обрабатывающая промышленность, сельское хозяйство, сфера услуг. Если дополнительно «нагрузить» обрабатывающую промышленность и повесить на нее проблемы газовиков, мы потеряем набранный темп и конкурентоспособность наших производителей.

При этом необходимо считаться с серьезными структурными изменениями мирового нефтегазового рынка, учитывать, что ранее за счет экспортных поступлений перекрывались многие внутренние перекосы в тарифообразовании. Склоняюсь к мнению, что газовики должны обратить большее внимание на оптимизацию своих затрат и внутреннюю эффективность.

Думаю, что, следуя в этой логике, планируемая индексация цен на газ для промышленности дважды в год в ближайшее время, скорее всего, принята будет. Но процент индексации будет более щадящим для промышленности.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что министерства ищут новые источники повышения производительности в промышленности:

Для промышленных предприятий использование искусственного интеллекта (ИИ) уже не является чем-то диковинным или необычным. И здесь, в сфере работы с ИИ, на мой взгляд, уже госструктурам нужно догонять бизнес.

Ведущие предприятия в той же металлургии уже несколько лет не просто внедряют ИИ, а получают экономический эффект от его применения. Например, в черной металлургии «Магнитогорский металлургический комбинат» в феврале 2025 года создал собственный Центр компетенций искусственного интеллекта, который будет разрабатывать высокотехнологичные решения и обеспечивать масштабируемость проектов ИИ для повышения эффективности бизнеса компании. Причем на протяжении пяти последних лет предприятие уже применяет в реализации своих проектов ИИ. Экономический эффект от внедрения этих решений превысил 4,5 млрд рублей.

В цветной металлургии компания «Норильский Никель» уже несколько лет применяет ИИ в процессе добычи и переработки металлов. По итогам применения за первую трехлетку экономический эффект от использования искусственного интеллекта для «Норникеля» достиг более 8 млрд рублей.

Применение ИИ расширяется. От генеративного ИИ для офисных сотрудников, сокращающих до 20% времени за счет делегирования рутинных задач, до машинного обучения (Machine Learning – ML) при составлении калькулятора металлурга в помощи расчетов добавления ферросплавов для получения конкретной марки металла.

В металлургии основной экономический эффект главным образом достигается за счет выпуска дополнительной продукции: из-за дороговизны металлов даже незначительное увеличение производительности приводит к заметному росту маржинальности.

Считаю, что в плане использования ИИ в промышленном секторе и в экономике в целом вопрос необходимости его применения не стоит. Здесь и так все очевидно. Искусственный интеллект — достаточно широкое понятие, в которое разные люди вкладывают разные смыслы. То же компьютерное зрение многими формально считается ИИ. Но часть компаний так не думает и считает его только частью процесса — виртуальным датчиком или дополнительным источником данных. Компании могут исходить из интереса к процессу создания и внедрения ИИ целиком.

Немаловажный вопрос при использовании ИИ в промышленности — замена, высвобождение или сокращение сотрудников. Что эффективнее и перспективнее? Часть компаний оптимизируют таким образом затраты на персонал. В то же время в металлургии автоматизация процессов позволяет разгрузить существующих операторов, у которых помимо отслеживания той же мощности агрегатов есть много других смежных задач. По сути, облегчается работа сотрудникам на местах с одновременным их переориентированием на другие важные задачи, где ИИ не сделает работу за человека.

Подведомственный Минпромторга Федеральный центр прикладного развития искусственного интеллекта планирует в июне направить в Минэкономики проект экспериментально-правового режима по сбору и агрегации промышленных данных с использованием ИИ. Мне пока не понятно, как практически будет происходить достижение коллаборации с промпредприятиями. Время покажет. Но, что точно государству необходимо делать уже сейчас — это готовить нормативно-правовую базу в области взаимоотношений в сфере ИИ.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что объем финансирования мастер-планов Арктики составит 106 млрд рублей:

Современное планирование развития населенных пунктов должно обеспечить долгосрочное устойчивое развитие городов. При этом необходимо сверхоперативно учитывать изменения внешних и внутренних условий, исходить из корреляции социально-экономического развития с пространственным.

Для унификации разработки мастер-планов городов разработан методический документ «Национальный стандарт мастер-планов». Он дает рекомендации по составу стратегического мастер-плана, порядку его разработки, принятия и применения с учетом индивидуальных особенностей городов России. Документ указывает на основные потенциалы и вызовы городов России, что призвано облегчить пользователям постановку целей и задач, а также определение ключевых показателей развития в ходе разработки мастер-плана муниципального образования, группы муниципалитетов, агломерации.

На мой взгляд, главное достижение существующего порядка формирования и реализации мастер-планов заключается в комплексном подходе: государство (муниципалитет, регион, федеральный уровень), бизнес и население получают модель развития территории, которая учитывает интересы всех акторов жизни города.

В части разработки мастер-планов арктические города действительно идут в лидерах. В степени вовлеченности бизнеса в участии реализации мастер-планов показателен пример Норильска, мастер-план развития которого был подготовлен еще в 2024 году. Он подразумевает модернизацию всех сфер городского хозяйства: строительство нового жилья, ремонт коммунальных и инженерных сетей, возведение социальных объектов. А в общем объеме финансирования комплексного плана развития Норильска, составляющем 120 миллиардов рублей, основную часть — 81,3 миллиарда — предоставляет «Норникель».

Как стратегическому региону, Арктике уделяется особое внимание, в том числе и в части разработки мастер-планов. На создание и реконструкцию более 600 объектов инфраструктуры в городах Арктики — дорог, аэропортов, объектов ЖКХ, здравоохранения, культуры, спорта и досуга — предусмотрено 3,7 трлн рублей из разных источников.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о росте доходов в бюджеты арктических регионов:

Для консолидированных бюджетов арктических регионов характерна общая тенденция увеличения доходной части при трансформации структуры источников пополнения бюджета. Можно отметить ряд факторов, оказавших за последние 3 года основное влияние на формирование размеров бюджетов и их структуры: санкционное давление, снижение экспортных цен и доходов бюджета в части нефтегазовых доходов, рост реальной зарплаты населения на фоне высокой инвестиционной активности.

Практически все регионы просели по одному из ключевых источников поступлений бюджета — налогу на прибыль. Здесь прямая связь с уменьшением прибыли бизнеса, который формирует эту статью дохода. 2023 год характеризуется низкой базой этого вида бюджетных поступлений — здесь было резкое падение. А вот далее можно увидеть хотя и снижение в структуре, но рост абсолютных значений в 2025 году по сравнению с 2024 годом. Мы видим восстановление динамики роста производства.

Но я бы отметил еще один интересный фактор, который также оказывает влияние на снижение налогооблагаемой прибыли, формирующей этот вид дохода бюджета. Это увеличение инвестиционной активности бизнеса за счет собственных средств.

Например, в Красноярском крае в этом году ожидается рост инвестиций в основной капитал до размера в триллион рублей, а в 2027-м он может дорасти до 1,3 триллиона. При высокой ключевой ставке источники инвестиций в основной капитал также претерпевают структурные изменения, что в конечном итоге оказывает влияние на декларируемую прибыль.

С фактором инвестиционной активности как в нефтегазовом секторе, так и в других отраслях, связан рост и объемов, и значимости доходов от налога на имущество. Например, за четыре месяца 2025 года в структуре основных источников доходов Ямало-Ненецкого автономного округа налог на имущество организаций составил 44% (58 млрд руб. в абсолютном значении).

Один из ключевых источников формирования налоговых поступлений бюджета — налог на доходы физических лиц (НДФЛ) — показал самый существенный рост поступлений консолидированных бюджетов арктических регионов. Здесь играет ключевую роль рост абсолютного размера заработных плат. Например, у крупнейшего налогоплательщика АЗ РФ компании «Норильский Никель» рост заработной платы сотрудников за 2019-2023 гг. составил 52%. Такой рост позволяет опережать как увеличение инфляции, что говорит о росте реальных доходов работников, также и является драйвером увеличения одной из главных бюджетообразующих статей дохода региональной казны. Также стоит отметить рост НДФЛ за счет введения новой шкалы НДФЛ, которая также позволила увеличить собираемость этого вида налогов.

В целом, несмотря на объективные трудности, наблюдается рост объемов доходов консолидированных бюджетов арктических регионов, что и отметил Юрий Трутнев на расширенном заседании комитетов по развитию Дальнего Востока и Арктики в Государственной Думе.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что поддержку моногородов предложили сосредоточить вокруг малого и среднего бизнеса

Моногорода — действительно сложные как с экономической, так и с социальной точки зрения территории. История возникновения кризисных ситуаций в них идет с 80-90-х годов прошлого века, когда производственные связи, выстроенные советской экономикой, начали распадаться из-за развала Советского Союза. И только в 10-е годы нынешнего века моногорода стали получать адресную поддержку, государство начало формировать целенаправленную модель поддержки этих территорий.

Основная цель тут — диверсификация экономики и развитие дополнительных отраслей, связанных с видом экономической деятельности градообразующего предприятия. Меры поддержки разные: от финансовых, включающих субсидии на инфраструктуру и льготные займы бизнесу, до стимулирования и формирования эффективной модели муниципального управления через обучение команд администраций моногородов. В эти команды наряду с местными и региональными чиновниками входит активный и потенциально развивающийся бизнес.

Нужно отметить, что такой комплексный подход дал положительные результаты. Например, Череповец с градообразующей «Северсталью», Норильск с «Норильским никелем», Невинномысск с «Невинномысским Азотом» сумели добиться положительных тенденций как в диверсификации городских экономик, так и в увеличении количества рабочих мест. Тем самым они снижали наиболее чувствительный маркер для моногорода — уровень безработицы.

Нынешняя ситуация с перенастройкой системы господдержки моногородов вызвана в большей степени разделением функционала среди крупных игроков на этом поле. ВЭБ РФ концентрируется на крупных и важных для государства проектах вне зависимости от статуса территории, применяя все инструменты современного регулирования при их реализации.

В моногородах же, по сути, предложено сконцентрироваться на кредитных продуктах для МСП, что свойственно функционалу банка. При этом расширяется область применения возвращаемых субсидий и займов: их планируется снова направлять в оборот, тем самым формируя типичную банковскую систему поддержки, но с государственным регулированием.

Посмотрим через год-два. Результат, думаю, не заставит себя ждать. Важно, что государство продолжает системную поддержку моногородов, населению которых она необходима.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что льготы для проектов устойчивого развития готовят к перезапуску:

На сегодняшний день в Российской Федерации создана базовая основа законодательства по снижению углеродного следа, введено и уже работает регулирование отношений по обмену углеродными единицами.
В международном аспекте страны-импортеры продукции крупных российских компаний уже ввели или вводят (будут вводить) собственное углеродное ценообразование. Издержки российских экспортеров будут возрастать, если не снижать углеродный след.

Что же до внутреннего рынка и интереса бизнеса к зеленой экономике, то здесь пока идет медленный, естественно-эволюционный путь вовлечения компаний в новый для многих игроков углеродный обмен. Как я уже отметил, больше это интересно крупному, экспортноориентированному бизнесу. «Норильский Никель», «Северсталь», Газпром» и ряд других компаний активно участвуют и продвигают эту повестку.

Для вовлечения малого и среднего бизнеса в августе 2024 года Минэкономразвития ввело поправки в законодательство, направленные на повышение привлекательности рынка углеродных единиц за счет создания условий для упрощенного доступа широкого круга лиц на углеродный рынок.

Механизм льготного кредитования проектов устойчивого развития по аналогии с проектами технологического суверенитета, который регулятор в лице Минэкономразвития РФ введет с 1 июля текущего года — логически оправданный последовательный шаг к дополнительному стимулированию интереса бизнеса для активизации работы в зеленой экономике.

В логику стратегии регулятора вполне вписывается как работа с преференциями бизнесу, так и снижение нагрузки на регуляторный капитал, оптимизация стоимости выпусков облигаций и уменьшение потребления капитала банками (обновленная инструкция ЦБ РФ №199-И с изменениями правил для кредитных организаций).

Вероятно, в ближайшее время будет предпринят ряд шагов на законодательном уровне по оптимизации процесса верификации углеродных проектов. На сегодня это один из главных процессуальных и финансовых факторов, который отпугивает МСП от более активного участия в рынке углеродных единиц.

Ну, и следим за международной повесткой. Пока интересы экспортеров остаются главным звеном в заинтересованности бизнеса рынком углеродных единиц.

Эксперт Сергей Лысенко рассуждает о том, что в России возобновили льготное кредитование малых технологических компаний:

Сегодня технологии – это, в первую очередь, про суверенитет. Неспроста сейчас в ходу устойчивое выражение «технологический суверенитет». В технологическом секторе конкуренцию следует рассматривать как внешний фактор, поэтому условия для развития компаний здесь должны быть по умолчанию не хуже мирового рынка.

В нынешней ситуации, когда монетарная политика Банка России направлена на стимуляцию сбережений, шаг по предоставлению преференций по кредитованию бизнесу из реестра малых технологических компаний (МТК) — мера правильная и своевременная. Но, на мой взгляд, не совсем достаточная.

Во-первых, вызывает вопрос сам размер льготной кредитной ставки. «Ключ» минус 7% при действующей ставке Банка России (21%) — это только 14%. Да, с рынком у нас это сейчас, действительно, хороший процент. Но промониторьте кредитные ставки, например, Китая, США и других наших прямых конкурентов, и 14% будут уже не такими интересными.

Во-вторых, объем финансирования этого продукта. Всего в рамках программы в 2025 году «МСП банк» предоставит 7 млрд руб. кредитных средств. Также предусмотрено порядка 3,5 млрд рублей субсидий на покрытие действующего кредитования компаний. При максимальном размере для одной заявки в 1 млрд руб. это десяток компаний. На мой взгляд, мало.

Для стимулирования входа бизнеса в МТК и развития этого сегмента, считаю, кредитную ставку нужно снижать до 3%, тем более что программа предусматривает такой сценарий при снижении ключевой ставки до 10%. Это вопрос не экономии на технологическом секторе, а привлечения инвестиций и его развития, что нам всем сейчас необходимо.