Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что негативное влияние медиа на свою жизнь ощущают 37% россиян:

37% граждан, удрученных негативным влиянием медиа, на самом деле это 37% граждан, которые переносят на медиа свою тревогу по поводу неопределенного настоящего и неопределенного будущего. В этом состоянии неопределенности мы уже находимся 5 лет с начала ковидной эпохи и в связи со спецоперацией, а также с прошедшей в 2022 году частичной мобилизацией.

И люди с тех пор консолидировались вокруг медиа, вернее, консолидировались вокруг государства, главного поставщика новостей в период неопределенности, и, естественно, эти новости люди получают через медиа. Понятно, что доставщик новостей о благосостоянии, о ключевой ставке(за которой мы следим, как раньше следили за курсом доллара и за баррелем), о ходе спецоперации в основном доставляет тревожащие новости больше, чем обнадеживающие, в связи с увеличением количества террористических актов на нашей территории с применением дронов и прочей гадости.

Понятно, что медиа поставляет сейчас в основном плохие новости, тревожащие новости, и аудитория волей- неволей переносит на медиа, на посредника, на доставщика информации свои плохие тревожные эмоции. В принципе, в мирное, спокойное, нормальное время активных потребителей медиа-контента, как я оцениваю, примерно процентов 15, не больше 20 — это те, кто находится в ежедневной повестке и следит за новостями, а не скроллит ленты новостей в Телеграм. В тревожное время их число поднимается до 40, может быть 50-60%, и сейчас я думаю, как раз их ядро и вылезло в этом опросе.

Я хотел бы еще раз заверить аудиторию, что не медиа оказывают негативное влияние, а, во-первых, сами события, которые не назовешь такими радужными (в хорошем смысле этого слова) и веселыми. И второе — когда есть запрос на тревожащие новости, вокруг собирается тревожный информационный пузырь из других сопутствующих новостей.

То есть, достаточно один раз с утра почитать или посмотреть ролик с угрожающим безопасности содержанием или каким-то конфликтом, на него будут налипать такие же невеселые новости. Ну, так психика устроена. И, соответственно, вокруг тебя на целый день образуется отрицательный информационный пузырь, который будет мять и рвать твою психику. Естественно, за этим тоже надо следить, особенно в тяжелое, угнетающее время.

Надо находить возможность сбалансировать свой новостной фон и находить также хорошие новости, они есть, на них тоже надо обращать внимание. 

Если кто-то хочет прожить подольше и посмотреть, чем все это закончится, надо обращать внимание на хорошие и приятные события. Их всегда можно найти и в новостях страны, и в новостях локальных, и в новостях твоего региона. Просто за этим должен следить ты, а не ЦИПсО, не Госдеп, и даже не какие-то классические информагентства. Ты сам определяешь свое меню, и оно должно быть сбалансировано при любой погоде, в любое время.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что в 2025 году пользовательский контент впервые обойдет профессиональный по объемам рекламной выручки:

Действительно, UGC (user-generated content), то есть контент, созданный пользователями, изменил правила игры, забрав часть аудитории и рекламные бюджеты у традиционных медиа.

Ранее традиционные медиа выполняли как информационную, так и развлекательную функции. Теперь развлекательная часть значительно сместилась в сторону электронных платформ и социальных сетей, где пользователи могут быстро и легко получать контент, который соответствует их интересам.

Лишь небольшая часть аудитории активно интересуется качественной журналистикой и аналитикой. Большинство пользователей предпочитает получать информацию в более легкой и развлекательной форме, что подтверждает рост популярности инфотейнмента и коротких видео.

Традиционные медиа сталкиваются с вызовами в плане монетизации. Реклама больше не является основным источником дохода для многих изданий, и им необходимо искать новые модели финансирования. Это может включать подписки, краудфандинг или партнерства с другими организациями.

Возможно, в будущем останется место для качественных медиа, но они должны адаптироваться к новым реалиям. Это может означать более узкую специализацию или создание контента, который будет отвечать на конкретные потребности аудитории.

В условиях глобальной неопределенности аудитория может искать не только информацию, но и утешение или развлечение. Это подчеркивает необходимость в разнообразии форматов контента, которые могут удовлетворить различные потребности пользователей. 

Эти наблюдения подчеркивают сложность текущей ситуации в медиапейзаже и необходимость для традиционных медиа адаптироваться к новым условиям, чтобы оставаться актуальными и востребованными.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что более трети россиян негативно отнесутся к смене ударения в слове «звонит»:

Уверен, что произношение слов не регулируется ни соцопросами, ни нормативным регулированием. За исключением редких слов, которые относятся в основном к 282 статье (Статья 282 Уголовного кодекса РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» – прим. ред.)

Я прекрасно помню, как в середине, в конце нулевых развернулась интернет-дискуссия по поводу ударения на первый или второй слог в слове «звонит», а также по поводу использования слов «ложить» или «класть». Но это были в основном не образцы мышления носителей правильной речи: охотнее всего поддерживали эти дискуссии те, кто хотел выделиться среди себе подобных каким-то каноническим произношением, аристократическим отношением к русскому языку. Эта дискуссия была абсолютно интернетовским артефактом – такой игрой офисного планктона, рассуждениями о том, кто что любит и кто что ненавидит. И игра эта была скорее психологическая и социальная, нежели филологическая.

Мне совершенно не нравится идея определять породу, класс, уровень происхождения и прочие признаки людей по тому, как он говорит. Это принято в обществах классовых, в обществах, где всем рулит тайная или явная аристократия. Но я воспринимаю Российскую Федерацию как общество равных людей, и выделять часть из них по правильному произношению каких-то слов или правильному диалекту, как, например, в Англии, я считаю глупым. Это подражательство англофильского офисного планктона – просто слишком затянувшаяся игра.

У великого русского языка есть замечательное свойство переваривать любые обновления, заимствования, диалектизмы. Происходит это естественным, органическим образом. Мне абсолютно не нужна еще и грамматическая, орфоэпическая или фонетическая полиция, которая будет меня порицать, если я произнесу что-то неправильно. Русский язык – это мой язык, я – его носитель и я на нем обращаюсь свободно. Без классовой сегрегации, и без каких-то попыток навязать свой сленг или свой диалект. Кому нравится, пускай говорят «звонит» с ударением на первый слог. Кому не нравится, пускай сами «звонят» с ударением на второй.

И действительно, если «звонят» с ударением на первом слоге, то и «любят». А если «звонят» с ударением на втором слоге, то и пускай еще и «любят» с ударением там же. Или «катят» – от глагола «катить». Эти особенности ударения – то движение внутри языка, которым мы не управляем. И давайте не будем вмешиваться в него доводами умов, у которого слишком много свободного времени в офисе.

Уж точно не интернет-дискуссии самореализующихся анонимов нужно «класть» или «ложить» в основу органического развития русского языка. Сама природа русского языка заключается в том, что он объединяющий, а не различающий, не разделяющий общество на страты, касты, классы и прочие сегменты.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что к единым учебникам по русскому языку создадут линейку словарей для школьников:

Другой подход к дефинициям словаря, как вещи базовой и стратегической, на мой взгляд, оправдан. И дело тут не только в грамматике или написании сложных слов. Дело в том, что в последние 30-35 лет русский язык очень сильно пострадал не от неологизмов, а от, скажем так, бездумного импортного способа мыслить и выражать свои мысли. К сожалению, много таких оборотов незаметно вошли в корпус русского языка и спокойно используются на всех уровнях.

Как известно, наши и сознание, и подсознание, в первую очередь подсознание, управляются устной и письменной речью. То, как мы выражаем мысли, сильно связано с нашей самоидентификацией. И обозначить некие стандарты выражения своих мыслей грамотно, последовательно и точно, исходя из логики нашего богатого русского языка, я думаю, необходимо, обоснованно, уместно, тем более сейчас, на стыке времен.

Я не предлагаю отказываться от заимствованных слов, уходить во времена, когда любители русского языка предлагали вообще исключить заимствования из речи. Но считаю, что русский язык должен развиваться по канонам русского языка. Он все переварит, все выдержит. Даже такие слова, как франчайзинг, дауншифтинг. Но таким словам тоже нужно найти место и грамотно включить в корпус русского языка.

То есть в линейке предлагаемых реформ должны быть и орфографический, и толковый словарь, и энциклопедический, и словарь синонимов. И, что тоже важно, они должны быть в виде удобной базы данных, с которой школьник захотел бы сверяться при написании слова. Вряд ли молодое поколение будет держать у себя на столе какие-то тысячестраничные фолианты. Нужно что-то соответствующее времени.

Думаю, в основном речь идет о вытеснении википедического мышления и самой «Википедии», которая, как мы видим, имеет некую кособокость, направленную против нашей страны. Попытки ее заместить отечественными аналогами пока, по моему мнению, находятся в зачаточном состоянии. Нужно менять мышление, что всю информацию мы можем посмотреть в «Википедии», которую кто-то составляет.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что Министерство культуры получит управление издательской деятельностью:

В целом управление издательской деятельностью в стране в эпоху перехода от бумаги к цифре – наверное, тема вполне закономерно возникающая. У меня вообще есть ощущение, что пока это – два параллельных мира, и то, что у нас можно увидеть в книжных магазинах и на книжных выставках, ничем не напоминает то, что есть на наших книжных цифровых площадках.

Как пользователь книжной цифровой площадки и как автор я совершенно не понимаю, как такие площадки работают. И не считаю совершенно прозрачной и эффективной вещью действующие цифровые онлайн-библиотеки или онлайн-сервисы по продаже электронных книг.

В книжных магазинах я вижу большое количество учебной литературы, всякой парапсихологии и, скажем так, нелитературных книг развлекательного свойства, включая пересказы каких-то голливудских боевиков. Они, возможно, действительно востребованы рынком, но их издание точно не является событием в книжном мире.

В то же время у читателей, судя по проводящимся к книжным выставкам, встречам с писателями и автограф-сессиям, есть большой запрос на пусть не строго патриотическую литературу, но на нон-фикшн, документальную прозу. Запрос на то, что помогает пережить время перемен, которое началось для нас еще в 2020 году, до начала спецоперации.

Министерство ли культуры должно управлять книжным процессом? И как оно сможет поладить с разноречивым писательским сообществом? Давайте посмотрим. По крайней мере фильмы патриотического плана, которые снимают по заказу Минкульта, уже получаются вполне приличными, они востребованы. Поэтому в целом я за то, чтобы мы помнили: писателей не просто так называют инженерами человеческих душ – они определяют дискурс, мышление, онтологию нынешнего и будущего поколений.

Людям нельзя забивать мозги ерундой, написанной по некоему геополитическому заказу или в целях разрушения наших ценностей. Если за этим кто-то будет присматривать – не с помощью цензуры, а с помощью поощрения правильных писателей, продвижения тех, кто отражает душу и мышление поколения, – я буду только рад.

Это ведь не означает, будто какие-то независимые издательства будут закрыты – никаких вариантов управления культурой сейчас никто не предполагает. Но государство должно обозначить, чего хочет. Надеюсь, это будет не ура-патриотизм или какая-то разъяснительная клюква, а серьезный разговор о настоящем и его болезнях, о моментах, которые общество проживает. Нам нужна рефлексия – и, конечно, правильный взгляд на нашу общую, отечественную историю. Это я считаю главным.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что ГД приняла закон о защите граждан от кибермошенничества:

Эти меры, безусловно, долгожданные, но они не являются исчерпывающими. До сих пор не ощущается, что банки действительно заинтересованы в борьбе с мошенниками, которые ежегодно выводят из их систем миллиарды рублей. Кажется, что банки не замечают, или, возможно, предпочитают не замечать, что средства, украденные мошенническим путем, не исчезают в воздухе, а перемещаются через их собственные банковские системы и конкретные счета.

С учетом современных возможностей больших данных и других технологий безопасности удивительно, что счета мошенников до сих пор не блокируются мгновенно, и их действия остаются анонимными. Если попытаться открыть банковскую карточку или счет с намерением заниматься антигосударственной деятельностью, то вычислить такого человека будет довольно просто. Однако, когда речь идет о мошенниках, которые обманывают пожилых людей, они почему-то могут оставаться незамеченными. Им регулярно поступают подозрительные средства, но ни одна система не реагирует на это.

Этот парадокс вызывает недоумение и подчеркивает необходимость более эффективных мер со стороны банков и регулирующих органов для защиты граждан от мошенничества. До сих пор складывалось впечатление, что банки в целом не заинтересованы в пресечении деятельности мошенников. Как эти деньги бесследно могут исчезать, ведь у каждого счета есть имя и фамилия? И это легко отследить. И в этом случае я искренне не понимаю позиции банков по отношению к действиям мошенников.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что 56% россиян узнают новости через телевидение:

Возврат к телевизионному потреблению – это особенность сложного периода, в который мы вошли с начала 2020 года (сперва – на фоне пандемии коронавируса, а затем – на фоне спецоперации). Из этого периода мы пока не выходили – люди еще не чувствуют почвы под ногами, не ощущают стабильности. У них много тревог, а в таких случаях, как правило, происходит то, что на языке политологов называется объединением вокруг флага. И этот процесс распространяется и на медиа.

Основные сигналы в этом время идут не от альтернативных источников информации, а от главных акторов. Во времена борьбы за жизнь людей посреди ковида и во времена спецоперации главным актором, конечно, является власть. Поэтому, хотя условно тактическую информацию люди в большинстве своем набирают из интернета (из электронных версией газет, из телеграм-каналов), условные стратегические знания все равно получаются от телевидения, так как там показывают тех, кто все решает.

Кроме того, имеет значение, что информация на телевидении дозированно жесткая. Там не увидишь сцен гибели людей, не увидишь мертвых тел, сцен жестокого обращения, а в интернете видео такого рода много. Эти ролики распространяются и стихийно, и намеренно, противниками России. Защититься от этого в интернете сложно, а просмотр таких сюжетов зачастую сильно выбивает людей из душевного равновесия. Там уже не до надежд, а люди все же хотят надеяться, хотят завершения конфликта, наступления мира. И они обращаются к телевидению за более обнадеживающей информацией, зная, что там их психику разрушать не будут.

Надо сказать, что и просто информационная гигиена не предполагает, что люди будут черпать информацию в основном из источников, которые контролируются противником их государства или по стечению обстоятельств играют ему на руку. Людям нужна информация, которая может их ободрить, обнадежить. Да, отстраняясь от опасной для психики информации сделаться крутым диванным аналитиком нельзя, но можно сохранить приемлемое психологическое состояние, от которого во многом зависит жизнь. В том числе – жизнь после окончания сложного времени.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что «Яндекс» назвал самые популярные запросы на значения слов в 2024 году:

Русский язык тем и прекрасен, что остается живым и развивающимся всю свою историю. Очередные неологизмы, жаргонизмы и диалектизмы только разнообразят его развитие, но мало из них остается надолго в памяти. Здесь я бы отметил два момента:

Все сильнее и громче заявляет о себе поколение «антискуфов»: цифровых зожников-интровертов, юных, ранимых и быстрых, надеюсь, разумом, родившихся уже в эпоху вайфая и мобильного интернета. «Яндекс» выхватил и постулировал их лексику.

Второе: массив филологической и поведенческой информации, который пропускает через себя поисковая машина в 2024 году, в тысячи раз больше того, что могут обработать целые институты языкознания и психологии. Но я бы не стал следовать строго за машинными наблюдениями и механистически относиться к движениям внутри великого русского языка.

Хочется, чтобы эту статистику обрабатывали и изучали дипломированные филологи, в базе у которых чувство языка и его история: от берестяных грамот до мемасиков. Приятно увидеть, как сходит пена и мусор, вроде выцветшего «эщкере» вместе со всем рэп-культом и его слинявшими носителями.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что издательства с нового года повышают цены на печатные книги:

Рост цен на издательские услуги в полиграфии, безусловно, закономерен в текущих условиях. Увеличение стоимости компонентов, таких как краска, бумага и химикаты, влияет на конечную цену книг. К сожалению, книги сегодня часто не воспринимаются как жизненно необходимые товары, особенно новые издания. Посещая книжные магазины, я нередко разочаровываюсь не столько в ценах, сколько в ассортименте: полки часто забиты полукнигами с рецептами, странными советами и пересказами фильмов.

Что касается учебной литературы, то подорожание учебников не будет сильно заметно на фоне общего роста цен на все товары, которые нужны для подготовки школьника к учебному году. В целом это ударит по бюджету обычной семьи, но не будет шокирующим.

Книги можно бережно использовать и передавать из рук в руки. Раньше мы латали и чинили книги, меняли им обложки — это не такой уж предмет, который требует постоянного обновления.

Честно говоря, мне бы хотелось видеть спрос на книги таким, чтобы их было сложно достать. Но сейчас ситуация иная: бумажные книги постепенно уходят из многих сфер нашей жизни. Это печально, ведь для школьников полезнее читать именно бумажные книги, а не смотреть вертикальные видео или читать PDF-файлы.

Эксперт Шамиль Валеев рассуждает о том, что только 8% россиян хотели бы жить вечно:

Думаю, такое трепетное отношение к земной жизни характерно для постсоветского типа верования: по идее, если веруешь в Создателя Всего сущего, загробная жизнь для тебя — реальность, а человеческая — подготовка к ней. Очевидно, переходное от советского атеизма поколение осваивает внешнюю сторону религиозной практики в рамках традиционных конфессий пока на стадии изучения и принятия клерикальных обычаев и ритуалов.

Однако время глобальных перемен, связанных с риском для жизни, оставляет мало возможностей для неверия. Жизнь текущая — не такая твердь, как казалось раньше, приходится искать опору и на небе, и в высших силах. Наши солдаты рискуют своей жизнью в окопах, зная, что она не заканчивается с физической гибелью. Думаю, эти тяжелые и опасные времена нам даны в том числе и для того, чтобы мы пересмотрели свои отношения с Вечностью и крепко подумали о том, что наша жизнь означает и что останется после нее.

Думаю, мы выйдем из этих испытаний более искренними и духовно богатыми, чем демонстративно набожные люди 90-х.