Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что электронное голосование не станет главной формой волеизъявления:

Сейчас в федеральном законе «Об основных гарантиях…» прописаны несколько способов голосования. Первый — с использованием бумажного бюллетеня, традиционный вид голосования. Причем избиратель может опускать бюллетень как в урну, так и в КОИБ, которые используются на всех уровнях выборов уже более 10 лет.

Вторая форма голосования — ДЭГ, дистанционное электронное голосование. Оно вошло в федеральное законодательство в 2022 году, но эксперименты по его проведению начались с 2019 года. Сейчас ДЭГ стало уже традиционной формой голосования более чем в 20 регионах страны. Его уверенное распространение показывает, что доверие данному виду волеизъявления не слишком отличается от бумажных бюллетеней. Причины, по которым ДЭГ еще не используется в остальных регионах, скорее технические, чем идеологические.

И есть третья форма голосования — электронное голосование (не путать с дистанционным). Человек приходит на участок, но голосует через специальное устройство КЭГ (комплекс электронного голосования). Для этого УИК, то есть избирательный участок, должен быть оснащен достаточным количеством КЭГ, чтобы не создавать очереди в период наибольшей активности избирателей.

Эти формы голосования сильно отличаются друг от друга в части технической и финансовой организации. Самый дешевый, конечно, традиционный способ. Однако он требует от членов избирательных комиссий самого большого количества времени и сил. Одно то, что на совмещенных выборах протоколы в УИК подписываются в 8-9 часов утра, то есть более чем через 12 часов после окончания голосования, уже говорит о том, что эта форма требует оптимизации. Введение КОИБов, электронных комплексов, значительно сокращает время подсчета голосов, но все-таки требует определенных манипуляций с «бумагой».

Самая дорогая форма голосования — электронная. Каждый УИК должен быть оснащен специально изготовленным высокотехнологичным оборудованием, которое будет использоваться 1 раз в год или несколько лет. А в регионах — сотни и тысячи участков.  Напомню, что система ГАС «Выборы» не интегрирована в сеть Интернет, что создает определенные технические сложности. Все это показывает, что электронное голосование еще долго останется исключительно прерогативой Москвы, которая создала для него все условия — технические комплексы, электронный реестр избирателей, обучение членов УИК и т.д.

Поправки, внесенные в Госдуму в середине февраля, не отменяют ни одной формы голосования. Идет системная работа над преодолением абсентеизма (нежелания голосовать), и чем больше будет способов облегчить волеизъявление граждан и членов УИ, тем лучше. Постепенно устаревшие или не оправдавшие себя методы уйдут сами, тогда законодательство просто резюмирует уже состоявшийся факт. Голосуйте, как удобно.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что свыше 95% москвичей проголосовали дистанционно:

Дистанционное электронное голосование (ДЭГ) впервые было применено в Москве в 2019-м году на двух округах в Мосгордуму. Тогда система была далека от совершенства и зависла где-то в середине голосования. Прошло 5 лет, и московские власти значительно продвинулись не только в технических вопросах разных техник электронного голосования, но и провели большую работу над легитимизацией таких способов волеизъявления.

Пожалуй, самое главное — московская платформа ДЭГ сейчас показывает вполне серьезный запас прочности. Совершенствовалась и тестировалась она каждый год (в Москве ежегодно проходило какое-либо голосование). Напомню, что только Москва имеет свою собственную электронную платформу, все остальные регионы проводят дистанционное голосование на единой платформе Ростелекома.

И там, и там используются система анонимизации результатов и «открытый код» — каждый избиратель может проследить за своим цифровым следом и убедиться в правильности подсчета его голоса.

Большая работа была проведена Москвой совместно с ЦИК РФ по совмещению реестра избирателей и данных на портале ЕПГУ, через который проходит верифицирование гражданина перед голосованием. Именно это позволило в прошлом году на выборах мэра Москвы повсеместно использовать электронные реестры избирателей.

Таким образом были решены несколько главных проблем легитимизации выборов:
— отсутствие голосование одного человека за другого (аутентификация через ЕПГУ);
— анонимность волеизъявления;
— корректность передачи данных;
— возможность контроля за подсчетом голосов.

 В этой ситуации Москва, как самый «продвинутый» в цифровом плане регион, сочла возможным отказаться от бумажных бюллетеней «по умолчанию». Эта новация не могла быть воспринята однозначно позитивно, потому что в избирательном процессе очень сильны традиции и процедуры. Но в целом голосование прошло без каких-либо существенных эксцессов.
 
Сейчас пока рано говорить, насколько успешным был эксперимент, несколько месяцев все заинтересованные стороны будут делиться своими впечатлениями и мнением. Закрепится ли голосование «бумажный бюллетень — только по требованию» — покажет время.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что ДЭГ на федеральной платформе будет применен в 25 регионах на выборах в сентябре:

С каждым годом число регионов в стране, использующих одним из видов голосования ДЭГ, увеличивается. В этом году, предположительно, это будет 25 регионов. На некоторых территориях, например, в Ярославской области, электронное голосование прошло уже 5 раз. За это время никаких серьезных претензий к процедуре высказано не было, и легитимность такого вида голосования уже не вызывает сомнений.

Остается вопрос – почему не ввести ДЭГ одновременно по всей стране? На мой взгляд, есть несколько причин. Первая, и наверное, главная – техническая и организационная готовность Ростелекома (о московской платформе не будем упоминать в этом контексте) к такому масштабному проекту. Не секрет, что каждый год в первые часы голосования, когда одновременно большое количество избирателей обращается к платформе, система виснет. Да, с каждым годом проблемы удается решить быстрее, чем в прошлом, но факт остается фактом – запаса прочности система пока не имеет.

Но и на уровне регионов тоже есть маркеры, которые делают введение ДЭГ неэффективным или нецелесообразным. К таким причинам можно отнести низкое количество избирателей, имеющих подтвержденные учетные записи на портале «Госуслуги» и сопоставленные с Регистром избирателей. Правда, с каждым годом их количество растет.

Среди технических причин можно еще выделить невысокую долю активных пользователей сети Интернет, достигших возраста 18 лет. Также важнейшим аспектом является качество и покрытие сети Интернет на территории региона.

При обсуждении введения ДЭГ учитывается позиция региональной власти – есть ли возможность обеспечить информационно-разъяснительную кампанию по вопросам ДЭГ. Система недешевая, и нет смысла ее вводить, если ко дню голосования о ней никто не узнает или не будет понимать, как ею пользоваться.

Ну и, наверное, немаловажной частью легитимности ДЭГ является желание и возможность представителей общественных организаций, в том числе Общественных палат, обеспечить наблюдение за ходом ДЭГ. При положительном ответе на эти вопросы регион получает ДЭГ без каких-либо проблем.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что Конституционный суд легализовал право самозанятых участвовать в выборах:

Избирательное законодательство – живой организм, и не всегда он оперативно реагирует на изменяющиеся реалии нашей жизни. Эксперимент по налогу на профессиональный доход образовал некую группу людей, имеющую единственным источником дохода оказание услуг в рамках этой деятельности. Естественно, при подаче документов для выдвижения они подают информацию о том, чем они занимаются. Однако будущих кандидатов зачастую вводит в заблуждение формулировка «самозанятый».

Проблема в том, что такой формулировки в законодательстве нет. Она используется как синоним и укороченное наименование понятия «физическое лицо, применяющее специальный налоговый режим «Налог на профессиональный доход». И сокращенным термином пользуются не только обычные граждане. В разъяснительных документах, к примеру, налоговой службы, зачастую мелькает этот термин. Эта путаница и привела к ситуации, которую рассматривал Конституционный суд.

В данном случае я, полностью соглашаясь с позицией суда, отметила бы еще один момент. Избирательная комиссия не имеет права самостоятельно принимать решение о приравнивании общеупотребительных слов к юридическим терминам. Они не признают корректными документ с видом занятости «ипэшник», «иждивенец», «тунеядец» и т.д. Для самозанятых граждан есть юридическое определение, хоть и длинное, но верное.

Как мне кажется, в данном случае избирательная комиссия не воспользовалась своим правом запрашивать уточнения по сфере занятости кандидата. Известив кандидата о недостатках (в данном случает – несоответствие вида занятости  подтверждающему документу), избирком мог разъяснить разницу в терминах, и кандидат, уверена, исправил бы эту неточность. Однако, решение Конституционного суда есть, и мы ждем очередных поправок в избирательное законодательство.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что ЦИК намерен уточнить статус кандидатов на выборные должности:

Наступление на статус кандидатов — достаточно спорный вопрос. С момента принятия рамочного федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав…» в 2002 году статус как выдвинутого, так и зарегистрированного кандидатов существенно не менялся.

Да, безусловно, у широкого круга населения существует определенная путаница в понятии кандидат, его правах и обязанностях. Выдвинутый кандидат является таким «кандидатом в кандидаты», основные документы в избирательную комиссию он передал, но комиссия еще не проверила их и не приняла по ним никаких содержательных решений.

В свою очередь, зарегистрированный кандидат – человек, который попадает в избирательный бюллетень. С момента регистрации на кандидата накладываются дополнительные ограничения, но и дается больший объем прав (назначение доверенных лиц, в определенных случаях – членов избирательных комиссий с правом совещательного голоса, наблюдателей, участие в агитационной кампании в СМИ и тд.).

Однако, есть достаточно большой объем прав, которые человек приобретает с момента подачи первых документов в избирательную комиссию. В частности, это право на финансирование своей избирательной кампании с открытием избирательного счета, возможностью собирать и тратить пожертвования юридических и физических лиц. Вся деятельность кандидата с первого дня должна быть прозрачной и оплачиваться из фонда. Также кандидат имеет право назначить своего финансового уполномоченного для распоряжения фондом в интересах избирательной кампании кандидата.

У кандидата с первого дня выдвижения начинается агитационный период. Причем кандидат сам определяет методы и формы своей агитации, безусловно, соблюдая законодательство РФ. Агитация может быть как платной, так и бесплатной.

В случае, если сейчас будет существенный пересмотр понятия кандидат (точнее, выдвинутый кандидат), то не исключено уменьшение объема его прав до регистрации, что, безусловно, будет воспринято обществом негативно. Существующая система, напомню, работает более 20 лет, и именно в этой части сложностей никогда не возникало. Будем надеяться, что эмоции в, безусловно, нервной и очень ответственной избирательной кампании, в которой мы сейчас находимся, спадут, и мы не увидим поспешных решений наших законодателей.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что видеонаблюдение в ТИК будет вестись только при подсчете голосов:

Видеонаблюдение на выборах должно быть организовано по принципу разумности и достаточности его применения. Конечно, было бы неплохо фиксировать вообще все этапы избирательного процесса, что благотворно бы повлияло на легитимизацию. Но, исходя из практических соображений, есть несколько реперных точек избирательного процесса, нарушения в которых влияют на законность больше других.

В помещениях УИК это, безусловно, процесс голосования и подсчета голосов. Уже достаточно долго существуют регламенты работы УИК с видеонаблюдением. С каждым годом все меньше эксцессов с повернутыми «не туда» камерами или замутнением стекла камеры. Общество и субъекты избирательного процесса привыкли к этой форме наблюдения.

Да, в последние годы закрыта возможность просматривать камеры с УИК через интернет любому избирателю. Это сделано в том числе и потому, что некоторые процедуры, сами по себе законные, могут вызвать вопросы у неспециалиста. В 2016-м году широкое распространение получил видеоролик с УИК в Дагестане, где под «лезгинку» член УИК вкладывал без перерыва бюллетени в КОИБ. Выглядело, конечно, смешно и незаконно. Но в процессе проверки выяснили, что камеры засняли процесс ввода бюллетеней из переносных ящиков для голосования. То есть процедура была законной.

Что касается работы ТИК в дни голосования, особенно если ТИК не является организующей выборы избирательной комиссией, то здесь вполне возможно применить принцип разумности. В течение голосования на УИК в территориальной комиссии идет рутинная работа, никак не отражающаяся на результатах голосования. А вот с момента окончания голосования туда начинают поступать сначала данные по итогам голосования, а потом и первичные документы с участков. И здесь видеонаблюдение было бы точно нелишним. В целом решение ЦИК РФ мне кажется вполне достаточным и обоснованным.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что списки одномандатников не будут снимать из-за опечатки у одного кандидата:

Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав…» дает возможность регионам самим определять, в каком виде подаются документы на кандидатов по одномандатным избирательным округам. Часть регионов придерживается старой схемы, где каждый одномандатник подает документы в свою окружную избирательную комиссию. Здесь отсутствует этап «заверения списка». Кандидат, получивший на руки партийную часть документов, имеет возможность самостоятельно проверить их на соответствие закону и в части опечаток или ошибок, в том числе и в собственных данных. И решение по такому кандидату избирком принимает один раз – либо регистрирует, либо мотивированно отказывает в регистрации.

В схеме со списками кандидатов-одномандатников все партийные и часть личных документов партия несет в организующую выборы избирательную комиссию, и в течение 3 дней та должна заверить список либо отказать в заверении. Основания для отказа в заверении списка в законодательстве прописаны недостаточно четко, поэтому каждый избирком, сталкиваясь с несоответствием документов законодательству, трактует тяжесть нарушения самостоятельно. Отсюда, безусловно, и возникают случаи, когда весь список кандидатов зависит от технической чистоты документов.

Надо понимать, что кандидаты по одномандатным округам обладают гораздо большей нормативной свободой, чем кандидаты, выдвинутые партией в списке по единому округу. Кандидат-одномандатник сам подает документы в комиссию, сам отстаивает в комиссии (или в судах) свои права, создает свой собственный избирательный фонд, и в бюллетене люди голосуют за конкретную кандидатуру. По одномандатным округам всегда стараются выдвигаться люди ресурсные, известные и активные. Они гораздо меньше зависят от партии, их выдвинувшей. И, конечно, представляется излишне жестким вводить консолидированную ответственность всех кандидатов в списке одномандатников за ошибки, касающиеся кого-то одного или части кандидатов. Конституционный суд в своем решении убрал эту дискриминирующую «ответственных» кандидатов норму, и это правильно.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что результаты ДЭГ обнародуют только спустя несколько часов после окончания выборов:

Никто не спорит с тем, что машины работают быстрей людей. Нажать одну (условно) кнопку и получить итоги голосования действительно недолго. Но в избирательном процессе легитимности уделяется очень большое значение. Указанные в законе процедуры, предваряющие сам подсчет бюллетеней, должны быть совершены независимо от формы голосования.

В процедуре дистанционного электронного голосования нет некоторых действий, необходимых на избирательных участках. Например, не нужно гасить неиспользованные избирательные бюллетени или заниматься реестрами проголосовавших вне избирательного участка. Но работа со списками избирателей, заполнение первой части протокола об итогах голосования никуда не делась.

Без количества избирателей на конец голосования, например, подвести итоги голосования невозможно.

Конечно, человеческий фактор также возможен. Уставшие после трехдневного голосования члены избирательной комиссии не могут действовать как машины. В регионах, где ДЭГ будет проходить первый раз, необходимо будет сверяться с процедурой подсчета на протяжении всего процесса. Также нельзя забывать, что параллельно в регионе обычно идет несколько уровней выборов, и подведение итогов проходит по каждому из них.

Таким образом, в один момент результаты никто не получит, но спешка в данном случае никому не нужна. Важно, что процедуры будут проведены в полном соответствии с законом, они пройдут гарантированно быстрее, чем подведение итогах на обычных избирательных участках, подсчет электронных бюллетеней не ляжет на плечи обычных членов УИК. С учетом того, что с каждым годом совершенствуются техники наблюдения за ДЭГ, можно сказать, что плюсов в системе электронного голосования становится все больше.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что результаты выборов с ДЭГ будут доступны сразу:

Принятые ЦИК РФ поправки в порядок проведения дистанционного электронного голосования облегчат жизнь всем участникам выборов. Ранее, действительно, все регионы, участвующие в ДЭГ, ожидали окончания голосования самого западного из них, и только после этого начиналась процедура расшифровки данных с использованием ключей шифрования.

То, что сейчас платформа «Ростелеком» может подстроиться под каждый часовой пояс — несомненное улучшение программного обеспечения процедуры голосования. Избирательные комиссии смогут подводить итоги голосования не после, а вместе с получением результатов традиционного голосования. Это значительно ускорит процедуру подведения итогов голосования, которая зачастую растягивалась на 14-16 часов.

Кандидатам и партиям не придется часами ждать итогов, гадая о причинах такой задержки результатов. Этот аспект немаловажен в части увеличения легитимности ДЭГ как части избирательного процесса. Составление уникального набора ключей шифрования к каждому голосованию в часовом поясе также будет способствовать повышению уровня доверия к голосованию.

В комплексе с новыми возможностями наблюдения за процедурой ДЭГ, значительным количеством аккаунтов на портале «Госуслуги» можно констатировать, что к выборам 10 сентября 2023 года и к последующей за ними избирательной кампанией по выборам президента России технические возможности системы дистанционного голосования готовы.

Эксперт Татьяна Лушникова рассуждает о том, что Госдуме предложили усилить неприкосновенность региональных парламентариев:

Инициатива Народного собрания Ингушетии о дополнительных гарантиях неприкосновенности депутатов региональных собраний выглядит, на первый взгляд, немного неуместно. Повышения доверия граждан к проводимой органами власти политике нужно добиваться другими методами. Однако, при ближайшем рассмотрении, совсем отвергать подобную инициативу без подробного обсуждения было бы неправильно.

Большая часть граждан сталкивается с административным наказанием только в части нарушения Правил дорожного движения, и с этой стороны инициатива выглядит попыткой депутатов стать «немного ровнее других». Но не надо забывать, что ПДД напрямую связаны с безопасностью на дорогах, и давать одним участникам дорожного движения право нарушать их без санкции было бы неправильно и опасно.

Но есть другая часть административных нарушений, о которых своевременно напомнили депутаты-коммунисты. Депутаты, в том числе и от оппозиционных партий, частью своей работы считают организацию и участие в массовых мероприятиях. Безусловно, правильное оформление уведомлений о митинге или шествии и своевременное уведомление органов власти – прямая обязанность организаторов. Но иногда организаторы не уведомляют участников, что мероприятие не согласовано должным образом. Введенных в заблуждение сторонников в итоге штрафуют за участие в несанкционированном мероприятии, и таких штрафов за год может накопиться несколько. А повторность нарушения влечет за собой увеличение тяжести санкций.

Также есть еще и пласт административных нарушений экстремистской направленности, которые прямо влияют на пассивное избирательное право и перечислены в Федеральном законе «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» №67-ФЗ. Таким образом, сразу отмахиваться от инициативы ингушских депутатов не стоит. Думаю необходимо проанализировать весь комплекс административных правонарушений с целью выявить наиболее важные с точки зрения публичных правоотношений, и, возможно, установить по ним особый порядок привлечения к ответственности депутатов.