Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что розничные продажи игристых вин в России сократилась впервые за 9 лет:

У нас сейчас продолжается антиалкогольная кампания, по крайней мере на информационном уровне. С 2008 по 2020 год был период расцвета концепции по снижению потребления алкоголя, и по официальным данным за это время потребление сократилось чуть ли не в полтора-два раза. Во Всемирной организации здравоохранения это зачли нам как достижение. Россия для ВОЗ, международной организации, перестала быть апологетом пьянства.

Цифровая версия антиалкогольной кампании заключается в том, что на потребителя несколько раз в месяц обрушивают данные о падении производства, импорта алкоголя и спроса на него, также о падении продаж. Хотя все это не так. Для общества, населения пропаганда, соглашусь, и должна двигаться в этом направлении. Но бизнес должен знать ситуацию точнее, потому что он вкладывает деньги в процессы, и если не так и не туда вложит, он разорится. Поэтому расскажу о том, что полезно представлять бизнесу.

Нам каждый месяц рассказывают, как падает производство: то на 10%, то на 15%, а в январе даже на 25%. Но начало года – всегда спад относительно ноября-декабря, когда производители к новогодним праздникам и к повышению ставки акциза создают запасы продукции. А при подведении итогов за полгода алкоголь обычно делят на алкогольную продукцию за исключением пивной продукции, сидров, пуаре, медовухи – и пиво, пивные напитки, сидры, пуаре и медовуху. Группы эти не суммируют. И за первые полгода в сравнении с 2024 годом у нас вроде бы есть спад в производстве – к 2024 году 12%, и к 2023 – 10%. Но у нас есть еще растущий сегмент в производстве пивной продукции.

И если сложить всю продукцию января-июня 2025 года и сравнить с 2024 годом, то у нас не только нет падения, но есть даже рост на 0,5%. А к первому полугодию 2023 года – даже рост на 10%. Просто ставки акциза на слабоалкогольные напитки и плодовую продукцию в 2024 году повысили втрое, население перестало ее покупать, а производители – выпускать и производят ее теперь, начиная со второго полугодия 2024 года, как бы в категории пивных напитков. То есть произошел переток объемов, включая ту продукцию, про которую обычно забывают, так как статистика по ней выходит не в то время, как по крепкому алкоголю.

Теперь о розничных продажах. Два дня назад «Коммерсантъ» ошибочно сообщил, что у нас розница вина упала на 12%. Ссылался он на участников рынка и якобы некие цифры от Росалкогольрегулирования. Так вот, в розничных продажах много нюансов, и посчитать их можно по-разному и с разными итогами. Так, группа розничных продуктов без пивной продукции и без сидров и пуаре падает – ей насчитали падение на 12%. А со второй группой начались неточности учета. Росалкогольрегулирование отчиталось, что у нас в первом квартале падение розничных продаж пивной продукции составило 13%, а это нонсенс. Потом признало, что в подсчетах есть ошибки, связанные с переходом на новую систему учета.

У нас точно идет рост потребления пивной продукции и в первом квартале этого года, и в полугодии. Просто мы видим переток в учете продукции, как в производстве. Теперь слабоалкогольные напитки и плодовая продукция продаются под видом пивных напитков, поэтому особого снижения в сумме нет. И я абсолютно уверен, что у нас идет не снижение, а минимум одинаковые объемы по первому полугодию в общих продажах всего алкоголя, что в 2025, что в 2024 году. Что же до продаж водки, которые снизились на 5% за полгода, я бы советовал вспомнить, что в начале года было падение гораздо больше. Учитывая, что рост цен на нее был большим (минимальная цена выросла с 300 до 350 рублей, а для водки это много), результат не удивляет.

В общем, у нас было сумасшедшее подорожание алкоголя. Но отрицательные цифры нужны чиновникам и общественникам для продолжения антиалкогольной кампании. Поэтому их охотно воспроизводят. А я считаю, что продажи водки, даже при таком колоссальном росте цен, по итогам года упадут максимум на 2% к 2024-му. То есть цены резко выросли, вот население и ответило снижением спроса.

Кстати, при росте спроса на ликероводочные изделия и виски, ром, джин, текилу, по коньяку есть снижение продаж и производства. Это связано с наведением государством порядка на производственной части рынка. Сейчас коньячный рынок очищается, вот мы и видим падение на нем. А рынок вина у нас упал лишь на 1,6%, не более. А рынок игристых вин у нас растет (потому что они замещают бывшие газированные винные напитки, которые государство ликвидировало как класс резким ростом ставки акцизов).

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что вино единственным из алкоголя показало рост производства с начала года:

Что именно у нас произошло? По данным статистики (которая теперь носит очень спорный характер), у нас в первом квартале 2025 года на 26% упало производство алкоголя без учета пивной продукции и сидров по сравнению с первым кварталом 2026 года. И общий спад производства вроде бы сохранился.

Я говорю о спорности статистики, потому что Росалкогольрегулирование признало, что спад розничных продаж пива на 15% в этом квартале был связан с какой-то новой методикой учета. То есть, то ли мы потеряли 15%, то ли потом нашли (это не очень понятно), поэтому подвергаем сомнению всю систему учета производства и продаж.

Основная часть этого спада связана с тем, что слабоалкогольные напитки и плодовая продукция практически исчезли в России в 1925 году из-за акцизной политики государства. В 2024 году у нас был резко повышены акцизы. В результате практически все слабоалкогольные напитки (более 15 миллионов декалитров в год) и плодовая продукция (около 10 миллионов декалитров в год) перетекли в раздел пивных напитков.

То есть основное падение означает не катастрофу вселенского масштаба, а переток напитков из одной структуры в другую при разных системах учета. Потому что то, о чем у нас сейчас говорится, – это то, что производство без учета пивной продукции и сидров упало на 26%. И хоть мы теперь не знаем даже, сколько у нас пива производится и продается, можно сказать, что апрель стал переломным месяцем.

В апреле начался относительно резкий рост (в пределах 10%) производства и продаж крепкого алкоголя. Тогда он выходил из минуса и переходил к росту. Например, водка по итогам первого квартала упала на примерно 15%, а сейчас падение составляет только 6%. Мы также видим резкий рост производства ликероводочных изделий, виски, рома, джин и текилы, коньяка, а вот в винодельческой продукции наблюдается прямо противоположный процесс.

Так или иначе, 2024 год – это год перепроизводства продукции. В течение первого квартала 2025 года крепкий алкоголь успел сбросить эти излишки и вновь начал расти в производстве. А винодельческая продукция, увы, продолжила перепроизводство и в первом квартале 2025 года. И теперь она уходит в минус и по вину, и по игристым в пределах 10%. Плюс сохраняется в целом пока большой минус по крепкому алкоголю по итогам января-апреля.

Но все меняется со временем. Я думаю, что до конца года мы в известной мере приблизимся к показателям 2024 года и по винодельческой продукции, и по крепкому алкоголю. То есть никакой катастрофы не случилось, но тут, конечно, нужно исключить плодовую продукцию и слабоалкогольные напитки, которые просто перешли в систему учета в другом виде.

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что продажи водки в I квартале снизились на 8,3%:

Обычно, говоря о причинах сокращения потребления алкоголя, эксперты называют целую группу таких причин. И поскольку бизнес должен защищаться от избыточного государственного регулирования, он, как правило, на первое место ставит рост ставки акцизов. Действительно в этом году ставка была повышена серьезно – на 15%, и это вызвало рост минимальных розничных цен на фоне недостаточно высокого роста зарплат и доходов населения.

Но в этом году, мне кажется, все обстоит не как обычно, а несколько иначе. Продажи крепкого алкоголя начали сокращаться с января, что удивительно. В январе был спад примерно на 3%, если считать честно, но в реальности брать в расчет надо и декабрь – потому что в декабре вообще и перед подорожанием в частности алкоголя обычно закупают больше. А на сей раз продажи декабря вместе с январем дали спад на 2-3%.

В феврале спад продолжился – было явное снижение потребления, хотя причин для этого не было. Ведь при росте минимальной розничной цены водки с 300 до 350 рублей речь шла о росте затрат в месяц в среднем на 200 рублей, чего было достаточно для сохранения прежнего уровня потребления. То есть на деле рост ставки акцизов абсолютно точно отпадает как причина. Но самое интересное произошло в марте: рухнули продажи вообще всего алкоголя.

В январе и феврале по крайней мере не падали продажи винодельческой продукции, вина и игристого. А в марте произошло падение и там. У меня такое впечатление, что 8 марта в этом году вообще не отмечали, потому что продажи вина и игристого упали на 10% и потащили за собой весь квартал по этим позициям. Это какое-то уникальное явление. Поэтому я для себя еще по итогам января сделал некий предварительный вывод на этот счет и даже ознакомил с ним публику.

За последние несколько лет, пока идет СВО, у нас очень серьезно выросло потребление алкоголя относительно 2021 года. Рост этот был связан прежде всего с социально-экономическим и психологическим кризисом. Такие ситуации (а военные действия – это тоже кризис) могут давать рост потребления алкоголя на 10%, и это в целом нормально. В случае кризисов потребление растет в любой стране. И мне подумалось, что в конце прошлого года пошла речь о том, что вроде бы забрежило окончание СВО. А это могло вызвать психологические изменения у потребителя.

То есть мы на деле не падаем в потреблении, а пытаемся вернуться к уровню потребления 2021, докризисного года. Видимо, население чувствует, что СВО должна закончиться, и это является единственной причиной происходящих изменений в потреблении.

То есть, повторю, мы говорим не о снижении потребления, а возвращения к нормальному для спокойной жизни его уровню. А все прочие причины – а я для себя их выделил более 20 – не играют большой роли. Они могут разве что использоваться менеджерами как отмазка для отчета перед акционерами и руководством компаний.

Причем любопытно: все очень заинтересовались спадом продаж, но с января и по сию пору я не вижу радости на лицах чиновников по этому поводу. Хотя у нас вся государственная машина последние 20 лет – люди в Сенате, в Госдуме, в правительстве, в Общественной палате, где ни возьми – говорили, что надо стремиться к снижению продаж и потребления алкогольной продукции в России. И вот, наконец, процесс пошел, а где радость на лицах? Где праздничные статьи в средствах массовой информации по поводу того, что люди наконец-то отрезвели? Их нет, и это мне непонятно.

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что объем производства водки с начала года оказался минимальным за девять лет:

Да, у нас формально сократилось и производство и продажи водки, если смотреть на статистику. Но реального спада потребления при этом не произошло. Продажа водки, даже с учетом новой МРЦ, то есть минимальной розничной цены (а та выросла с 300 до 350 с 1 января 2025 года) снизилась в январе на 1,5% по сравнению с уровнем продаж в январе 2023 года.

То есть по сравнению с периодом, когда водка еще была на 50 рублей дешевле нынешнего, производство почти не сократилось. Поэтому делаем первый и самый главный вывод: никакого спада продаж легальной водки у нас нет.

Что касается ее производства, то и тут мы имеем дело не с сокращением, а просто с перераспределением объемов. В прошлом году перед повышением ставки акциза рынок алкоголя вообще лихорадило. И тогда производители выпустили некоторое избыточное количество водки.

Строго говоря, превышение это было небольшим, так что по итогам первых двух месяцев 2025 года спад производства все еще выглядит серьезным. В то же время, если взять еще и объем производства за декабрь 2024 года и сравнить эти три месяца (декабрь, январь и февраль) с предыдущим трехмесячным циклом, то окажется, что грандиозное падение производства является падением только на 10%.

То есть на российском рынке крепкого алкоголя все еще находится несколько миллионов декалитров лишней, дополнительной водки. Думаю, что к концу весны, где-то к маю, максимум к июню ситуация с производством крепких спиртных напитков выровняется, а к середине года практически сравняется с прошлогодними объемами.

Так что если говорить о спаде продаж, то 1,5% тут – «сокращение» это где-то на уровне статистической погрешности. Люди могли в ноябре и декабре покупать водку впрок, поскольку уже было известно, что она вскоре снова подорожает.

Вообще продажи не так много значат, как потребление. А оно у нас не падает. Производство же всегда следует за потреблением, но в рамках своих циклов. Вот и все.

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что Минфин предложил повысить минимальную цену на водку с 299 до 349 рублей:

Существует два взгляда на рынок алкоголя: со стороны бизнеса и государства, и со стороны общества. Общество (или, возможно, чиновничество) считает, что алкоголь должен быть дорогим и недоступным. Но бизнес и государство заинтересованы в прибыли, которую приносит алкоголь, в том числе через акцизы и НДС. Причем если бизнес для этого работает, то государство получает весьма ощутимый ежегодный доход без усилий.

При этом в России минимальная зарплата позволяет покупку меньшего количества алкоголя по сравнению с Европой. С 2010 по 2014 год цена на водку выросла с 50 до 220 рублей, разделив потребителей на тех, кто покупает легальный и нелегальный алкоголь. Минимальная зарплата должна обеспечить покупку 100−130 бутылок легальной водки – это основной экономический закон алкогольного рынка, который я вывел лет 20 назад. Но фактически она составляет 19 200 рублей при цене на водку почти в 300 рублей за бутылку, то есть и близко не обеспечивает такого количества.

Получается, что значительная часть населения у нас не может позволить себе легальный алкоголь. Поэтому нелегальный алкогольный рынок в России стабилен, несмотря на все меры по его сокращению, которые у нас принимают. Собственно, с 2014 по 2023 год объемы производства легальной и нелегальной водки оставались практически неизменными. А вот в 2023 году у многих наименее обеспеченных граждан доходы выросли за счет их перехода на работу на предприятия ВПК или за счет выплат за участие в СВО.

Тем не менее, введение новой минимальной цены на водку, вместо искусственно занижаемой с 2010 года, может привести к росту доли нелегального рынка. При этом реальная цена бутылки водки уже достигает 320 рублей: из-за инфляции и повышения акцизов себестоимость ее растет, и процесс этот не останавливается. Так что можно говорить о том, что для бизнеса даже цена на уровне 349 рублей в 2025 году может быть убыточной. И что с этим делать?

С одной стороны, легальный алкоголь должен быть доступен всем слоям населения, чтобы уменьшить социальные проблемы и отравления. С другой стороны, согласно исследованиям, 66% населения зарабатывает до 40 тысяч рублей, что делает дорогую водку недоступной для них. Они, скорее всего, предпочтут дешевую нелегальную продукцию. За 350 рублей покупать водку при зарплате в 40 тысяч люди просто не имеют морального права, у них много важных трат.

Поэтому цена в 350 (простите, в 349) рублей не решает никаких проблем: для бедных это дорого, они будут пить нелегальную водку, как пили и раньше, а для бизнеса она будет работать в ноль. Сократится ли еще в результате легальный рынок, пока трудно сказать. Одно ясно: спрос на водку не падает. И ясно, что средний класс как пил, так и будет пить. Для него это подорожание не значит ничего. Но так ли он велик у нас…

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что бюджеты регионов получат свыше 160 млрд рублей от роста ставок акцизов на алкоголь:

То, что связано с ростом доходов от алкогольной отрасли, определяется не только ежегодным ростом ставки акциза. С 2021 года в России активно растет потребление алкоголя, как крепкого, так и пива тоже. Основную долю акцизов у нас занимают как раз крепкий алкоголь и пиво. А с винодельческой продукцией государство эти деньги как бы не берет.

Мы видим ежегодный рост производства, порядка 5-7%, и, соответственно, растет потребление. Импортный алкоголь в объемах потребления не растет, а российский — да, то есть именно российский алкоголь дополняет и расширяет рынки. Посмотрите, на рынке виски, например. Российский виски занимает уже  чуть ли не 60% объема.  А всего лишь несколько лет назад это было 30%. На рынке ликероводочных изделий тоже мощнейший рост за 4-5 лет. Рынок коньяка прилично вырос за это время. Рынок водки стабилен с небольшим ростом.

Если говорить о росте продаж крепкой алкогольной продукции, то, например, только в январе-августе 2024 года, по сравнению к 23-му году, плюс 4,8%. То есть, помимо того, что рост собираемости акцизов дает сам рост ставки, еще почти на 5% больше выпили крепкого алкоголя. Грубо говоря, на 5% больше акцизов уже только за счет этого можно собрать. И плюс еще рост ставки.

Аналогично идет рост по винодельческой продукции. Единственное, сейчас государство слишком мощно повысило ставку на слабоалкогольные напитки. Но это небольшой сегмент рынка относительно всей прочей продукции. Он тоже стремительно вырос, буквально за несколько лет.

Но государство утроило ставку акцизов. Я предполагал и предполагаю, что объем в производстве и потреблении слабоалкогольных напитков сократится в два раза. Но за счет них вырастет производство пивных напитков. Там, правда, акциз меньше, но, так или иначе, государство больше соберет денег с пива и с пивных продуктов. А вот что касается слабоалкогольных напитков, здесь мы видим очень хитрый ход. Ставка акциза выросла в три раза, а объем производства и потребления упадет раза в два. Даже в этом случае при падении производства и потребления, государство останется в плюсе, то есть соберет все равно больше денег.

Поэтому, наверное, я бы разделил все-таки ожидаемый рост сбора акцизов именно в двух параллельных линиях. Одна — это государство повышает ставки акциза достаточно активно. И этот рост ставок не снизит объем продаж и производства, а также потребления. Это не тот уровень, который бы повлиял на рынок. То есть объемы останутся как минимум такими же, а как максимум — продолжат свой рост. И в 2025 году, возможно, тоже.

И второе — это рост потребления. Как бы это не нравилось Минздраву и другим организациям, но, тем не менее, мы наблюдаем активный рост потребления алкогольной продукции. Может быть, это постреакция на антиалкогольную кампанию 2008-2020 годов. В этот период был мощный демографический пивной кризис. На рынке крепкого алкоголя огромные объемы ушли в нелегальный рынок с 2010 по 2014 годы. А пивной рынок сокращался с 2008 по 2019 год исключительно по демографическим причинам. 70-75% пивной продукции впивает молодежь от 18 до 35. Так вот в этот период, как раз до 2020 года, эта группа сократилась в два раза в России. Я считаю, что это основная причина сокращения потребления.

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что у пива на российском рынке самый высокий рост продаж среди всех товаров повседневного спроса:

Между ростом потребления пива и подорожанием водки и вина нет никакой связи – пиво было, есть и будет самым дешевым алкогольным напитком, который вообще ни с чем не конкурирует. Да и смешно говорить о переходе граждан с водки на пиво, если бутылка водки подорожала на 10 рублей. Кстати, пиво тоже дорожает, но на спросе на него это не сказывается: даже если оно вырастет в цене на 10%, как нас пугают, оно вместо 60 рублей за бутылку станет стоит 66 рублей. Это никоим образом не заставит граждан изменить объемы потребления.

Надо сказать, что потребление пива в нашей стране пережило значительные изменения. В советское время – например, в 1985 году – потребление его на душу населения у нас составляло 24 литра в год. Когда же на пивной рынок России пришли западные компании и, по сути, монополизировали его, за 12 лет производство и потребление пива у нас выросло в 5,5 раз – до 81 литра в 2007 году. Мы действительно превратились в абсолютно пивную страну, когда вся молодежь у нас «ушла за “Клинским”», как советовала реклама.

В то время пивовары думали, что мы так и будем дальше развиваться. Но я еще в 2004 году говорил о том, что после 2008 года у нас начнется сокращение пивного рынка – по чисто демографическим причинам. Надо понимать, что это прежде всего молодежный рынок – 75% пива выпивают люди в возрасте от 18 до 35 лет. И поскольку у нас был провал рождаемости с 1990 по 2002 год, то неизбежен и провал в спросе на пиво через определенное время.

И действительно, в 2008 году началось снижение пивного рынка. В 2019 году у нас, по сути, прекратился этот пивной демографический кризис, и с 2020 года начался рост пивного рынка. Тут стоит отметить, что даже Чемпионат мира по футболу никакого серьезного влияния на рост потребления пива в России не оказал, хотя непосредственно в период его проведения потребление пива выросло на 10%. Тем не менее, потом оно снова снизилось, и по году в целом роста почти не было.

Словом, в процессе восстановления пивного рынка решающую роль играют не такие события и не цены, а рост численности молодежи. На этом фоне потребление пива у нас восстанавливается пятый год подряд. Кроме того, некоторое позитивное влияние на потребление пива оказал мощный рост внутреннего туризма в последние годы – пиво традиционно воспринимается как туристический продукт. Наконец, свою роль сыграло и присоединение новых регионов. Это тоже стимулировало рост производства и потребления пива.

И все это не имеет никакого отношения к ценам на вино и крепкий алкоголь. Повторю: пиво было, есть и будет самым дешевым и неконкурирующим алкогольным напитком, и его рынок развивается сам по себе.

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что производство зернового виски в России выросло на 30%:

На самом деле сейчас идет рекламная кампания виски, и все цифры активно завышаются. Нет никакого роста на 30%. Да, действительно, есть рост производства виски, но в 2023 году официально, по данным Росалкогольрегулирования, всего плюс 6%. В 2023 году произвели 42 миллиона литров виски, в этом году будет производство не более 12%. Поэтому вся эта рекламная кампания создана для повышения популярности виски. Цифры искажаются и резко увеличиваются с этой, соответственно, целью.

Причины следующие. Рынок водки стабилизировался в России. Рынок коньяка, правда, растет сейчас, но так или иначе он рухнет в 2028 году раза в три. Дело в том, что в 2028 году будет запрещено производство российского коньяка из импортных дистиллятов, и тут есть шанс виски выстрелить дополнительно. То есть, короче говоря, продвижением виски в России занялись производители водки и коньяка.

Так или иначе эти рынки серьезного роста уже, наверное, иметь не будут. Водка стабильна, коньяк тоже «устаканится», но мы помним про его падение в три раза в 2028 году из-за недостатка винограда. Поэтому постараются максимальную пользу из этой ситуации извлечь эти же самые производители водки и коньяка, но уже с другой продукцией, с российским виски.

За последние пару лет значительная часть крупных производителей водки и коньяка построили производство виски полного цикла. Они его перегоняют, превращают в дистиллят, который должен минимум три года содержаться в бочках. Если взять за основу 2024 год, получается, что в 2027 году мы получим уже очень приличный объем российского виски полного цикла. Вот сейчас и идет максимальная массированная рекламная атака на потребителя.

Что произошло за эти годы? До 2015 года виски, ром, джин, текила были только премиальной продукцией для наших состоятельных граждан. В 2015 году эту продукцию разрешили производить в России, и она тоже была не самой дешевой, но все-таки дешевле импортной. Первыми производить ее начали иностранные компании в России, они размещали заказы на производство. Примерно с 2018 года наши производители коньяка и водки тоже обратили внимание на эту продукцию.

Развитие рынка виски — это диверсификация бизнеса наших водочников и коньячников. Помимо этого, у нас появился «виски для бедных» по 300-400 рублей. В общем, этот сегмент активно развивается, поэтому производители водки коньяка сейчас активно популяризируют эту продукцию.

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что Россия сократила закупки вина в ЕС до минимума с 2010 года:

Прежде всего, надо понимать, что помесячный анализ в данном случае не дает полноценной картины, его проводить не следует. Надо смотреть изменения на периоде минимум в полгода. Чтобы понять, почему это так, опишу ситуацию в целом.

Примерно месяц назад я уже изучал этот вопрос и разделил все импортные вина категории по странам происхождения: «недружественные вина» (Европа, США, Австралия, Новая Зеландия и прочие), «нейтральные» (куда внес Грузию) и «относительно дружеские» (Абхазия, Осетия, ЮАР). Происходящее в этих категориях различается..

Поставки «недружественных вин» за 2021-2023 годы в среднем не изменились. То есть в 2023 году падение импорта этих вин относительно среднего показателя за 2021-22 годы составило примерно 7%. Это весьма незначительно – с учетом тех запасов, которые были сделаны в России ранее.

А по итогам I квартала 2024 года падение импорта европейских и других тихих вин из этой категории составило 5% к I кварталу 2023 года. То есть, фактически, по итогам квартала общее падение поставок вин из недружественных России стран составило около 10%.

Однако пока я нигде не видел данных о том, чем закончился II квартал и первое полугодие. Ведь в I квартале у нас достаточно активно завозили европейское вино – с учетом того, что пошлины поднялись с 1 августа, но мы ждали к тому же утроения ставки акциза.

О намерении таким образом изменить ее стало известно в конце осени 2023 года, поэтому в I квартале 2024 года вино завозили явно с некоторым запасом. И ставка акциза поднялась с 1 мая, поэтому в июне, естественно, был спад импорта этих вин. Но это ни о чем не говорит, учитывая, что в январе-апреле их завезли с запасом.

В общем, тут куда более информативен был бы показатель их импорта за полгода, с января по июнь. Трудно сказать, на сколько именно процентов он мог быть меньше, чем в аналогичном периоде 2023 года. Но, повторю, я бы не ожидал, что оно будет превышать 5-7%.

И если даже в 2024 году будет падение европейского импорта тихого вина на примерно 15% к 2021-2022 годам, то это все еще будет не слишком серьезное падение. Оно останется в рамках нормально понятного.

Да, что-то подорожало, да, часть среднего класса перешла с европейских вин на вина дальнего зарубежья (Чили, Аргентины, стран Нового Света, которые не являются враждебными к России). Грузия в части импорта вин в Россию выросла.

Если учесть, что повышение пошлин и акцизов производилось для того, чтобы европейские вина подорожали, а на их место пришли российские вина, то получается, что все эти меры не сработали так, как надо. На освободившееся место пришли вина «нейтральные» и «дружеские». Выиграло ли от этого российское виноделие? Нет. И это самое главное, на мой взгляд.

Эксперт Вадим Дробиз рассуждает о том, что производители пива в России решили поднять цены на 10-15%:

Чем обернется решение производителей поднять цены на пиво? Да ничем особенным. Пиво было, есть и будет самым дешевым алкогольным напитком во всем мире, не только в России. Я не беру сейчас барное пиво – речь об обычном, которое продается в магазинах. Никто от него не откажется даже теоретически. Да и повышение это вызвано объективной необходимостью.

В конце прошлой недели производители продуктов питания заявили, что повышают цены на 5-40% по необходимости. Государственные органы отмечают, что официальная инфляция у нас достигает 10%. Да, у нас растут зарплаты населения: средняя уже превышает 80 тысяч рублей (с налогами), если почитать официальные источники. Минимальная зарплата, правда, все еще микроскопическая – 19,5 тысячи…

В общем, надо понимать, что растут в цене сами продукты, которые используются для приготовления пива; растет стоимость производства; растут зарплаты работников этого производства вместе с инфляцией; дорожает логистика… И так далее, и так далее, и так далее. Все дорожает, поэтому подъем цен становится совершенно закономерным. Я не знаю у нас продукции, которая дешевеет – насколько помню, за 20 лет обычно продукты питания у нас утраиваются в цене.

Поэтому предстоящее повышение понятно и экономически оправданно. Другое дело, что государство максимально хочет сдержать цены, демонстрируя свою приверженность социальной защите. А торговые сети хотят душить поставщиков продукции – федеральные сети делают это с момента своего появления, уже более 25 лет. Не зря же они создают собственное производство, сами занимаются импортом (основные импортеры, например, вина в России – это федеральные сети).

Сети пытаются сдержать этот процесс как могут, но и производители не могут быть альтруистами, ведь основная задача бизнеса – получение прибыли. Тут никуда не денешься, частная компания существует для того, чтобы приносить прибыль своим владельцам и акционерам. Значит, если у компании истощился резерв, необходимо повышать цены для повышения рентабельности и нормальной прибыльности.

А потребитель все равно свою бутылку пива купит и после подорожания. Грубо говоря, у нас самая дешевая бутылка пива стоит 60 рублей, а средняя цена литра пива, считая и российское, и импортное – 165 рублей. Станет бутылка на 10% дороже, до уровня 66 рублей, и что? Добавление 6 рублей вряд ли остановит человека даже с минимальной зарплатой.