Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что кабмин планирует привлечь 1,6 трлн рублей на поддержку МСП до 2030 года:

Российская экономика исторически весьма сильно монополизирована. Многие из «традиционных» для нее отраслей (нефтедобыча, тяжелая промышленность и т.д.) в принципе не могут показывать большую долу МСП. Таковы закономерности развития этих сфер — в них слишком сильно проявляется известный в экономической науке «эффект от масштаба».

В целом же доля МСП в размере более 20 процентов — показатель хороший. В некоторых отраслях (сфера услуг, отдельные отрасли легкой промышленности) этот показатель переваливает за 50 процентов. Для развития МСП в последние годы созданы действительно хорошие льготные условия — особые режимы налогообложения, программы льготного кредитования и предоставления грантов на создание и развитие предприятий МСП.

Радует положительная динамика показателя доли МПС в целом по экономике. Надо учесть, что в текущих экономических условиях (чрезвычайно жесткая денежно-кредитная политика, разрыв цепочек поставок со многими странами) сложнее всего именно малым и средним предприятиям. В то же время, МСП наиболее мобильны и легче подстраиваются под изменение конъюнктуры рынка.

Поэтому программы поддержки МСП надо продолжать и расширять. Для МСП весьма перспективными могут оказаться отрасли IT и лайфстайл-услуг — это те отрасли, где не так заметна роль эффекта от масштаба, и они требуют высочайшей мобильности и способности быть гибкими.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что ЦБ подготовил параметры кредитных каникул для бизнеса:

Идея введения кредитных каникул бизнеса точно хорошая. По статистике Центрального банка, долги российского бизнеса в 2023 году превысили 100 триллионов рублей. И количество дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей и юридических лиц в прошлом году возросло на 25%, причем произошло это отнюдь не из-за облегчения процедуры банкротства.

Надо учесть, что значительная доля неплатежей и банкротств приходится на малое и среднее предпринимательство. В этой ситуации получить возможность отсрочки платежей по кредиту бизнесу будет очень полезно.

В данном случае, кстати, речь идет не о кредитных каникулах в полном смысле слова, поскольку проценты по кредиту продолжают начисляться. Но для бизнеса из сферы малого и среднего предпринимательства это все равно дает прекрасную возможность маневра и избавляет от опасности резкого снижения оборотного капитала из-за предстоящих платежей по кредиту.

Что же касается возможного влияния такой меры поддержки бизнеса на банки, то оно, на мой взгляд, не окажется негативным. Реализация идеи не создает дополнительных рисков для кредитных учреждений – они ведь таким образом ничего не теряют, поскольку проценты по основному долгу продолжают начисляться. К тому же частота допустимого использования каникул ограничена одним разом в пять лет, поэтому злоупотреблять этой возможностью бизнес не сможет.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что объем валютных кредитов бизнесу упал до минимума с 2011 года:

Объем валютных кредитов закономерно падает до минимумов, и в этом множество причин как стороны банков, так и заемщиков. Для кредиторов такие финансовые операции перестали представлять интерес ввиду высокого риска.

Российская экономика в последний год стала значительно менее интегрированной в мировую, отчего курс рубля по отношению к иностранным валютам становится менее предсказуемым. Риски усиления санкций со стороны западных стран, а также регуляторных ограничений со стороны российских властей в отношении оборота иностранной валюты велики.

Резко упал интерес к кредитам в иностранной валюте и у заемщиков. Риски распространяются и на них. Кроме того, смысла в таких кредитах стало значительно меньше: количество контактов с западными партнерами резко сократилось, а восточные валюты как инструмент кредитования в России пока не приобрели большой популярности из-за заметных издержек.

В целом, у российского бизнеса заметно возросли издержки на транзакции в валютах. Поэтому отечественные предприниматели стараются уходить от таких расчетов.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что ВШЭ определила пул российских компаний, которые могут быть отнесены к технологическим:

Поддержка технологических компаний для России в текущих условиях критически важна. Именно на них ложится основная роль в обеспечении технологического суверенитета страны, который еще ой как далеко от нас.

А вот инвестиции в технологические компании привлекать не всегда так легко, как в бизнес, который обеспечивает быструю окупаемость (например, в торговлю, сферу традиционных услуг и тому подобное). Дело в том, что вложения в технологические компании часто имеют больший срок перехода в точку безубыточности и окупаемости.

Государство, безусловно, такие компании должно поддерживать. Однако возникает много вопросов к определению таких компаний. И тут не должен быть основным критерием отбора факт наличия и объема нематериальных активов – такие активы сложны для бухучета и оценки, и многие компании их просто не показывают. Если оценивать компании только по этому критерию, мы получим искаженное представления о технологическом секторе.

Большая часть компаний, имеющих нематериальные активы – это компании из Москвы и Санкт-Петербурга, и значительная их часть относится к сфере торговли. Разве это верно? Разве основной сферой деятельности технологических компаний является торговля? Очевидно же, что нет. Значит, необходима детальная разработка и других критериев отнесения к технологическим компаниям.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что правительство не поддержало регулирование торговых наценок на продукты:

Регулирование цен на продукты — механизм абсолютно не рыночный и вредный для экономики. На первый взгляд он уменьшит рост цен, но будет иметь множество очень нехороших последствий для экономической ситуации в стране. Так, уменьшится совокупное предложение, упадет качество многих товаров, качество обслуживания потребителей и даже появятся элементы товарного дефицита.

За тридцать лет рыночной экономики в России бизнес научился хоть немного быть социально-ориентированным. Российские ритейлеры часто проводят акции на социально значимые товары, заботятся о своем имидже и не допускают спекулятивного роста цен на товары первой необходимости. Даже при паническом увеличении спроса на сахар, соль и другие товары в первые дни жестких запретов из-за коронавируса или в первые недели начала СВО в магазинах цены не росли в разы. Хотя, согласно закону спроса и предложения, должны были увеличиваться резко.

Правительство абсолютно правильно не поддержало регулирование торговых наценок на продукты. Сегодня, действительно, есть много рыночных механизмов для недопущения быстрого роста цен на повседневные продукты питания. Российский продовольственный рынок довольно конкурентный. Бизнес в этой сфере готов брать и берет на себя социальные обязательства добровольно. Свобода торговых наценок и отказ от госрегулирования наценки не приведет к каким-то серьезным последствиям. Наоборот, он не будет ограничивать постепенное восстановление рынка.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что Росаккредитация сообщила о росте отечественных брендов на 17-20% за год:

Рост количества реально действующих российских брендов, действительно, в прошлом году наблюдался – рынок стал свободнее, конкуренция меньше из-за ухода части западных компаний. Однако показатель количества регистраций Росаккредитацией новых брендов нельзя рассматривать как объективное свидетельство замещения российскими брендами зарубежных, поскольку неизвестно, сколько из этого количества регистраций формальные. Бренды часто регистрируют и сразу не выводят на рынок, либо не выводят вообще.

В любом случае, наряду с множеством проблем, санкционная политика и уход западных компаний российскому бизнесу принесли новые возможности. И возможностями этими он частично воспользовался. Однако замещающие ушедшие западные бренды другие зарубежные компании составляют конкуренцию. И эта конкуренция постепенно будет усиливаться.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что бизнес предложил не учитывать голоса «недружественных» акционеров:

Отказ от учета голосов резидентов недружественных стран — абсолютно антирыночное решение. Но в условиях геополитического противоборства удар по рыночным механизмам наблюдается с обеих сторон. Причем страны Запада, декларирующие приверженность демократическим идеалам и нормам рыночной свободной экономики, заблокировали российские активы, а также ценные бумаги, принадлежащие россиянам и хранившиеся в Euroclear.

Решение об отказе в учете голосов «недружественных» резидентов большинство субъектов российского бизнеса даже не коснется — многие иностранные инвесторы уже давно продали принадлежащие им активы или перевели их через аффилированные лица к «дружественным» резидентам. Тенденция ухода иностранного капитала наблюдалась и до начала санкционной войны — так, с 2015 года до 2021 год число компаний с иностранным участием снизилось почти в два раза (по данным СПАРК-Интерфакс).

Но и достоинств у данного решения нет. Это лишний раз наносит удар по и без того уже почти нулевому инвестиционному климату и подчеркивает долгосрочный отказ России от иностранных инвестиций. Данное решение — это просто политическая игра, не имеющая серьезных последствий.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что вклад НКО в ВВП России за четыре года увеличился в 2,5 раза:

Развитие некоммерческих организаций России, безусловно, необходимо. НКО вносили и вносят весомый вклад в развитие социальной сферы. Некоммерческий сектор создает дополнительные рабочие места, дает возможность россиянам самореализовываться, легитимизирует общественно-политический строй. Однако вклад сферы НКО в ВВП – показатель специфический, и сравнивать его с другими странами некорректно.

Грань между коммерческим и некоммерческим секторами в разных странах может определяться очень по-разному. Довольно либеральное законодательство вполне может давать возможность под вывеской НКО вести фактически коммерческую деятельность, а прибыль распределять через зарплаты руководству (которое может быть фактическим владельцем бизнеса).

Безусловно, в России есть потенциал роста сферы НКО. Государство у нас оказывает поддержку таким организациям с помощью грантов и т.п., но отнюдь не все сферы деятельности НКО у нас развиты в достаточной мере. К относительно развитым с точки зрения участия НКО в их деятельности можно, например, отнести сферу науки, популяризации научных знаний, культуры и т.д.

Быстрый же рост вклада НКО в российскую экономику за последние годы, на мой взгляд, объясняется сразу несколькими причинами. Во-первых, безусловно, сыграл роль эффект низкой базы: и 0,6%, и даже нынешние 1,5% – это, честно говоря, практически в области статистической погрешности. Во-вторых, на ситуацию повлияла достаточно серьезная поддержка НКО со стороны государства, в том числе поддержка финансовая. С ее введением число НКО стало увеличиваться, да и в целом граждан, вовлеченных в некоммерческую сферу, стало больше.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что в продуктовые магазины вернулись скидки и промоакции:

То, что в продуктовые магазины вернулись скидки, скорее свидетельство не самой стабилизации ситуации с продуктовым ритейлом, а стабилизации ожиданий и отношения к будущему у потребителей. Модели потребительского поведения в последние годы резко изменились. И в ковидное время, и после 24 февраля 2022 года россияне стали часто отказываться от товаров сегмента лакшери, выбирать более дешевые и повседневные продукты.

Гречка, соль и т.п. вообще испытали панический рост спроса. Кроме того, продавцы отказались от скидок на фоне отказа от поставок западных товаров и санкций в целом. Сейчас же, с привыканием к нестабильности, модели потребительского поведения возвращаются к традиционным формам. И конкуренция сделала свое дело — ритейл вновь вынужден бороться за покупателя.

В России во многих отраслях налажен параллельный импорт: покупатели и продавцы сильно и не заметили ухода полюбившихся брендов. Не думаю, что политика скидок является разовой сезонной акцией. Продавцам в текущих условиях придется бороться за покупателя, часто даже более жестко, чем ранее, в связи с инфляцией и сокращением реальных доходов населения.

Эксперт Вадим Ковригин рассуждает о том, что отключение связи стандарта 3G в России откладывается:

Наложенные на Россию санкции заметно изменили в целом модель развития IT-технологий нашей стране. Большинство российских компаний прекрасно понимают, что отечественные аналоги высокотехнологичной аппаратуры за год не создать и тем более – не запустить их массовое производство. В то же время параллельный импорт – пока не самый надежный механизм получения такой техники.

Сейчас он вроде бы достаточно хорошо работает в отношении товаров конечного потребления для физических лиц, но поставки оборудования для компаний могут быть в любой момент резко ограничены и по параллельному импорту – из-за боязни поставщиков самим попасть под санкции. Кроме того, неизвестна ситуация с поставками запасных частей для ремонта оборудования в дальнейшем.

Поэтому IT-сфера находится сейчас в явно выраженной выжидательной позиции. Россия отказывается или передвигает на более поздние сроки реализацию высокотехнологичных проектов. Будущее всей этой сферы сейчас – в состоянии высокой неопределенности.

Так что не думаю, будто мы видим сейчас целенаправленные попытки представителей телекома получить больше субсидий от правительства. Трудности у них действительно есть, и к 2025 году перейти на более совершенный стандарт связи по всей стране действительно нереально.