Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что российский антрацит вытеснил конкурентов на рынке Китая:

Основным производителем антрацита в Сибирском регионе является группа «Сибантрацит», которая получила квоту на приоритетный экспорт угля на восток по железной дороге из Новосибирской области. Данная организация активно занимается добычей антрацита UHG на Колыванском месторождении Горловского угольного бассейна, расположенном в Новосибирской области, а также на двух разрезах в Кузбассе. В 2023 году группа «Сибантрацит» расширила свои активы, приобретя лицензию на еще один участок в Кузбассе, что позволяет значительно увеличить объемы добычи и укрепить свои позиции на рынке.
 
Одним из ключевых факторов, способствующих высокой маржинальности бизнеса группы, является использование открытого способа добычи, который обеспечивает более низкую себестоимость по сравнению с шахтным методом. Это позволяет компании сохранять конкурентоспособность даже при дальних экспортных поставках угля в Китай, который является одним из крупнейших потребителей угля в мире.
 
В условиях глобальных торговых войн и изменений на международной арене Китай значительно сократил закупки угля из США и Австралии, что открыло новые возможности для российских производителей. Политическая подоплека, связанная с ухудшением отношений между Китаем и Австралией, стала причиной сокращения закупок австралийского угля в 2023 году. В результате кузбасские угольщики смогли успешно занять освободившуюся нишу на китайском рынке, что способствовало увеличению объемов поставок и укреплению позиций «Сибантрацита» как одного из ведущих игроков в угольной отрасли.
 
Таким образом, группа «Сибантрацит» не только адаптировалась к изменяющимся условиям рынка, но и воспользовалась ими для дальнейшего роста и развития. Успешная реализация экспортных стратегий и расширение производственных мощностей позволяют компании уверенно смотреть в будущее и занимать лидирующие позиции в сфере добычи антрацита в России и за ее пределами.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что ОАО РЖД отмечает рост непредъявления угольных грузов к перевозке:

Действительно, отгрузка угля из Кузбасса снизилась, особенно в западном направлении. И если  отгрузку в восточном направлении сдерживает больше логистика, то на западном направлении причинами являются санкции, низкие цены и падение спроса.

Только по итогам марта этого года РЖД заявили об отсутствии  заявленных 4,5 млн тонн грузов и сопутствующих этому потерях. При этом вынужденные потери и недополученная прибыль угольщиков еще выше. Угольные предприятия вынуждены увеличивать фонд заработной платы, затраты на безопасность и содержание оборудования. А отгрузка и, естественно, добыча упали.

Уменьшилась и выручка у экспортеров в связи с ослаблением рубля. Одновременно фиксируется закрытие и консервация шахт. Добывать уголь становится дорого, а продавать его угольщики вынуждены дешево.

Стоит напомнить, что на этот год договорные отношениях угольщиков с РЖД  зачастую выстраивались под диктовку железнодорожников, в том числе и по использованию подвижного состава. При этом действующая система квотирования (нацелена на стимулирования поставок в адрес портов юга и запада) эффекта не дает.  

Для решения проблемы перезагруженности Восточного полигона и недозагруженности других направлений нужны не распределительные, а экономические меры. Также следует признать, что на западе кузбасский уголь будет неконкурентоспособен с донбасским, как это было раньше, еще в советское время.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что правительство согласовало методику расчета надбавок к НДПИ на уголь:

Для чего нужно менять методику расчета надбавок и насколько полезно это изменение может быть для угольщиков? Оговорюсь сразу, что моих компетенций маловато, чтобы сходу рассчитывать точную выгоду для предприятий отрасли. Но могу сказать, что предложенный подход можно считать относительно объективным.

Объективен он в силу того, что основывается на биржевых данных. А неполнота этой объективности объясняется тем, что эти данные не полностью отражают специфику определения цен на уголь. В любом случае ясно, что корректировка подхода к расчету надбавок к налогу на добычу полезных ископаемых происходит в рамках стремления государственных ведомств сделать прозрачнее процесс формирования цены угля.

Заинтересованы ли сами угольщики в том, чтобы процесс формирования цены сделался более прозрачным? Надо сказать, что раньше особой заинтересованности в этом у них не было, поскольку ничего полезного в этом не заключалось. В то же время сейчас ситуация изменилась: за определением цены этим могут следовать дотации и компенсации, и в этом предприятия отрасли, безусловно, заинтересованы.

А если говорить о том, чем может объясняться появление у государства желания таким образом изменить методику расчета, то вполне возможно, что тут, в числе прочих причин, сыграло роль стремление снизить зависимость от международных агентств, данными которых мы до сих пор вынуждены были пользоваться. Отход от такой зависимости для нас очень желателен, поскольку она может быть инструментом влияния.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что правительство может изменить подход к экспортным квотам для угольных регионов:

Вариант, о котором сейчас пишут СМИ, предполагает установление для Кузбасса квоты в 55,3 миллионов тонн для всех грузов, не только угля, установление квоты только для «Сибантрацита» в Новосибирской области и разделение оставшегося объема, а это менее 30 миллионов тонн, между угледобывающими предприятиями других регионов. Этот вариант лоббирует РЖД, и лоббирует неслучайно: он означает изменение правил игры в пользу железнодорожников.

В случае одобрения этого предложения они будут формировать условия работы напрямую с предприятиями в зависимости от использования подвижного состава, объемов перевозок. И если крупные холдинги еще обладают возможностями для маневра, то отдельные угледобывающие предприятия наверняка перешагнут порог убыточности, на котором сейчас находятся.

А смогут ли тогда пусть не сами предприятия, а хотя бы или регионы, у которых наполнение бюджета зависит от доходов этих предприятий, отстоять другую позицию, сказать сложно. Регионы ведь уже обращались в правительство в попытке добиться формирования общих принципов работы в этом аспекте, поскольку падение отгрузки угля уже сейчас негативно сказалось на их бюджетах.

Но так как угольная отрасль является полностью частной, а РЖД – компания государственная, то приоритеты в этой истории расставляются не в пользу угольщиков. И хотя в последнее время выдвигались разные предложения, проблемы у них остаются прежними. Угольщики еще думают о том, как хотя бы сохранить действующую систему квот, но и это уже выглядит маловероятным.

Если бы еще при прямых соглашениях с предприятиями во главе стояли государственные интересы в целом! По ним ведь проблемы угольщиков тоже ударят. Но получается, что эти интересы не согласуются с интересами РЖД, государственной компании. Такая неоднозначная ситуация у нас сложилась. А что тут решат… Двусторонние соглашения уже менее прозрачны, а переговоры об условиях – тем более.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что аналитики предупреждают о рисках банкротства угольной отрасли:

Убытки угледобывающих предприятий действительно все растут. Основными факторами, способствующими этому росту, стали снижение цен на уголь, сокращение спроса, логистические проблемы, а также нерешенные вопросы, касающиеся пошлин и налогов.

Открытая добыча еще приносит прибыль, особенно для крупных компаний – таких, как «Стройсервис» и «Кузбассразрезуголь». Получение этой прибыли возможно из-за низкой себестоимости добычи угля открытым способом, на разрезах. А вот добыча в шахтах убыточна, и вся отрасль в целом – тоже.

Надо сказать, что крупные и небольшие предприятия в отрасли находятся в неравном положении. Крупные холдинги, будучи обычно связаны с металлургическим производством, сохраняют определенные возможности для маневра. В то же время отдельные шахты, находящиеся в сложной финансовой ситуации и не надеющиеся на сторонние вложения средств, рассматривают даже варианты банкротства.

Например, об этом думают на шахте «Инская», работникам которой не платят зарплату уже несколько месяцев, так что они, отчаявшись добиться справедливости традиционным путем, даже объявили голодовку.

Что в этих обстоятельствах можно делать, чтобы избежать худшего для отрасли развития событий? Мы не раз уже говорили об этом. Улучшить дело могло бы сохранение железнодорожными перевозчиками прежних тарифов (вопреки намерению РЖД повысить их), увеличение квот на вывоз добытого угля в восточном направлении, а также снижение Китаем пошлин на ввоз российского угля.

Однако ничего подобного не происходит, и ситуация для все ухудшается. Налоговый маневр и имеющиеся льготы (они невелики, практически отсутствуют) не дают должного эффекта. Думаю, для стабилизации положения дел в отрасли требуется уже комплексный подход. Но есть ли действенный способ побудить принять решения на этот счет, сложно сказать.

Сейчас Минэнерго предпринимает попытки лоббирования интересов угольщиков. Однако попытки эти упираются в то, что добыча угля – полностью частный бизнес, который сталкивается с экономическими принципами страны и РЖД.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что почти половина угольных компаний России оказались убыточных:

Непростую ситуацию в отрасли во многом  определяют санкции и проблемы логистики. Евросоюз ввел эмбарго на российский уголь. В первую очередь это ударило по угольщикам Кузбасса, для которых европейский рынок был основным. Сразу заменить его азиатским в полном объеме, не получится из-за низкой пропускной способности Восточного полигона. 

Цифры убытков примерно такие: например, угольная компания «Северный Кузбасс» за прошлый год при балансе 13 млрд рублей и выручке 7,4 млрд заявила о более чем 2 млрд убытков. Это уже вызвало значительное падение добычи угля и отгрузки угля. 

Экспорт в первом квартале пострадал также из-за введения импортной пошлины на уголь Китаем в конце прошлого года. Падение отгрузки в феврале-марте у крупнейших угледобывающих компаний доходило до 20 процентов. А одна полностью прекратила добычу.

В марте правительство  РФ вернуло гибкие пошлины для угольщиков, постаравшись частично компенсировать потери отрасли, хотя это и приведет выпадению доходов федерального бюджета.

Постоянными рабочими инструментами для поддержки угледобывающей отрасли могут быть отмена налога на добычу полезных ископаемых, снижение тарифов на железнодорожные перевозки, хотя бы в восточном направлении.

Внутренний рынок активно берет коксующийся уголь, а на энергетический спрос упал в связи с окончанием отопительного сезона. Глубокая переработка угля и электростанции на бортах угольных разрезов — тоже давняя, но нереализованная тема.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что экспорт угля из России к 2030 году может вырасти почти вдвое:

В условиях дефицита энергоресурсов в мире, вызванного политическими решениями, спрос на уголь по крайней мере не падает. При этом «зеленая повестка» даже в Европе перестала быть актуальной. Но это вовсе не значит, будто угольщики повсеместно увеличивают добычу, отгрузку и прибыль. Непростую ситуацию в отрасли во многом определяют санкции и проблемы логистики.

Евросоюз, как вы помните, ввел эмбарго на российский уголь. В первую очередь это ударило по угольщикам Кузбасса, для которых европейский рынок был основным, и сразу заменить его азиатским в полном объеме не получится из-за низкой пропускной способности Восточного полигона. Это уже вызвало значительное падение добычи угля и отгрузки угля. В связи с этим рассматривались даже варианты сплава угля по Енисею. Но практических решений пока нет, хотя угольная отрасль и имеет несколько большую сбытовую маневренность, чем другие углеводороды.

Конечно, наш экспорт в первом квартале 2024 года пострадал также из-за введения импортной пошлины на уголь Китаем в конце прошлого года. На фоне этого в марте правительство Российской Федерации вернуло гибкие пошлины для угольщиков, постаравшись частично компенсировать потери отрасли, пусть даже это и ведет к выпадению доходов федерального бюджета.

В общем, заявленный потенциал увеличения экспорта угля из России в 1,7 раза при условии модернизации железнодорожной сети вполне реален. По крайней мере, резервы для увеличения добычи есть. И, по сути, расширение Восточного полигона, о котором просили угольщики, уже началось: туда на первом этапе вложено 12 миллиардов рублей. Кстати, угледобывающие компании и сами готовы к дополнительным затратам, если это приведет к увеличению доступа на новые рынки сбыта.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что экспортные цены на российский уголь упали до минимумов за три года:

Падение цен и сбыта угольщики Кузбасса почувствовали еще в конце прошлого года, а уже в феврале и марте 2024 года падение объема экспорта достигло 20%. Понятно, что снижение спроса сказалось и на ценах, которые также упали на отдельные марки энергетических углей до 20%.

Здесь российские угольщики наиболее зависимы от спроса в Китае, Индии и странах Юго-Восточной Азии, где высока угольная генерация. Падение на этих рынках невозможно заменить другими или внутренним спросом, который особо не растет. Поэтому сегодня кузбасские угольщики существенно уменьшили добычу, а одна из компаний вообще ее прекратила.

Что касается межсезонья, которое журналисты называют одной из причин снижения цен и спроса на российский уголь, то я бы хотел напомнить, что межсезонье бывает каждый год, и потому изначально учитывается в планах. А на сей раз падение спроса больше, чем обычно бывало весной.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что угольщикам срезали квоту на вывоз угля по БАМу и Транссибу:

В 2023 году объем отправки угля на экспорт в восточном направлении должен составить 111 миллионов тонн. А «Российские железные дороги» подписали с регионами соглашения на следующий год о вывозе на экспорт в направлении Дальнего Востока около 100 миллионов тонн угля. Квоты на перевозку по Байкало-Амурской и Транссибирской магистралям уменьшены почти на 10%.

Должен отметить, что Кузбасс, будучи основным регионом-экспортером угля в стране, рассчитывал получить минимум 60 миллионов тонн. А в итоге получил квоту на 54,1 миллиона тонн! С учетом сокращения экспорта на Запад, значительный объем угля останется невостребованным, а мощности угольных предприятий – не загруженными. Причем невостребованный потенциал добычи не получится распределить и на внутренний рынок.

Что это означает для Кузбасса, придется ли ему еще сокращать добычу? Несомненно, сокращение добычи угля продолжится. На некоторых предприятиях региона добыча будет вестись на самом низком уровне, который позволит только сохранить кадровый состав и поддерживать технологический процесс. В этой ситуации мысль о том, что для Бурятии, Якутии, Хакасии, Иркутской области и Тувы условия по перевозке еще более жесткие, утешает слабо.

Эксперт Валерий Качин рассуждает о том, что только один регион решился ввести новый расчет тарифов для населения:

Итоговое решение об изменении тарифной энергополитики Кузбасса было принято довольно быстро. 28 ноября состоялось конечное заседание РЭК Кузбасса, а с 1 декабря изменения уже вступили в силу. Причем приняты были документы, во многом основанные на предложениях энергетиков.

Естественно, многие потребители-физические лица особо не разобрались в новой системе энергоисчисления. А информационная профилактика свелась лишь к уведомительной практике. Причем изменились не только тарифы, но и диапазоны их применения, что, несомненно, нуждается в дополнительных разъяснениях. Хотя экономически понятно, что в зимний период энергопотребление возрастает и поставщики получат дополнительную прибыль.

На наш взгляд, для повышения политически выбрано не сосем удачное время. Особенно недовольство жителей проявится в январе, когда придут новые, увеличенные счета за потребление электроэнергии. Если не ошибаюсь, Кузбасс стал не пилотным, а единственным регионом, который ввел подобную систему расчетов, оставив, правда, возможность ее корректировки.